Глава 15. «Задний вход в нирвану»

О тесной связи проблем и неправильно сформулированных желаний в Москве не знают только замкадные бомжи. Иначе на Патриках негде было бы развернуться в числе тех, кто продает свои курсы «Как из коробки переехать в лофт, и потом не переехать на нары. Мечтаем правильно».

Говорят, шарики, запущенные в стратосферу, перекрыли канал связи с Вселенной и, то ли послания до неё доходят в искаженном виде, то ли она перестала нас понимать. Сейчас это активно продвигают коучи, продавцы мотивации, энергопрактики, дизайнеры личного бренда и рилсмейкеры из Дубая, в общем, все те, кого налоговая, как бы, пока не замечает, откармливая, как гусей на фуагра. После череды уголовных дел на блогеров всё продвинутое инфосообщество встрепенулось и вспомнило поучительную сказку о рыбаке и золотой рыбке. Оказывается, надо быть умереннее в мечтах, и тщательнее подбирать слова для запроса… То есть, заявляя о себе от имени Вселенной, всегда помни, что всё может схлопнуться в любой момент.

Я могу сколько угодно иронизировать, но каждый Новый год, загадывая денег и творческой работы, мне ни разу не пришло в голову хотя бы ради эксперимента конкретизировать: откуда нужно ждать эти деньги и что это за «работа», если она творческая? И вот, пожалуйста тебе, Слава: валюта от королевы эскорта и сразу два сомнительных и безусловно творческих предложения, от которых, в силу разных причин, одинаково глупо отказываться.

Даже не потому, что оба сулят финансовые перспективы, а из интереса — справлюсь ли я сразу с двумя ролями. Потому что выбрать какую-то одну я не могу. Авантюра с Яблочком — чистое хулиганство, пощекотать эго и разнообразить досуг. В отсутствие любовных интриг, мы — женщины часто пробуем новое хобби, чему-то учимся, меняем профессию, веру и даже цвет волос. Почему бы мне не попробовать себя в качестве авторки шЫдевров? Пишу я сносно, с сюжетом Алка поможет — она за пятнадцать лет работы юристом каких только историй не наслушалась. Да и я в своей фантазии не ограничена. Клубничную жвачку про то, «как она вся такая не такая, и он весь такой ТАКОЙ(!!!) встретились однажды на ярмарке тщеславия и больше не смогли друг без друга жить» написать вполне могу.

Но мне для этого нужно недели две где-нибудь в Переделкино с трехразовым питанием на веранде и ваннами и чтобы горничная Глаша ходила на цыпочках, пока я творю. Ну или здесь, в Чертанове, но чтобы пару месяцев меня никто не беспокоил.

Проблема только в том, что покой не очень-то сочетается с не совсем пристойным переложением Марии. Однако, как раз эта его пикантность в нужной дозировке меня и привлекает. Встретиться с состоятельным эстетом за деньги, при этом с правом: давать или не давать — это ли не идеальное свидание?

Последний мой роман отправлен в утиль полгода назад. У меня ни кошки, ни собаки, ни даже диванной скотины, перед которой надо было бы отчитываться о своих действиях и финансах. Мама давно не комментирует мою жизнь, да и я научилась фильтровать информацию. В общем, я никому ничего не должна, вольна делать всё, что не преследуется уголовным законом и не влечёт летальных исходов. Как тут отказаться? Только я не сплю вторые сутки, ворочаюсь до утра в горячей постели. Потому, что страшно... Хватит ли мне мышц взять этот вес? И так ли я себя хорошо знаю? А вдруг я не устою? А вдруг мне это понравится?

В воскресенье, после долгих и интенсивных колебаний я решаюсь набрать номер с визитки. Терпеть не могу слушать гудки, и если никто не ответит — перезванивать не буду. Правда, с каждым сигналом уверенности во мне всё меньше. К шестому я уже готова нажать отбой, на седьмом я всё ещё не отменяю вызов и после восьмого, наконец, слышу торопливый щебет Марии:

— Да, дорогая, привет!

— Привет…

— Извини, — перебивает она, — что-то срочное у тебя?

— Ну… я по договору…

— О, давай я тебе перезвоню чуть позже, окей?

— Да. Окей.

Прелестно! А чего ты ждала, Слава, от профессионального манипулятора? Им же нужны тренажеры по прокачке собственной значимости, вот Мария и упражняется: заставляет ждать, зная наверняка, как непросто мне было решиться на звонок. Ну или я «пара-ною». Манипулятор же — тоже человек, может у неё, действительно, какая-нибудь важная встреча…

По крайней мере, я теперь знаю, что «чуть позже» по меркам Марии — это немного больше получаса, хотя, само понятие очень растяжимое и позволяет фрустрировать людей сколько угодно. Очень эффективный способ увеличить долю влияния — все мои мужики так делали.

— Да, извини, я была занята. Как ты?

— Мне предложили интересную работу, — перехожу сразу к делу, — я сомневаюсь, что смогу совмещать одновременно два искусства.

На самом деле, я не сомневаюсь, что не смогу совмещать, но нужно же, в конце концов, определиться уже, какой договор подписывать.

— И ты хочешь, чтобы я помогла тебе принять решение, верно?

Стерва, всё понимает, в проницательности ей не откажешь. И я внезапно чувствую к ней благодарность, ведь этим вопросом она снимает с меня часть задачи, упрощая мои ответы.

— Да, — подтверждаю я.

— Что за работа?

— Я говорила, работа в сфере сетевой литературы. Продакшен, что-то вроде рерайт-адаптации турецких сериалов, только без цензуры. Или как серия «Шарм» только не в мягком, а в электронном переплёте.

— Тебе это интересно? — без тени иронии спрашивает Мария.

— Ну… честно говоря, я не то, чтобы горю желанием попробовать…

— Просто хочешь кому-то что-то доказать, так?

Удивительно, как она деликатно нарушает мои границы. И даже возмутиться нечему, по факту же так и есть.

— Ну, я недавно хорошо продала свои трусы на аукционе, поэтому могу себе позволить развлечься. К тому же, там я трусами рискую меньше в сравнении с тем, что предлагаешь ты.

— Да, наверное. В офисе этого лысого однозначно спокойнее.

— Издеваешься?

— Нет. Но не вижу причин для сомнений. Соглашайся на его предложение, тем более, если ничем не рискуешь. Не понравится — закроешь вопрос. До приезда нашего Шевалье больше месяца, у тебя будет время определиться.

— То есть… ты считаешь это можно совместить?

— Конечно. А шефа твоего и коллег можно использовать в качестве тренажера для твоей тёмной женской энергии. Более того, любителей эксклюзивных наслаждений очень привлекают какие-нибудь странные увлечения женщины и они с удовольствием в них вкладываются. Стилистки и иконописки уже всем наскучили, а вот писательниц эротических романов, по-моему, ещё не было.

— Иконо… кто, прости?

— Иконописки, — смеётся Мария, — да была тема недавно, каждая пятая индивидуалка в Москве бросилась изучать мастерство иконописи, дабы поднять цену на услуги, типа, она не просто так какая-то пизда, а с кисточкой.

— Чем их мирская живопись не устроила, интересно?

— Тоже избита тема. Сейчас все состоятельные мужчины в поиске эксклюзива. Причем, зажрались до того, что не просто экзотики хотят, а чтобы органик непременно. Когда мода была на всё восточное — чайные церемонии, гейш, — японки ездили сюда, китаянки, пара казашек в тусовку залетела даже, потому что наши, при всём их желании и навыках, всегда будут рашен гёрлс. Поэтому, что им остаётся? Спорт — классика, которая никогда не выйдет из моды, но сфера буквально трещит по швам. Балет — туда же. Прикладное искусство, вокал, актёрское мастерство — каждая третья. Вот писательниц ещё, пожалуй, не было. Поэтесса одна была, шахматистка тоже. А сейчас как раз запрос на лёгкую оригинальность.

— Прости, что-то я не понимаю, чем тогда твоё искусство отличается от эскорта?

— Тем же примерно, чем «Чёрный квадрат» Малевича отличается от изображения мужского полового органа на заборе.

Пока я взвешиваю двойной смысл фразы, Мария продолжает, совершенно меняя тему:

— У тебя очень сильный внутренний критик. Я думаю это кто-то из твоих родителей. И поскольку ты всё подвергаешь тщательному анализу, вместо того чтобы доверять интуиции — это именно отец. Я чувствую мужскую энергию, она подавляет женскую, чтобы всё контролировать и не даёт тебе раскрыться. Какие у тебя отношения с папой?

Кое-как проглатываю сухой комок. Ответ на этот вопрос очень прост по форме но по сути такой же сложный:

— Никакие. Он умер полгода назад.

— Прости…

— Не стоит. Мы почти не общались.

— Да, понимаю, травма отверженности… — сочувственно и почти без фальши вздыхает рыжая.

— О, только не надо, пожалуйста, этой вашей травматологии! — Вспыхиваю я и тут же осекаюсь, корю себя за реакцию, которую опытный стратег не упустит. И конечно, Мария мгновенно её ловит. Надо впредь быть осторожнее, тщательно контролировать эмоции, а то окажется, что она ещё и в диагнозах права.

— Готова поспорить, что ты сейчас включаешь контроль на всю катушку.

Ну, вот, собственно, я и попалась. Ведьма видит меня насквозь даже на расстоянии и отрицая, я только подтверждаю это.

— Ладно, — сдаюсь, — родители развелись, когда мне было шесть или около того. У них были сложные отношения. Мы редко о нём говорим с мамой, но никогда плохо, скорее с сожалением.

— Почему, как думаешь?

— Он был очень ярким, интересным и талантливым, но мы чаще видели его обратную сторону. Я благодарна маме за то, что ей хватило силы воли на развод, всё могло быть гораздо хуже. Таких мужчин, как мой отец, можно любить сильно издалека. Их сейчас классифицируют как нарциссов.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Плохо, что вы с мамой до сих пор считаете мазохизм любовью.

Это замечание заставляет меня приподнять брови. Хорошо, что Мария этого не видит.

— За тобой хоть записывай, — хмыкаю я.

— Так ты записывай, пригодится, — хмыкает она в ответ. — Ты же по поводу моего предложения уже всё решила. Позвонила, чтобы я, как бы, тебя «уговорила». Отпусти контроль. Признайся уже себе, что ты давно жаждешь нового опыта, эмоций и экспериментов, но всё время отказываешься от них. До сих пор боишься родительского осуждения?

Тут мне нечего возразить. Но и любая попытка оспорить аргументы Марии будет выглядеть, как оправдание.

— Не отказывайся от предложений, — голос в динамике замедляется и звучит мягче, — а ещё лучше — перестань о них думать. Посвяти завтрашний день себе, сходи в СПА на массаж и другие приятные процедуры. Приезжай завтра на Никитскую в «Нирвану» к десяти, там всё обсудим, а то, извини, у меня сейчас важный звонок.

— Да… отличная идея, — говорю я, — только знаешь… ты ошиблась кое-в-чём.

— Да? В чём же?

Какая-то часть меня побуждает сказать ей, что я реально «не такая», я девушка с высшим филологическим образованием и прочным моральным стержнем. Чаще всего эта часть добивается цели, но сегодня тот редкий случай, когда другая, теневая половина моего «я» бьёт по губам первой.

— Этот лысый редактор клубнички — он не раб, как ты сказала, сапоги лизать не будет, но его заводит, когда ему отказывают. Думаю, он возбуждается от слова «нет», может даже, любит лёгкое женское доминирование в сексе, если до него доходит дело. Но огурец в виде кляпа ему не очень понравился.

— Умница! — восклицает Мария. — Не сомневалась в тебе.

— Хочешь сказать, ты это знала?

— Конечно. Видишь, ты и его раскусила и меня. Жду завтра в десять, не опаздывай...

***

Посещение «Нирваны» на Никиткой считается неким плюсом в карму уважающей себя москвички. Что-то типа чёрного входа во все тусовки столичной богемы. Сюда по большому блату приходят не только отдаться профессиональным мастерам наслаждения, но и обзавестись нужными связями, узнать все последние сплетни «двора», или хотя бы показаться на глаза главным женским лицам с таблоидов. Любимое место встречи «жаб и гадюк». Место, которое не нуждается в рекламе, как говорится, потому что даже знать о нём не все могут себе позволить.

Я знала. Мой хайрстилист — Антоша регулярно снабжает меня свежими сплетнями, за то, что я регулярно снабжаю его работой вот уже десять лет. Все тайны, интриги, расследования сначала выдает он, а потом в течение недели каждая его сплетня подтверждается официальными новостями в бульварной прессе и разлетается по «хОлатным» телеграммам.

Как ему это удается — для меня загадка. Я даже подозреваю, что он всё придумывает, пока стрижет и красит, развлекая своих дам, а те потом, как насекомые, разносят эти «споры» по чатам. И только в избранном кругу клиенток Антоши иногда можно услышать о «Нирване» — самом закрытом салоне для очень заметных женщин центра Москвы. До жительниц замкадА информация о нём почти не долетает.

— Собчак почти каждое полнолуние арендует всё пространство «Нирваны» на сутки, чтобы сбросить кожу, — шептал мне как-то Антоша, — змея так обновляется. Ковальчук там со своей любовницей встречается периодически. А однажды чуть скандал не случился. Тогда одновременно забукались обе содержанки какой-то министерской шишки, сама понимаешь, сейчас там с папиками большой дефицит — они всё больше по мальчикам. Так вот, оказалось, что и этого бойца девки стремительно теряют! Одна из любовниц только на верхнюю половину — женщина.

Вспоминая этот разговор с Антошей, я лежу на теплом массажном лежаке, вдыхаю аромат каких-то магических благовоний, а две невероятно красивые тайки втирают мягкими гладкими ладошками масло в моё разнеженное тело.

Рассказать — не поверит ведь. Хотя, придётся. Полчаса назад я изменила ему и впервые за столько лет доверила свою голову мастеру «Нирваны», который сотворил то, на что Антоша никогда бы меня не уговорил! А Марии удалось. Получилось очень! Вот прямо очень-очень! Теперь я обладательница стильной «пикси», которая невероятно меня освежает и выгодно выделяет среди рафинированных красоток с отутюженной гривой и локонами. Простить мне этот поступок Антоша сможет, только узнав, где и в чьих руках я была. Несмотря на то, что я сама в это не верю.

Мария арендовала всю «Нирвану» со всем его сервисом для себя и своей свиты до вечера. Такая бронь, как я понимаю, была неким маркером элитарности. Птицы самого высокого полёта не могут делить Нирвану с залётными чайками. Это тешит моё самолюбие так же, как уязвляет. Я же, по сути и есть — чайка, от которой жар-птица Мария чего-то хочет.

— Послушай, все мои клиенты, которых мы в комьюнити предпочитаем называть ресурсами — уважаемые, иногда очень известные, умные и интересные, и что самое главное — психически уравновешенные люди. Да с оригинальными запросами, но в рамках конвенции по правам человека. Большая их часть — европейцы, на втором месте по количеству — члены знатных семей Ближнего востока, на третьем — владельцы корпораций из Гонконга, Японии. На четвертом — Северная и Южная Америка. Наших соотечественников меньше всего и те уже больше здоровьем интересуются, чем бизнесом и всеми его атрибутами.

Разговор, к которому все процедуры по умасливанию меня и вели, Мария начала, когда мы остались с ней вдвоём в чайной комнате. Расслабленные и обёрнутые в пушистые халаты, мы попиваем дивный чай из винтажного фарфора. Пока рядом был персонал «Нирваны» и две помощницы Фаберже, мы или молчали или говорили обо мне. В основном, моя новая знакомая интересовалась моими вкусами и предпочтениями, довольно деликатно и ненавязчиво по капельке вытягивала из меня информацию про моё скромное происхождение, о котором я не собиралась с ней, вообще-то, говорить.

Я понимаю, что всё это ей нужно знать, чтобы презентовать меня загадочному клиенту в максимальном разрешении, так чтобы на моём портрете не осталось ни малейших мутных пятен.

Ну, я не привлекалась, на учете не состою, ни алкоголиков или наркоманов в роду, ни одной порочащей меня связи не имею — только токсичные и бесполезные. Я совершенно не пыталась ей понравится с самого начала поэтому и сегодня нисколько не кокетничаю и говорю то, что думаю. Если Мария в итоге решит, что я ей не подхожу — не расстроюсь.

— Так чем это отличается от эскорта? — спрашиваю я.

— Да, частично ты права, это эскорт. — Мария лениво помешивает чай. — Но в его самом древнем, сакральном смысле. Люди с властью всегда держали вокруг себя свиту. Ничего не меняется: мир как был патриархальным, так и остался. Женщина в массовой голове всё ещё аксессуар… такой дорогой гаджет с набором полезных функций. Радикальные фемки бьются с объективацией. А посвящённые в наше «искусство» не спорят — наоборот, используют это. Быть фавориткой короля гораздо приятнее, чем инкубатором наследников или выступать против бритья подмышек.

— И какими качествами должны обладать эти фаворитки? Ты уверена, что не ошиблась? Столовый этикет я ещё осилю, но вот французский язык — вряд ли успею.

Мария улыбается.

— Время, когда нужно было щеголять перед партнёрами и соперниками гаремом ботоксных кукол прошло. Знаний квантовой механики от них никогда не требовалось. Мода приходит и уходит, но всегда остаётся энергия. Что-то, что нельзя подделать или симулировать. Что-то, что вдохновляет и заряжает, уравновешивает мужскую силу и питает её. Потрахаться можно с проституткой, на банкет сходить с моделью из агентства и потом, доплатив ей, потрахаться. Музой может быть далеко не каждая из них. Понимаешь? Мои клиенты не ищут секса, хотя никто из них не против. Они хотят эмоций.

— В смысле, с битьем посуды и выяснением отношений?

— Нет, — Мария снова смеётся, — каждый, каким бы крутым ни был, чего бы ни достиг, всё равно хочет ощущать, что может кого-то… покорить. Хотя бы символически. Когда в делах всё стабильно, а свой Эверест он уже брал, и не раз, тянет не к вершинам, а к стихии. А женщина для них — как природная аномалия. Живая, непредсказуемая, с глубиной, которой они боятся и жаждут одновременно.

Она делает ленивый жест рукой:

— Вот за это и платят. Не за секс. За то самое ощущение, что они вошли в игру со стихией, а не с очередной девочкой из каталога. Молоденькие — милые, хорошенькие, но у них тень ещё слабенькая. Одна солнечная сторона. Нечем играть. А мужчинам нужен отклик — чтобы на их тень что-то шевельнулось в ответ.

Мария наклоняется чуть ближе:

— Образование, курсы, манеры — всё это украшения, блёстки. Чувство юмора — хороший бонус. Настоящая ценность в энергии. В загадочной ауре, понимаешь? Она вроде бы лёгкая, естественная, смеётся, кофе пьёт — а в глазах танец. Как раз то, чего им хочется, даже если они сами себе в этом не признаются.

Я тихонько усмехаюсь. Как бы не хотелось разочаровывать Марию, судя по всему у неё на меня больше планы, но не выразить сомнения по этому поводу я не могу:

— Ты, кажется, заблуждаешься на мой счет. Образование у меня какое-никакое есть, красота — явление субъективное. Вот то, что ты называешь аурой — весьма спорно. Танец в глазах — не знаю, но чувство юмора у меня скорее мрачное. А прокрастинация — главный мой талант.

Мария опять хихикает.

— С юмором у тебя всё отлично. Тем более, что клиент, которому я так тщательно подбираю музу как раз такой и ценит. Танец в глазах прекрасно оживляется деньгами. Извини, но я это видела и скрыть тебе это не удалось. В остальном тебе поможет моё «искусство». Но на первой встрече тебе нужно быть максимально собой. Предельно естественной. Я на девяносто девять процентов уверена, что он будет сражён.

— Почему не на сто? — хмыкаю я.

Мария на этот раз остаётся серьёзной. Она поднимает взгляд на меня и прежде, чем ответить, несколько секунд смотрит не моргая. Я тоже смотрю. В белоснежном халате и с полотенцем на голове, румяная от массажей и процедур она выглядит совсем юной. Но в карих глазах сосредоточено такое глубокое знание, которое не получишь в университетах. Отчего-то мне становится совестно, за то, что в первую нашу встречу я поторопилась навешать на неё ярлыков. Она совсем, совсем не такая, какой тогда старалась быть.

— Это любимое моё число...

Её ответ почему-то будоражит меня. Всё так загадочно и романтично, что все сомнения и скептицизм хочется игнорировать. В конце концов, чем я рискую, вписываясь в эту авантюру? Вполне возможно, что я этому её «клиенту» не понравлюсь и всё забудется как сон. В любом случае я уже в плюсе.

— Хорошо, — я киваю, — расскажи хотя бы про него. Кто он, сколько лет хотя бы…

Но она отрицательно качает головой.

— Сейчас не могу, извини. Только после подписания соглашения, которым ты официально отказываешься практически от всех возможных претензий в адрес моего клиента и берёшь на себя определённые обязательства. Одновременно оно гарантирует тебе безопасность и ненарушение твоих личных границ...

Больше мы эту тему не поднимаем. До вечера не так много времени и мы с Марией почти не остаёмся наедине. Я полностью погружаюсь в ощущение избранности, которым меня окутывает её безмолвная и незримая близость. Не буду лукавить, это приятно. Даже в какой-то момент кажется, что я создана жить такую жизнь, пусть даже в тени её законной хозяйки.

После того, как заново родишься, весьма кстати приходится ужин в ресторане «Нирваны». Нас угощают чем-то невесомым и вкусным с бокалом лёгкого шампанского. Окончательно разомлев в искрящейся неге, я, в итоге, там же подписываю бумаги. Ассистентки Марии подсуетились и всё подготовили заранее. Она же была уверена в таком исходе на все сто процентов. А кто бы устоял? Меня буквально напитали дольче витой почти до полного растворения воли в сиропе и бонусом ещё вручили гостевую карту «Нирваны» на месяц.

Дома на пути к кровати, я даю себе обещание подумать обо всём завтра и мгновенно засыпаю, только голова касается подушки.