Глава 15

Максим

– Мама, что случилось?! Ты что, как-то обидела ее или сказала что-то грубое? – Я стоял возле двери в комнату Даши и слушал, как она плачет навзрыд. Приглушенные рыдания давили на сердце.

– Ты что, Максим! Ничего подобного! Мы просто собирались на свадьбу, приехали твои сестры, так здорово присматривают за Булочкой, она даже ни разу не закапризничала, и Даша с утра улыбалась. Всё было хорошо, а потом ей кто-то позвонил, и она стала плакать, – торопливо объясняла мама с обеспокоенным видом, заламывая руки. – Я сама не понимаю, что происходит, и очень волнуюсь. Невеста не должна плакать на собственной свадьбе.

– Дашуль, открой, – постучался я в дверь, но она меня, наверное, не слышала, потому что продолжала реветь.

Да что такое? Кто испортил настроение моей любимой девочке? Я готов был порвать этого человека, подозревая, что это, скорее всего, Юля.

– Максим, уходи-и-и… – плакала Даша, откликнувшись на мой настойчивый стук.

– Жених не должен видеть невесту, это плохая примета, – говорила она сквозь дверь.

– Плевать мне на приметы! Открой дверь! Можешь снять платье, тогда не будет считаться, что я вижу невесту.

– Будет, будет, – запричитала мама, – не надо портить свадьбу и нарушать традиции.

– Мама, успокойся, никто кроме меня не сможет привести Дашу в чувство, – настоял я, слышал щелчок замка.

Даша осторожно приоткрыла дверь и посмотрела на меня заплаканными глазами, высокая прическа и сильно накрашенные глаза с размазанной вокруг них тушью делали ее намного старше. Я даже сперва не узнал свою милую девочку, которая в уютной пижаме и со смешным хвостиком на макушке улыбалась мне каждый день.

Платье немного на ней висело и волочилось по полу, из-под подола выглядывали трогательные босые ступни с аккуратными пальчиками. Сердце сжалось от несчастного вида моей вредины и в то же время екнуло от ее естественной красоты.

Улыбнувшись ей, я осторожно прошел внутрь комнаты и огляделся. Кажется, здесь прошелся ураган, везде валялись косметика, фен, бигуди, расчески, ватные диски…

– А теперь рассказывай, что случилось, – подошел я к ней и взял одной рукой за предплечье, а второй поднимая пальцами нежный узкий подбородок, а потом вытирая слезы с влажных щек.

– Не надо, Максим, – запротестовала Даша, – ты испачкаешься в туши.

– Ерунда, – отмахнулся я. – Кто звонил? Что случилось?

– Тебе мама сказала? – пискнула она.

– Какая разница кто? – поморщился я. – Кто испортил тебе настроение?

– Это Ко… Костя… – заикаясь, призналась. – Он позвонил и говорил… говорил такие гадости…

– Черт! – разозлился я. – Рассказывай, что он сказал.

– Он сказал, что я продалась за деньги, бросила его без объяснений, потому что он бедный.

– Он глупый мальчишка, который ничего не понимает! – убеждал я ее, злясь на тощего кретина. – Ты перешагнула на другую ступень, у тебя теперь ребенок, и ты за него отвечаешь. У тебя нет времени на этого молокососа.

– Он не хочет понять, я говорила ему, просила дать мне время.

– Время? Зачем? – напрягся я. – У вас нет будущего. Или ты что, любишь его? – спросил я с замиранием сердца, думая, что в этом причина ее слез.

– Я не знаю, Максим, – потупила она взгляд, – сейчас я могу думать только о будущем Булочки и о том, чтобы с ней было всё в порядке.

– С ней и будет всё в порядке. Давай утрем слезки и поедем в ЗАГС, потом прогуляемся и отпразднуем нашу свадьбу в ресторане. Ты должна улыбаться. Давай я позову маму, она поможет тебе умыться и привести в порядок прическу.

Даша снова опустила голову, шмыгая носом, как маленький ребёнок.

– Мне не нравится эта прическа и не нравится это платье. Я выгляжу ужасно ненатурально. Я знаю, что оно очень дорогое и что ты заплатил визажисту. Но я посмотрела на себя в зеркало и почувствовала себя той самой куклой на продажу, которой обозвал меня Костя. Мне не нужны деньги, я никогда не хотела гор золота и никак не показывала этого. Почему все называют меня продажной или аферисткой? Неужели не видно, что я не такая? – обратила она ко мне трогательный взгляд, напоминая, как в прошлом именно так и я называл ее и обвинял в махинациях.

Подойдя к ней, я развернул ее спиной к себе и начал расстегивать шнуровку, удерживающую платье. Даша тут же напряглась, вскрикивая и пытаясь увернутся.

– Что ты…

– Тише.

– Не надо…

Но я продолжал, пока не дошел до поясницы, потом отошел, пытаясь держать себя в руках. Вид Дашиной узкой спины чуть не лишил меня последних остатков самообладания. У меня аж руки свело от желания скользнуть ими по ее позвонкам, лаская и полностью избавляя от платья…

– Давай переодевайся, – прохрипел я, доставая из шкафа платье.

– Зачем? И что, при тебе?! – начала она взволнованно, сильнее прижимая платье к груди.

– Давай, Дашуль, я не смотрю, – тут я, конечно, слукавил. Смотрел, да еще как.

– Но зачем? – простонала она, когда я без лишних слов вдел платье ей через голову.

– Затем, что мы сейчас поедем за другим, – ловко стягивая с нее это пышное безобразие, ответил я.

– Ой! – тут же дергаясь и пытаясь опустить подол надетого мной платья, вскрикнула она.

– А теперь прическу, – не обращая внимания на возмущенный взгляд, продолжал я.

– Ты с ума сошел, Богданов! – шлепнула она меня по руке, когда я потянулся к шпилькам, сдерживающим ее волосы.

– Хотя нет… Лучше сначала умойся. Давай-давай, Дашуль, времени не так уж и много. Потом повозмущаешься, – приговаривал я, разворачивая ее в сторону ванной.

Позвав маму, попросил нанести Даше легкий макияж, пока сам прикидывал, сколько времени нам понадобится, чтобы добраться в салон, а потом в ЗАГС.

– Что ж ты творишь, Максимка! Опоздаем ведь! – причитала мама, повторяя мои мысли.

– Ничего страшного. Позвоню сейчас Багиру, и он всё уладит. Перенесем регистрацию на полтора часа, думаю, этого нам точно хватит. Я не желаю видеть свою невесту расстроенной и недовольной самой собой, – набирая другу сообщение, заявил я. – И волосы распусти, пожалуйста. О чем только думал этот идиот-стилист, делая ей такую прическу! И почему ты молчала, Даш?! Разве не видела, что с тобой делают?

– Чтобы ты потом пенял мне этим? Ты только и делаешь, что пытаешься меня изменить!

– Придать лоска, – невозмутимо поправил ее я, в душе радуясь, что она пришла в себя, перестав грустить, и даже нашла в себе силы на ругань.

– Вот я и подумала, что ты дал указания этому Ивану! Зачем ты вообще нанял мужчину?! – кинула она в меня очередной возмущенный взгляд, пока мама наносила ей румяна.

– Да откуда я знал, что они пришлют мужика?! Я дал указания секретарше выбрать лучший салон в городе…

– Лучший, да не лучший, – пробурчала вредина, прикрывая глаза, чтобы мама смогла нанести ей тушь. – Я стала похожа на переодетого мужика.

– Не преувеличивай, Дашуль, – тихонько засмеялся я. – На мужика ты даже при сильном желании не сможешь стать похожа, – окидывая взглядом ее нежное личико, прошептал я. – Поедем сейчас в салон и выберем тебе платье, которое ты сама захочешь.

Даша

– А куда это вы? Даша, почему ты такая заплаканная?

Едва я успокоилась, переоделась и мы собрались на выход, как увидели папу, который входил в квартиру весь растрепанный. Только я решила всё ему объяснить, как мне наперерез бросилась мама Максима. Она еще не была знакома с моим отцом и видела его впервые, но это ее не остановило. Прыткая женщина шустро оглядела его с ног до головы и заявила:

– Вы поедете в магазин с нами. Ваш костюм никуда не годится! Рада познакомиться с отцом невесты, – тут же сменила она тон, будто только что не прошлась танком по его одежде.

Папа оторопел и с удивлением глядел на командиршу.

– Но я только что приехал, я лучше посижу тут, нормальный у меня костюм, я его на свою свадьбу надевал… – начал бубнить папа, но он еще не знал, с кем связался.

Переубедить маму Максима ему не удалось, и вскоре мы все вместе поехали в магазин, только не в такой дорогой, как до этого, не в какой-то навороченный бутик, где нам готовы были целовать ноги и подпихивать помпезные наряды за баснословные деньги.

Максим разрешил мне выбрать и свадебный салон, и платье. Но получилось так, что оно выбрало меня само. Не успела я войти в небольшой свадебный салон, как увидела то самое платье!

Любая девушка узнает его, едва увидев.

Но среагировать я не успела, снова вклинилась вездесущая мама Максима.

– А вот теперь жених должен уйти! Я все-таки считаю, что приметы нужно соблюдать. Идите, мужчины, идите, – подгоняла она их, – найдите приличный костюм для отца Даши.

– Боже мой! – воскликнула она, посмотрев мне через плечо, вздыхая, как юная романтичная девушка. – Это оно, Дашенька!

Платье висело на манекене, повторяя его очертания. Приталенное, длинное, благородное и изящное, из белоснежного шелка. Оно так и манило к себе.

– А можно посмотреть? – спросила я у продавца-консультанта.

– Примерить! – поправила меня мама Максима и вскоре помогла мне его надеть.

Платье село как влитое, как будто было создано для меня. Оно делало меня более женственной и хрупкой, но не утяжеляло, как предыдущее. В том я была в самом деле похожа на куклу, а в этом – на тонкую статуэтку.

Сверху открывалась красивая линия плеч, а сзади была кружевная вставка, вдоль позвоночника шла полоска из жемчужин. Я обомлела, глядя на себя в большое зеркало, и впервые за день почувствовала себя самой настоящей невестой.

– Дашенька, ты просто потрясающая! – заохала будущая свекровь, прижимая руки к груди. – Максимка дар речи потеряет!

Я лишь смущенно улыбнулась, с удивлением осознавая, что буду совсем не против того, чтобы диктатор нашел меня привлекательной. После всех тех гадостей, что наговорил мне Костя, слова и поведение Максима были как бальзам на душу. Я совершенно не ожидала такого понимания и заботы в ответ на мою истерику. Думала, он будет в бешенстве, наорет на меня за то, что я устроила, но вместо этого он отнесся с пониманием и был так нежен, что я до сих пор не отошла от шока. Диктатора словно подменили.

– Нам пора, дорогая, нехорошо опаздывать на собственную свадьбу, – вывел меня из мыслей голос Алевтины Сергеевны.

– Вы правы. Не хотелось бы заставлять гостей ждать.

Если меня спросят, что я больше всего запомнила со дня собственной свадьбы, я отвечу, что глаза «жениха». В первый момент, когда я предстала перед Максимом, он глядел так, словно впервые меня видел. И этот его обжигающий взгляд заставлял меня чувствовать себя обнаженной. Неужели настолько понравилось платье?

– Вот сейчас ты похожа на настоящую принцессу. Как и положено невесте, – шепнул он мне, пока регистратор зачитывала свою вдохновенную речь.

Взглянув на него как на жениха, я поняла, что и сам диктатор выглядит… хорошо. Прям как настоящий жених.

«Он и есть настоящий, дурында!» – шепнул мне внутренний голос.

– Можете поцеловать невесту! – торжественно объявила регистратор, сияя во все тридцать два зуба.

Совершенно не ожидавшая того, что Максим последует этой традиции, я застыла каменным изваянием, шокированно наблюдая за тем, как его темноволосая голова склоняется к моей. Я думала, он мазнет меня губами и усмехнется, выдав какую-нибудь шутку, но мужчина словно заявлял свои права. Его мягкие губы твердо накрыли мои, заставляя задохнуться и вцепиться в лацканы его пиджака. Ощущения, пробежавшие по моему телу от его прикосновения, были неведомы мне ранее и пугали так, что, если бы могла, я сбежала бы сверкая пятками.

Как диктатор мог так хорошо целоваться?! Не то чтобы я спец по поцелуям, но такого эффекта не производил на меня еще ни один мужчина. Или, возможно, дело было в том, что до сего момента я целовалась с мальчиками, а не с мужчинами?