Глава 18

Даша

– Зачем тебе наушники, Максим? А это что? Беруши? – удивилась я, глядя на пластиковый контейнер, из которого Максим доставал все эти принадлежности.

– Сейчас самолет взлетит, и Булочка будет кричать, мне очень пригодятся беруши, – невозмутимо ответил Максим, вольготно устраиваясь на сиденье в салоне. Я даже отвлеклась от страха, который парализовал мое нутро, когда мы сели в эту железную махину.

Я изрядно устала, пока мы толкались среди прочих пассажиров, хотя немного приободрилась, когда вручила документы на проверку. А в них значилось мое имя, как будто я в самом деле мама Булочки! К этому сложно было привыкнуть.

– То есть ты хочешь сказать, – посмотрела я на него строго, приподняв бровь, – что ты наденешь наушники, чтобы не слышать ничего вокруг?

– Говорят, дети очень сильно кричат во время полета, я пассажиры жалуются на них.

– Конечно кричат! – сказала я, вспомнив то, о чем читала в интернете. – От перепадов давления у них болят уши.

«Зря, наверное, полетели», – подумала я и сникла, прижимая к себе пока еще спокойного ребенка. Таечке всё вокруг было интересно. Малышка вертела головой и хватала яркие предметы своими пухлыми ручками, тянула их в рот, и приходилось не давай ей ничего слопать.

– Вот поэтому пригодятся беруши или наушники! Можем поменяться, скажем, раз в полчаса, – продолжал планировать Максим.

– Эй, – толкнула я его в бок, не удержавшись. – Так не пойдет, Максим. Если малышка будет плакать, мы будем успокаивать ее – оба!

– Командуешь, женушка? – улыбнулся он мне, ничуть не разозлившись. А у меня внутри разлилось странное тепло. Женушка… Слово прозвучало очень непривычно из его уст. Но он так легко говорил его, как будто действительно считал меня своей женой и не видел в этом ничего неестественного.

– Ну-ка давай их сюда, – потянула я к себе контейнер и спрятала его под сиденье. – Булочка – наша общая! И успокаивать ее будем вместе, – сказала я грозно, для верности кивнув. – Увильнуть не получится.

– Совсем ты меня не жалеешь, Дашуля, – пожаловался он игриво. – Должен же быть у человека раз в жизни отпуск. Я, между прочим, еще и работаю.

– Надо было тогда брать няню. А раз ее у нас нет, на чем настаивал именно ты, то придется делить обязанности пополам. О господи! Мы что, летим?! – воскликнула я, бросаясь к иллюминатору. Малышка рядом весело гулила, даже и не показывая ничем, что собирается плакать. Моя бедненькая и не подозревает, что скоро на нее начнет действовать давление. Она приткнулась ко мне поближе и тоже полезла к иллюминатору, и я усадила ее на колени. Маленькая ладошка легла на стекло.

– Смотри, Булочка, какие крохотные домишки, – обратил ее внимание Максим, тесно придвинувшись ко мне.

У меня у самой сердце ухнуло в пятки. Боже мой! Это так страшно! Мы летим, летим высоко над землей! Вокруг создавалось ощущение вакуума, было очень непривычно, но малышка здорово меня отвлекала.

– Смотри, какие барашки! – воскликнула я ей, показывая на облака, которые проплывали снаружи, я старалась не думать о том, на какую высоту мы поднялись. Но тут стюардесса во всеуслышание заявила, что мы летим на высоте в несколько тысяч метров, и я задрожала…

– Ну-ка дай мне эту непоседу, – попросил Максим, подхватывая Булочку. – Твоя мама – жуткая трусишка, – рассказывал он ей. – Интересно, чего она боится?

– Ну конечно, бояться же совсем нечего, – надулась я как ребенок, складывая руки перед собой. – Всего-то летим в железной капсуле, которая если начнет падать, то от нас вообще ничего не останется.

– У нас мама – пессимистка, – продолжал веселиться Максим. – Но мы же с тобой такими не будем, правда, малышка? – игрался он с ней, держа за талию, а Таечка издавала разные звуки, сгибала ножки и подпрыгивала на его коленях, ероша волосы. – Вот видишь, Таечка у нас совсем не боится, и ничего у нее не болит, одна ты у нас такая трусишка.

– Спелись, – заметила я мрачно, – ну и чудесно. А я тогда буду фильм смотреть, – сказала я, нажимая на панель.

– Нет, так нечестно, – возмутился Максим, – ты же сама говорила, что мы должны вместе отвлекать Булочку.

– У тебя отлично получается, вот ты и отвлекай, – весело резюмировала я, надевая наушники и включая какой-то фильм.

Но сосредоточиться на нем не получилось, они так мило ворковали друг с другом, как будто на самом деле разговаривали. И тут до меня дошло.

– Максим, посмотри, она больше не кричит в твоих руках. Она приняла тебя… Не может быть, – сказала я в полном неверии.

Максим посмотрел на меня и ухмыльнулся.

– А ведь и правда. Хотя, я думаю, что Булочку подменили. Интересно, когда это произошло? В аэропорту или еще раньше… Ну-ка признавайся, кто ты такая? – сказал он девочке нарочито сурово, поднося нос к носу.

Малышка схватила его за нос и стала хихикать.

– Ну Максим! Ты можешь быть серьезным? – рассмеялась я. – Это же такое радостное событие, ты так долго этого хотел.

– Она моя дочь, рано или поздно она приняла бы меня, – пожал он плечами, явно стараясь не показывать, как он взволнован этим событием. – А теперь мы закроем маме ушки, – сказал он, когда включился динамик и салон стали оповещать о прибытии.

Мы договорились так с самого начала, что я не буду знать, куда мы полетели в отпуск. Максим вознамерился сделать мне сюрприз, и, хоть мне было очень любопытно, я согласилась и теперь очень старалась не слушать, когда мне на уши легли две пары рук.

Малышка повторяла за папой. У меня вообще все звуки пропали рядом, когда лицо Максима оказалось так близко к моему. Это было так волнительно, особенно теперь, когда я знала, что одно касание его губ может вознести меня до небес и заставить забыть всё на свете…

Он такой замечательный, всю дорогу не давал мне почувствовать страх, отвлекал, шутил, смеялся, возился с малышкой. И я даже не заметила, как закончился этот полет.

– Мы что, во Франции?! – воскликнула я, когда поняла, где мы оказались. Вокруг раздавалась французская речь, а также надписи в аэропорту были на французском. – Максим, как ты угадал?! – закричала я, бросаясь к нему на шею прямо посреди толпы.

– Ты бормотала во сне: «Хочу в Париж… Хочу в Париж…» Хорошо, что мы спим вместе, а так бы я ничего не услышал и пришлось бы гадать. Так что, если хочешь, чтобы я и дальше исполнял твои мечты, придется тебе продолжать спать со мной, – говорил он с хитрой улыбкой.

– Максим, ну хватит, – смеялась я, отступая, но не в силах даже злиться. До того я была взбудоражена. Не верилось, что мы действительно приехали во Францию и я увижу Париж, увижу Эйфелеву башню!

Мечта из детства, которая для девочки из бедной семьи была неосуществима, теперь благодаря Максиму и хитросплетениям судьбы сбывалась прямо на моих глазах!

***

– А где мы будем жить? А сколько мы времени проведем здесь? А когда мы пойдем на Эйфелеву башню? Я знаю, что там есть кафе! – Я никак не могла успокоиться, восторг изливался из меня бурными волнами. – Я просто не могу поверить!

– Дашуль, – спокойно улыбался Максим, держа на руках Булочку и проходя в сторону стоянки такси. – До Парижа еще нужно добраться. Я заказал машину. Отель у нас будет самый лучший. С открытой террасой и с видом на твою любимую Эйфелеву башню.

– Смотри-ка. Наша непоседа притомилась, – заметила я, обращая внимание Максима на малышку, которая прикорнула у него на руках.

– Неужели? – удивился Максим и прижал к себе ребенка покрепче. – Я думал, этот энерджайзер никогда не истратит всю свою энергию. Даш, ты тоже давай поспи, – посоветовал он мне, когда мы погрузились в машину, – надо спать, пока она спит. Сейчас проснется и снова начнет активничать.

– Как же я усну? Я же тогда всё пропущу! – покачала я головой. – Не хочу пропустить ни одной минуты этого путешествия. Вдруг…

Я хотела сказать о том, что это путешествие может быть единственным и последним в моей жизни, но мне совсем не хотелось говорить о будущем. Оно было очень туманным и неопределенным.

– Что вдруг? – нахмурился Максим, явно намеренный добиться от меня продолжения фразы. Машина уже быстро неслась в сторону Парижа, а мое настроение резко упало до низкой отметки. А всё потому… Всё потому, что я подумала о будущем Максима и представила его с другой женщиной. С его настоящей женой, которая у него когда-нибудь появится. Он будет ей вот точно так же улыбаться и устраивать сюрпризы. Водить в путешествия и целовать по-настоящему…

Вот только как признаться Максиму в своих потаенных мыслях? Он меня просто обсмеет!

– Ничего! Надо наслаждаться моментом, вот и всё! – попыталась я сказать задорно, поворачиваясь к окну. Ему совсем не обязательно знать мои глупые мысли.

– Вау! – прошептала я, в полнейшей прострации оглядывая наш шикарный номер в классическом стиле.

– Нравится? – спросил Максим, наблюдая за мной с улыбкой.

– Ты еще спрашиваешь?! Это просто сказка! Я боюсь даже дотронуться до чего-нибудь!

– Дотрагивайся сколько хочешь, Дашуль, – усмехнулся он, укладывая Булочку на середину кровати.

– Тут даже кроватка есть! – заметила я стоящую в углу детскую кроватку, украшенную балдахином.

– Да, я бронировал номер для проживания с ребенком, – снимая с себя пиджак, кивнул мужчина. – Так, на всякий случай, – тут же поспешно добавил он.

Я лишь пожала плечами, не понимая его взволнованности этим вопросом. Все мысли были лишь о том, что я в Париже! – Дашуль, я спать хочу, давай поспим. Пожалуйста, – жалобно добавил он, смотря на меня молящим взглядом голубых глаз. – Стоит нашей тиранке проснуться, и можно ведь будет забыть про сон!

– Ладно, давай, – согласилась я, чувствуя, что и сама порядком утомилась с дороги. – Пойду приму душ.

– А я, пожалуй, лягу так. У меня просто нет сил устоять перед зовом этой кровати, – скидывая футболку и джинсы прямо при мне, простонал он.

Быстро отвернувшись, я юркнула в ванную, чувствуя, как краснею. Перед глазами стояло накачанное крепкое тело, и я обругала себя за бесстыдное желание пройтись пальчиками по кубикам его пресса. Совсем голову потеряла!

Не торопясь насладившись душем, я завернулась в банный халат, предоставляемый отелем, и, вернувшись в комнату, легла прямо в нем, вновь скользя бесстыжими глазами, которые не хотели меня слушать, по обнаженной мужской спине.

Видимо, Максиму не хватило сил на распаковку чемодана, вот он и лег в одних боксерах, укрывшись по пояс легким одеялом. Мужчина лежал на животе, обхватив подушку руками и повернув голову в нашу с Булочкой сторону.

– Ну почему он такой красивый?! – в расстройстве спросила я пустоту. Меня всё больше напрягала моя зацикленность на этом мужчине. Не знаю, как и когда подсознание начало играть со мной злую шутку, заставляя зависать на его внешней привлекательности. А ведь еще совсем недавно мужчины за тридцать казались мне стариками!

Закрыв глаза, я приказала себе не думать о его теле и о нем самом. Не хватало мне только влюбиться в мужчину, который не воспринимает меня всерьез.

Максим

Проснувшись на удивление бодрым и раньше девочек, я сел в кровати, прислонившись к изголовью. Мои вредины спали обнявшись и запутавшись в легком покрывале, являя собой самую милую картинку на свете. Тая была так похожа на Дашу, что прямо душа радовалась. Ни у кого не возникнет сомнений в том, чья она дочь.

По документам она и так ее, как и сердцем. Но люди бывают чрезмерно любопытны, и мне бы не хотелось, чтобы в будущем нам задавали вопросы по этому поводу.

Вспомнив, с каким трудом и сколько денег мне пришлось выложить за документы, подтверждающие то, что Булочка является нашей с Дашей дочерью, я поморщился. Правду всё же говорят, что за деньги нынче можно купить всё что угодно.

Конечно, если завтра Юля объявится на нашем пороге и потребует сделать анализ ДНК, нам ничем не поможет эта бумажка, но, к счастью и в случае с моей бывшей девушкой, правило про деньги отлично сработает. Эта жадная до денег стерва с радостью отдаст нам ненужного ей ребенка.

– Вот как можно тебя не хотеть? – прошептал я, склоняясь над своими девочками и проводя пальцами по пухлой розовой щечке своей маленькой вредины. – Ты ведь самая сладкая Булочка на свете.

Малышка пошевелилась, потягиваясь и медленно просыпаясь. А Даша, чей сон стал чрезмерно чутким, проснулась тут же из-за того, что ребенок уже не спал.

– Ой, сколько времени? – вздрогнула она, поняв, что оказалась со мной нок к носу. Наши взгляды столкнулись, и под гуление ребенка мы не могли оторвать их друг от друга.

– Торопиться некуда, Дашуль, – пробормотал я, не в силах не любоваться ее юной, естественной красотой без грамма фальши. Натуральные ресницы, чистая кожа без единого изъяна, светлые глаза и пухлые розовые губы… В которые хотелось впиться.

Почувствовав зов плоти и напряжение в паху, я взял себя в руки и прокашлялся. Негоже в постели с ребенком испытывать желание. Хотя я бы с радостью отдал Булочку на несколько часов няне, чтобы иметь в распоряжении время для соблазнения Даши.

Нет, несколько часов мне мало. Хочу сутки провести с ней в постели и долго учить науке любви. Черт, мои мысли явно отражались на лице, потому как Дашины глаза расширились, она покраснела и закусила губу. Моя стеснительная, но такая чувствительная девочка.

– Давай вставать, – поторопил я ее, – у нас программа «всё включено», поэтому можем пообедать и идти гулять. Я узнал, что здесь можно арендовать коляску. Это семейный отель.

– Ох, точно, Максим, а я даже не подумала про коляску, – хлопнула она себя по лбу и стала выпутываться из одеяла. Я подхватил малышку и прижал ее к себе, но маленькая проказница протестовала и тянула ручки к Даше.

– Подожди, дай маме одеться, – попросил я кроху, нося по номеру и показывая разные безделушки. Подошел к занавеске, но тут же услышал голос с придыханием.

– Там… Она?

– Кто она? – изумился я и обернулся.

Даша стояла с завороженным видом, глядя на шторы, которые были сейчас задвинуты для того, чтобы в комнате создавался полумрак.

– Башня! Максим! Всего один шаг, и я ее увижу!

– А, ну да, – усмехнулся я, не совсем понимая ее восторга. Ну да, башня – символ Франции. Но, думаю, она точно такая же, как по телевизору или на открытках. Но всё же решил раскрыть плотные шторы и пройти на террасу вместе с ребенком и Дашей.

– Максим, давай ее сюда, – пискнула Даша, чуть ли не зажмуриваясь. – А ты пока… Ну, надень что-то.

Хмыкнув себе под нос, я решил больше не смущать свою стеснительную женушку, прошелся до чемодана и достал оттуда легкий свитер, футболку и джинсы. Оделся и вышел вслед за Дашей на открытую террасу со столиком, стульями, украшенную цветами и с видом на башню. Эта уютная терраса порадовала меня гораздо больше, чем главная парижская достопримечательность.

Потому что я представил, сколько приятных часов мы здесь проведем. И чем больше времени мы будем вместе, тем сильнее будет привыкать ко мне Даша. Мечты-мечты…

– Тебе тоже нравится? – спросила она с волнением, увидев мою улыбку.

– Я просто без ума! – ответил я, но смотрел вовсе не на внушительную конструкцию, которая в свое время вызывала массу кривотолков и считалась уродливой, а на светящееся от счастья лицо Даши. То, что именно я подарил ей эти эмоции, делали момент бесценным.

– Максим, спасибо, – повернулась она ко мне с таким одухотворенным выражением, что стоило огромных усилий не поцеловать ее. Я даже разозлился. Столько еще будет продолжаться этот спектакль?

Может, признаться ей? Но тогда путешествие будет испорчено. Она скажет, что я ее обманул, использовал, между нами появится отчуждение и недоверие. Нет, надо придерживаться первоначального плана и делать вид, что я и сам не понял, когда фиктивный брак перерос в настоящий. А это значит терпение и только терпение.

– Пойдем скорее гулять? – Дашино лицо продолжало светиться, и, взяв на руки Булочку, я понес ее переодеваться, пока Даша собиралась на прогулку. Носилась по номеру со скоростью урагана, вызывая мой добрый смех.

– Не знал, что твоя мама такая сумасшедшая, – улыбнулся я ребенку, щипая ее за пухлую ножку.

– Айа! – задрыгала ею на удивление довольная Булочка. Может, правду говорят и настроение матери передается ребенку? И возможно, именно из-за Даши малышка перестала плакать и противиться мне?

– Знаешь, Даш, я тут подумал… – начал я и, обернувшись, замер. Моя девочка была просто неотразима в легком платье с запа́хом ярко-вишневого цвета с белыми цветочками, длина которого заканчивалась далеко над коленями. На ноги они надела свои излюбленные кеды, но с ними платье смотрелось даже интереснее, чем с каблуками.

– Что? – спросила она, заметив мой ступор. – Только не проси меня одеваться в этом ужасном классическом стиле, который ты мне подобрал, – затараторила она. – Мы на отдыхе! Как, ты думаешь, я буду ходить на тех ужасных каблучищах?!

– Да я и не собирался, Дашуль, – пытаясь прогнать морок, ответил я. Желание пройтись руками вверх по этим ножкам от самых щиколоток, пока не достигну подола платья и выше, было непреодолимым. Если бы не ребенок, я бы точно завалил свою вредину на кровать, и фиг бы она от меня отвертелась!

Черт! Мне что, всю поездку мучиться от неудовлетворенного желания!?

– Тогда что? – окинула она меня подозрительным взглядом.

О чем же я хотел сказать, черт побери?! Все мысли мигом вылетели из головы и не хотели возвращаться!

– Агу! – спасла меня дочь, напоминая о себе и возвращая мне способность думать.

– Я считаю, что Таечка больше не вредничает со мной, потому что видит, что ты тоже больше не воспринимаешь меня в штыки! – вспомнил я, чем был так взволнован до того, как отвлекся на Дашины ноги. – И то, что мы спим все вместе, дает ей ощущение покоя.

– Да ты психолог! – захихикала вредина, подходя к нам и садясь рядом. – Но, возможно, ты прав. Я тоже заметила некоторый сдвиг с ее стороны, как только мы начали спать вместе, – улыбнулась она, целуя Таечку в щеку. – Проголодалась, моя прелесть?

– Кстати, странно, что она не плачет и не требует бутылочку, – заметил я. – Мы проспали без малого три часа! – только сейчас додумался я посмотреть на время.

– Ого! – беря одетого ребенка на руки, удивилась Даша. – Кстати, ты одел ее под меня, – подметила она, разглядывая себя с Булочкой в зеркало трюмо.

– И правда, – удивился я, ведь это вышло совершенно случайно!

– Видимо, не только Булочка голодна, – смущенно улыбнулась девушка, когда раздалось урчание ее живота.

– И я жуть какой голодный! Сначала еда, а потом прогулка! – забирая у Даши дочку, провозгласил я, направляясь на выход из номера. – Попробуем все самые знаменитые деликатесы Франции!

– Только не лягушки! – тут же скривилась Даша, удобнее перехватывая рюкзачок с вещами первой необходимости для ребенка.

– А зря, они очень даже вкусные. Напоминают курицу.

– Фи! – сморщила она свой маленький хорошенький носик. – Как противно!

– Нормально, – пожал я плечами, направляясь к лифтам. Малышка стянула с головы панаму под цвет своего вишневого платья и протянула его Даше.

– Вот что с тобой делать, маленькая хулиганка! – усмехнулась та, засовывая ее в рюкзак. У Булочки всегда были проблемы с головными уборами.

Прогулка вышла чудесной, погода баловала, но смотрел я вовсе не на красивые дома или известные достопримечательности. Всем моим вниманием безраздельно завладели мои вредины.

Я влюбился. Теперь я уже точно понимал это. Окончательно и бесповоротно влюбился в свою невинную, открытую девочку, чья улыбка теперь постоянно обращалась ко мне. Она улыбалась так доверчиво, что я боялся увидеть в ее лице те чувства, которых нет на самом деле.

Вдруг… Вдруг с ее стороны это просто благодарность? Ведь я не давал Даше выбора. Она со мной не по доброй воле, а ввиду вынужденных обстоятельств. А если бы я ее освободил от всего: от брака, от Булочки, от себя…

Что бы она сделала?

– Максим! Максим! Ты меня слышишь? – позвала меня Даша, сморщив лоб. Я не хотел портить ей настроение, чтобы она видела, что я задумался о чем-то, ее отпуск должен стать незабываемым приключением, которое она запомнит на всю жизнь.

– Боюсь тебя потерять среди этой толпы, поэтому я сосредоточен, – ответил я ей первое, что пришло в голову.

Когда мимо проходили толпы туристов, я прижимал к себе своих девочек, чтобы их ненароком не задело. Оказывается, любовь – очень многогранное чувство. Это и страсть, и удовольствие, и забота. Но главное – это желание сделать объект любви счастливым.

– Не хмурься! – улыбнулась Даша и положила мне на лоб два пальца. – У тебя тут появляются морщины.

– Слушаюсь, – шутливо отдал я честь, смотря на малышку, которая от множества людей вокруг сначала пришла в восторг, а теперь, кажется, уставала. – Давай положим ее в коляску и поедем уже до твоей любимой башни.

– О! Максим! Смотри! – воскликнула Даша и побежала к прилавку с сувенирами. – Здесь брелки, магнитики и шары!

– Твоя мама – сущий ребенок, – доверительно сказал я Булочке, которая, естественно, потянулась всем корпусом за Дашей и блестящими штучками.

Даша

– Что тебе нравится больше всего, Даш? Выбирай, – обратился ко мне Максим, подходя вместе с Булочкой. Малышка сразу потянула руки к сувенирам. А я… Хотела их все! Хотела на память и брелоки, и магнитики, и шары, и открытки…

– Айа! – не могла угомониться Булочка, пока не получила в руки заветный брелок в виде Эйфелевой башни. Пока она с ним игралась, вышло незаметно надеть ей на голову панамку, которую она незамедлительно скинула с себя.

– В кого ты такая вредная? – усмехнулся Максим, поднимая упавший головной убор и отряхивая его. – Наверное, в маму.

– Почему если вредная, то сразу в маму? Может, в папу? – вступила я в спор, возмутившись такой несправедливостью. – И я вовсе не вредная.

– Хорошо, пятьдесят процентов – в маму, пятьдесят – в папу. Будем считать, что мы оба вредные, – сразу пошел на попятную Максим.

– Какой ты уступчивый сегодня, чувствую подвох, – улыбнулась я, выбрав наконец сувениры и глядя, как Максим расплачивается с продавцом.

– А обычно не уступчивый? – посмотрел он на меня с прищуром. – Да я сама доброта и мягкость. Не мужчина, а мечта.

– А еще скромный, – рассмеялась я уже в голос.

– Ну я же исполняю мечты, – парировал Максим, ведя меня от прилавка в сторону. – А немного позже исполню еще одну.

– Ладно, – согласилась со смешком, – ты идеальный мужчина.

– Вот! Выпросил! – Максим воздел глаза к нему, заходясь гортанным смехом, а я любовалась им и Булочкой, прижатой к его боку.

Захотелось запечатлеть этот момент для истории. Сделала несколько кадров, потом взяла на руки Таечку, и уже Максим сделал пару фото, а потом дал смартфон какому-то прохожему, который сфотографировал нас всех месте.

Рука Максима легла мне на поясницу, дыхание перехватило, у меня была слишком острая реакция на него. Слишком сильная, чтобы он не заметил. Уха мимолетно коснулись его губы, и я завороженно повернула голову, чуть не сталкиваясь с ним своими губами. Неужели он хотел поцеловать меня?

Ощутив нехватку кислорода, я инстинктивно приоткрыла рот… То ли для того, чтобы глубже вдохнуть воздуха, то ли – чтобы поддаться непреодолимому влечению…

Но Булочка и прохожий, возвращающий телефон, разрушил очарование момента. Боже, это было настоящее помешательство. Я себя уже не контролировала рядом с Максимом, и скоро он это заметит. Мне казалось, здесь, в Париже, даже воздух был пропитан романтикой и волшебством. Я их ощущала физически.

Магия самого романтичного города на земле действовала на меня помимо моей воли. И я не знала, как этому сопротивляться. Сердце билось в ускоренном ритме, ладошки взмокли от волнения.

– Даш, ты что? Всё в порядке? – наклонился ко мне Максим, а Булочка, будто почувствовал мое состояние, начала капризничать.

– Иди ко мне, моя сладкая девочка, ну что ты? – стала я сюсюкать, утыкаясь носом в светлые пушистые кудряшки. – Всё в порядке, просто очень волнуюсь, не могу дождаться момента, пока мы окажемся возле башни.

– Я хотел дойти пешком, но предлагаю поймать такси. А то наша маленькая вре… То есть девочка, – осекся Максим, видя мой укоризненный взгляд, – устанет и не даст нам побыть там спокойно.

– Я не против, – согласилась я. – Я тоже устала. Но башня – это как десерт! Сколько бы ни съел за обедом, всегда останется место для сладкого.

– Кстати, о сладком! Там потрясающие десерты, тебе точно понравится!

– Ой, а как мы туда попадем?! Там же огромная очередь! Я читала, – тут же добавила я расстроенно.

– Сюрприз, детка! – подмигнул мне он, останавливая такси. К счастью, наша компактная коляска без труда поместилась в багажник, так что мы без проблем взяли ее с собой. Было тяжело всё время носить Булочку на руках, да и сама она уставала, а в коляске она могла расслабиться и подремать.

– Устала, моя девочка, – проворковала я, устраивая Таю в детском кресле. Малышка улыбнулась, сверкнув единственным передним зубиком.

Ехали мы совсем недолго, и, благодаря тому, что не было пробок, я даже не успела понять, как мы добрались до места назначения! С нетерпением открыв дверцу машины, я вытащила малышку из салона и чуть ли не подпрыгивала на месте, пока Максим доставал нашу коляску и расплачивался с таксистом.

– Господи, женщина, успокойся! – рассмеялся Максим, видя мое волнение.

– Там такая очередь! – расстроилась я, подойдя ближе.

– Нам она не страшна! – потащил меня вперед этот сумасшедший, не обращая внимания на недовольство толпы.

– Что ты делаешь?! – зашептала я, цепляясь за его ладонь. Максим целенаправленно шел вперед с Булочкой на руках, пока я краснела от стыда за наше откровенное хамство.

– Успокойся, Даш, мы не нарушаем очередь. За нас уже ее отстояли.

– Как это?! – не поняла я. Разве так можно?

– А вот так! Платишь кому надо, и идешь себе…

– Но так же нечестно! – возмутилась я, подумав о том, что,не будь со мной Максима, мне, как и этим бедным туристам,пришлось бы отстоять тут не один час.

– Честным путем мы бы в ресторан не попали, – хмыкнул муженек. – Я думал, ты хочешь в башню? Откуда вдруг проснулся этот… ммм… блюститель порядка?

– Не смешно, – буркнула я, наблюдая за тем, как он отсчитывает купюры и передает их какому-то пареньку. Сумма там была немаленькая.

А потом я позабыла и о стыде, и о пареньке, и о потраченной на попадание в башню сумме. Потому что от впечатлений кружилась голова! Сначала мы поднялись на лифте на одну из площадок и вместе с группой туристов пошли по железному полу, рассматривая перекрытия башни.

Четыре огромные «ноги» сужались кверху, и создавалось ощущение, что находишься внутри громадного кузнечика! Я посмотрела вниз и увидела на площадке перед башней крохотные фигурки людей. Неужели мы так высоко?

– Высота Эйфелевой башни триста двадцать четыре метра, – как будто нарочно сообщил кто-то рядом, и я ахнула. Ничего себе!

– Ты только представь, – благоговейно прошептала я, прижимая к себе малышку. Таечка ничего не понимала, просто с любопытством смотрела по сторонам. Жаль, что она слишком маленькая, чтобы запомнить это путешествие.

– Давай сделаем как можно больше фотографий? На память для Таечки, – пояснила я свое рвение Максиму. – Она же не вспомнит ничего. Зато увидит, что была в Париже.

Максим кивнул, и мы начали фотографировать всё подряд.

А когда поднялись на следующую площадку, увидели телескоп, к которому можно было подойти и посмотреть на раскинувшийся перед нами город. Сотни крыш радовали глаз, между ними вилась лента реки. И всё же мы находились на самой высокой точке города.

– Тут дует, – поежился Максим, с беспокойством глядя на Таечку. – Поэтому предлагаю сфотографировать вид и пойти в ресторан.

– Максим, минутку! – попросила я. – Очень хочу посмотреть в телескоп.

– Что ты там высматриваешь? – спросил голос возле моего уха. Максим наклонился ко мне, и мы вместе оказались возле маленького глазка. И виды города сразу потеряли для меня свою прелесть.

– Там… – сглотнула я, не в силах скрыть свою реакцию на его близость.

– Ты такая красивая, Даш, – сказал он и коснулся моих губ, вовлекая во внезапный поцелуй.