Глава 35

Алиса А портрет Островского хорош, – отстранённо подумала я, рассматривая резкие линии. Правда, выдавал он слишком многое, а именно чувства автора. Теперь, глядя на портрет со стороны, я понимала, насколько это очевидно. Судя по тому, как все переглядывались, люди еще не поняли, кто именно нарисовал Андрея. Впрочем, акулья улыбка Гурской недвусмысленно намекала, что продлится это недолго. – И как вы можете заметить, друзья, конкурентов у нашей победительницы быть не могло. Алиса Булочкина! – она показала рукой на меня, а потом сделала бровки домиком, изображая жалость. – И ее безответная любовь к Андрею Островскому! Я представила, что нахожусь в картонной коробке, где меня никто не видит. Где вокруг не поднимается рой изумленных голосов, а люди не показывают на меня пальцем. Смотреть в ту сторону, где стоял Островский, я отказывалась. Так и замерла каменным изваянием, не представляя, что делать дальше. – Почему же безответная? – прозвучал над всеобщим хаосом его громкий голос, заставляя меня вздрогнуть. – Я рассчитывал, что мы возьмем «Лучшую пару». Андрей пересек пустое пространство перед импровизированной сценой и подошел ко мне. Я по-прежнему боялась даже взглянуть на него, поэтому приближающаяся фигура казалась мне размазанным цветном пятном. Только когда теплые ладони легли на щеки, я подняла на него глаза и задохнулась. – Люблю тебя. Островский коротко поцеловал меня, а его слова прозвучали настолько легко и обыденно, как будто он не первый раз признавался мне в любви. Это было даже не признание, а так, обычные слова, которые парень ежедневно говорит своей девушке. «Привет», «Как спалось», «Люблю тебя», «Спокойной ночи». – Гурская, и верни уже мой подарок, мы весь дом вверх дном перевернули. Не думал, что ты еще и воровка, – он протянул руку, игнорируя шокированное молчание, в которое погрузилась комната. Девушка тут же взвилась. – Я не воровка! Это мне Пахич дал! И какой еще дом вы перевернули? Вы что, живете вместе?! – голос Марины перешел на визг, и Островский поморщился. Он забрал у нее свой портрет, бережно свернул его и обнял меня. – Да. Я покосилась на него, по-прежнему пытаясь осмыслить произошедшее. Андрей только что при всем курсе признался, что любит меня, а потом еще и заявил, что мы живем вместе? Интересно, а насчет первого он сказал правду или тоже обманул, изображая из себя джентльмена? Он сильнее стиснул мою талию, а потом наклонился и проговорил в самое ухо: – Булочкина, прекрати думать. У тебя такое лицо, как будто я тебя в заложники взял, а не в любви признался, как долбаный Айвенго. Я хохотнула и встала на носочки, чтобы достать до его уха. – Просто не знала, что мы живем вместе. – А я не знал, что ты рисуешь. Он поцеловал меня за ушком, а когда отстранился, на его лице была такая многозначительная улыбка, что мои щеки моментально покрылись румянцем. К счастью, люди вокруг загалдели и начали сбиваться в кучки. Обсуждать нас друг с другом им было гораздо веселее, чем задать вопросы прямо. Островский внезапно стал серьезным, и я проследила за его взглядом. – Плевать на него, ты ведь сам сказал, помнишь? – я потянула Андрея за рукав, опасаясь, что он отправится прямиком к Пахичу. – Уверен, что ту историю с фотографиями они тоже провернули вдвоем с Гурской, – процедил Островский, а я быстро переплела наши пальцы. – Зато ты сразу пал жертвой моих чар, – усмехнулась, покрепче сжимая его ладонь. – Мне хотелось вздернуть на первом попавшемся дереве того, кто посмел вывесить на всеобщее обозрение твой голый зад. – Эй! Не такой уж он был и голый! – я возмущенно стукнула его кулачком по плечу. Рядом неожиданно материализовался Гарик, а за его спиной с недовольным видом маячила Лера Баева. Губы Гарика расплылись в широкой улыбке, и он хлопнул Андрея по плечу. – Никогда не понимал, почему вы скрываетесь, но рад, что теперь можно спокойно пригласить вас обоих на день рождения. Мы с Островским переглянулись и спросили одновременно: – То есть ты тоже знал?! – Одежду и прически после своих рандеву не забывайте в порядок приводить, – Баева цокнула, закатив глаза, а мне захотелось прикрыть лицо ладонями. Боже! Неужели мы были настолько неосторожны? – Лера. Одного имени, произнесенного твердым голосом Гарика, хватило, чтобы надменное выражение слетело с лица Баевой. – Ладно, ладно. – она обиженно поджала губы. – Просто друзьям могли бы и раньше сказать. – Извини, Лер, – произнес Андрей совершенно искренне, – всё так быстро закрутилось. – Очень интересно, с какой скоростью у вас там крутилось, что вы уже, оказывается, и живете вместе. Из-за спины вышли Рома, Лена и Катя, и мы с Островским синхронно застонали. Следующий час под веселый смех и шутки друзей мы восстанавливали события прошедшего года, а потом танцевали так, что к вечеру я едва могла передвигать ногами. Когда я уже была готова свалиться от усталости на пол, сзади меня обхватили крепкие руки. – Поедем домой? – Островский зарылся носом в мои волосы и размеренно дышал. – Хм. Домой – это к тебе, ко мне или к нам? Я хитро улыбнулась, разворачиваясь в его руках. Глаза под светлой челкой опасно блеснули. Андрей наклонился ближе и проговорил, почти касаясь моих губ. – Одно твое слово, Алиса, и уже завтра у нас появится свое «к нам». Без лишних раздумий и сомнений я сократила оставшиеся между нашими губами миллиметры и поцеловала его. – Люблю тебя, – прошептала тихо, стараясь впитать в себя этот прекрасный момент, но Островский отстранился. Он задумчиво покусал нижнюю губу, а потом шепнул мне на ухо в ответ: – На самом деле это два слова. – Ну ты и засранец!