Глава 18. Fake it till you make it

Четверг 20 марта, вечер

Логика — странный предмет: она, как бы, есть, но её сразу нет.

Не знаю, может, у меня одной так, но как только я начинаю искать в ней опору, тут же всё превращается в оправдание.

Вот, например, я почти без колебаний согласилась на условия Марии. С собой у меня небольшой чемодан, там белье, документы, зубная щётка, зарядки и ноут. Всё остальное, как сказала рыжая, мне в ближайшие тридцать дней не понадобится. Мне обещан гардероб, косметика и полный пансион в особняке на Бронной. Эта оптимизация расходов и экономия времени кажутся логичными, а самое главное, если уж быть с собой максимально честной — такой «олинклюзив» оправдывает мероприятие больше, чем все остальные доводы.

Не то, чтобы я сознательно шла на сделку с совестью ради люкса, но надо признать — когда тебя готовы обуть, одеть и вкусно кормить — сомнения почему-то сильно теряют в весе. И даже сигналы жопы становятся почти неощутимы.

Но говорят, из всех клюнувших на бесплатный сыр, выживает тот, кто внимательно читал инструкции к мышеловке. Особенно мелкий шрифт. Когда Мария «напомнила» про договор, я не нашла смелости признаться, что толком и не смотрела его. Я вообще, надо сказать, не совсем серьёзно относилась к тёлке с Патриков и к тому, что она говорит. Для меня что Блиновская, что Фаберже — одного поля ягоды. Ну, пробежалась я по первым страницам глазами, кое-что ухватила. Подписала, потому, что было неудобно тянуть время. И теперь выяснять какие там «условия проживания», значит открыто показать себя безответственной дурой, которая подписывает бумаги, даже не вникнув в их суть. Так что у меня не было выбора. Либо сделать вид, что я всё контролирую, либо признать, что никакого контроля у меня уже нет.

Есть интерес. Не скрою ситуация, мягко говоря, будоражит. Тягой к исследованиям можно оправдать патологическое любопытство, что я и делаю. Я хочу понять, что это за система, как она работает, насколько далеко можно зайти в этой игре. Хочу узнать кто этот загадочный Александр, что это за социальный маркер такой — мессир, зачем ему эскорт в моём лице и вообще...

Густо-тонированные окна Майбаха создают в салоне приятный полумрак. Машина движется плавно, без рывков, будто скользит по дороге. Огни, пробегающие по чёрным стёклам, похожи на кометы и мне пару раз кажется, что мы не по шоссе едем, а несёмся в чёрной капсуле сквозь космос.

Во рту сохнет, я грызу губы. Хорошо, что Мария всю дорогу цокает в экран айфона бордовым маникюром и про меня, как будто, забыла. Ее ассистентки следуют за нами в машине охраны. И тот факт, что у Марии есть охрана, не столько успокаивает, сколько добавляет поводов для раздумий.

Я тоже беру в руки телефон и остаток пути пишу в блокноте. Это помогает вернуть контроль над эмоциями и создать видимость деятельности, потому что нельзя тупо сидеть в тишине и невольно наблюдать, как Мария Фаберже одним пальцем решает какие-то серьёзные вопросы.

Так время проходит быстрее. Я отвлекаюсь от экрана, когда машина существенно замедляется и чаще останавливается на светофорах, а за окнами друг за другом плывут подсвеченные фасады, витрины, реклама и вывески ресторанов. Вскоре мы въезжаем в самую сердцевину светской Москвы и я, как всегда в этом случае, безотрывно смотрю в окно на бульвары и толпы страждущих раствориться в её атмосфере.

Говорят, здесь особый вайб, которым периодически должен напитываться каждый уважающий себя москвич, даже если временно он живет в каком-нибудь Бутове…

Сюда влечёт всех, кто верит в лёгкий успех, судьбоносную встречу или хотя бы надеется попасть в объектив уличного фотографа. Район, собравший в себя все клише о современной светской Москве; район в котором с пятницы на субботу попадаешь в пробку из людей, одетых моднее, чем на неделе моды в Нью-Йорке; где вечер с бокалом в руке обходится в два прожиточных минимума.

Оставь надежду, всяк сюда входящий! Каким бы умным и циничным, презирающим современную буржуазию, ты не был, однажды попав на Патрики и вкусив от его плода, ты навсегда становишься участником игры, в которой честных игроков нет.

Fake it till you make it (притворяйся пока не получится) — девиз гламурного шулера. Не важно, какой у тебя статус, финансовое положение или взгляды, уровень гормона азарта тут сразу зашкаливает и ты больше себе не принадлежишь.

Нет, это уже не район — это мем. Декорация, в которой любой может сыграть роль столичного аристократа, если правильно выберет костюм и научится не слишком быстро доедать брускетту. Днём здесь чинно выгуливают дорогих собак (часто взятых в аренду для таких случаев), по вечерам заливаются вином, а ночью всё смешивается в одно шумное гудение — звон бокалов, смех, визги, рыки двигателей и треск выхлопных труб.

В выходные сюда стекаются желающие почувствовать себя «местным» и те, кто хочет таким казаться. Понаехавшие девчонки из «Электростали» с палёными сумками, парни в хрустящих от новизны брендах, взятых на байерских распродажах. Они уверенно делают вид, что только что вернулись из Лондона или Мадрида, а на следующие «выхи» летят в Дубай, хотя в их загранке максимум Турция по горящей путевке. Сидят на верандах, методично тянут один коктейль весь вечер, с видом лёгкой скуки обсуждают инвестиции, крипту и «азиатский рынок». Суть игры — не выдать, что ты здесь гость. Что твой «стабильный доход» — это фриланс на грани нервного срыва. Что о любви к устрицам ты пока можешь только фантазировать. Что ты не живешь на Патриках, а просто приехал погреться в свете витрин и панорамных окон баров и ресторанов, а потом поедешь домой на метрЕ в своё Чертаново. С пустым кошельком, но с десятком новых фолловеров в инстаграм.

В этой игре везёт единицам, остальные рано или поздно проваливаются. Кто-то палится на произношении названия вина, кто-то на слишком большом счёте, кто-то — просто на интонациях. Но наблюдать за этим — отдельное удовольствие. Смотреть, как кто-то переигрывает, как цепляется за образ, как отчаянно старается вписаться — любимый вариант досуга. За этим сюда и приезжают.

Мы вкатываемся во двор особняка и Патрики с их шумным лицедейством, как-будто, остаются за высоким кованным забором, увитым железными змеями и цветами.

Вполне закономерно, что свой «храм искусства» Мария разместила именно на Бронной. Где ещё должен находится офис элитного эскорта, как не на Патриарших прудах? Не на Чистых же, в самом деле!

Другой вопрос — кто за всё это платит? За особняк, охрану, персонал, двух ассистенток, за строгую «англичанку» Ларису, которая провожает меня до комнаты, на второй этаж?

Выделенные мне апартаменты оправдывают представления. Комната даже больше, чем я ожидала, со своей ванной, туалетом и гардеробной — абсолютно пустой, если не считать белоснежного халата на вешалке-плечиках и тапочек в целлофановой упаковке. Интерьер спокойный, сдержанный, я бы сказала, но видно, что каждая его деталь стоит денег, особенно впечатляет огромная кровать с идеально выглаженным бельём.

В ванной стандартный гостиничный набор: белые, пушистые полотенца и принадлежности для душа известной люксовой марки, что приятно.

— Освойтесь, — ровным голосом говорит Лариса, — через сорок минут ужин на первом этаже в столовой. Пожалуйста, не опаздывайте.

Я киваю и когда Лариса удаляется, с облегчением нахожу на двери внутренний замок, осторожно щёлкаю затвором. Мне так спокойнее.

Кровать упруго пружинит подо мной, пухлые подушки манят приложить голову — проверить, такие ли они удобные, какими выглядят. Но нельзя. Если прилягу хоть на минутку — я не встану и пропущу ужин, который обещает быть не только питательным и вкусным, но и информативным.

Спускаюсь немного заранее на случай, если придется плутать по первому этажу в поисках столовой, но внизу у лестницы меня встречает всё та же Лариса и без слов приглашает следовать за ней. Сервис!

Немного попетляв коридорами, мы приходим в овальный зал с колоннами, с большим, такой же формы, массивным столом в его центре и парой буфетов по сторонам от решётчатых окон в пол. Не антиквариат, а хороший, качественный новодел под старину, как и вся мебель в этом доме.

— Располагайтесь, — вежливо но сухо произносит Лариса и оставляет меня наедине с собой.

Я забыла телефон в комнате. Прелестно. А без него в незнакомом месте одной как-то неуютно и скучно. Ждать, правда, приходится недолго. Мария неожиданно пунктуальна — появляется, когда большие напольные часы бьют семь. За ней следуют Лариса и молодой парень, похожий на официанта, подрабатывающего стриптизом.

Он подкатывает к столу хромированный стол-тележку с приборами и блюдами и отточенными движениями начинает сервировку. Идеальная белая сорочка подчёркивает румянец на гладко-выбритых щеках, но я не могу оторвать взгляд от рук: в меру мускулистых с мужественными, но породистыми кистями, длинными пальцами с безупречной формой ногтей. Я смотрю как эти руки разливают по бокалам вино и вдруг ловлю на себе лукавый взгляд Марии.

— Нравится?

Я прячу улыбку в бокал. Жду когда парень закончит свою работу и покатит тележку к колоннам.

— Слишком сладенький, гликемический индекс зашкаливает, — отвечаю едва слышно.

— Делает шикарный куни. Рекомендую.

Кажется, вечер собирается стать очень томным. Сейчас бы сосредоточиться на «чилийском сибасе в розовой пене из личи», а я провожаю взглядом зад официанта. И там есть на что посмотреть!

— Персонал весь, кроме Ларисы, мужской. — Невозмутимо продолжает Мария. — В его обязанности входит удовлетворять мои потребности и желания, а так же желания моих гостей.

— Это как-то надо записываться, бронировать или через Ларису? Я не то чтобы с целью, просто интересно как тут у тебя всё устроено?

— Устроено так, что ничего лишнего делать не нужно. Нужно просто говорить. Чётко и конкретно что нужно делать. Гарсон, — она мурлычет это с французским прононсом, обращаясь к парню, и тот мгновенно трогается с места.

— Госпожа, — произносит он, подойдя к столу: спина прямая, руки заложены за поясницу, глаза в пол. Интересно, где таких делают?

— Сегодня в десять зайдешь к Госпоже Славе, узнаешь всего ли достаточно и не нужно ли ей что-то ещё.

— Непременно, Госпожа, — кивает юноша и, не поднимая взгляда, отчаливает обратно.

На некоторое время столовая погружается в тишину, нарушаемую ходом часов. Проглотить полученную информацию оказывается чуть сложнее, чем морского ежа, которого я пробую впервые. С одной стороны, такой широкий спектр почестей льстит, но есть некоторое ощущение, что меня к этому обязывают.

— Спасибо. Сервис — просто пушка. Так неожиданно и приятно. Есть ещё какие-то опции или условия, о которых мне лучше знать заранее? Я имею в виду, чтобы потом не пришлось оплачивать дополнительный рум-сервис или может быть есть какие-то особые правила общежития…

— Правил особых нет, расписание составляет Лариса, исходя из моих планов и, поскольку ближайшие три недели ты в них входишь, можешь чувствовать себя как дома.

— Благодарю за доверие, постараюсь не ходить по особняку голой и не устраивать ночные набеги на холодильник...

Кажется, в глазах Марии мелькает лукавый огонек, но она быстро прячет взгляд за ресницами, плавно подносит бокал к губам и делает маленький глоток. Я покорно жду следующей подачи, бессовестно пялюсь на её гибкую длинную шею и открытые плечи.

— Вот именно такая ты и должна быть, — говорит она, касаясь губ салфеткой.

— Опять я кому-то что-то должна… — вздыхаю я.

— Да, Слава, именно это. Ирония и сарказм — твои щит и меч, но не перебарщивай. Твоя фишка в том, что ты не стараешься понравится, скорее наоборот. И ты довольно уверенно держишься в условиях, в которых тебе неуютно. Некоторая твоя диковатость — это тоже плюс. Но в тебе не хватает легкости, спонтанности что ли. Ты как будто все время ждёшь подвоха.

— Ну, не согласна. Подписать твой договор было самым спонтанным решением в моей жизни.

— Правильно, вот и наслаждайся этим приключением. Наша с тобой задача не сделать из тебя акулу светского общества, а всего лишь научить тебя в нём плавать. А как обычно учат плавать?

— Выбрасывают из лодки в открытое море?

— Ну, я сторонница более гуманных методик. Тем не менее, плавать можно научиться только в воде. Поэтому ты будешь сопровождать меня на мероприятиях, встречах, ужинах, короче — будешь моим эскортом на ближайшие три недели. Для всех — ты победительница ежегодной лотереи Марии Фаберже. Начинающая, но подающая надежды писательница эротических романов…

— Так нет ни одного ещё.

— Не проблема, наймем команду профи, они за неделю настрочат пару романов.

— Считаешь, сама я не справлюсь?

— Ну, если это не будет мешать нашей работе, почему нет? Можешь попробовать. Если это так принципиально для тебя. Но ты можешь дать идею моим копирайтерам, они оформят это в текст, а ты просто будешь вносить свои правки, от этого твоё эго не пострадает и времени на написание уйдёт меньше. У тебя уже есть идея? Что-нибудь оригинальное?

— Ну… — я жму плечами, — не то, чтобы идея. Просто, так скажем, мой издатель конкретно дал понять, что ждёт от меня коммерческий продукт, а это всегда была и будет или «золушка» или «красавица и чудовище». Так что, ничего оригинального, все старо как мир.

— М-м, сказки для девочек. У меня как раз есть для тебя пара подходящих историй. Могу даже с героями познакомить. Да ты их видела! Напомни мне, я завтра расскажу пока будем заниматься твоим гардеробом. Салют!

Мария поднимает бокал, я, естественно, делаю то же самое.

Ужин потом долго не идёт у меня из головы. И дело не в том, что я получила какое-то особое удовольствие от еды, скорее мне добавили пищи для размышления. Расслабиться и наслаждаться, как советовала Мария, не получается, в конце концов, мне не шестнадцать лет, я уже подзабыла, что такое не ночевать дома. К тому же я никогда не тяготела к азартным играм, в картах могу только в «дурака» и сейчас чувствую себя, как будто села играть в покер с прожжёнными шулерами.

Горячий душ, пушистое полотенце, нежнейшее молочко для тела с чарующим ароматом, бутылка шампанского в ведре со льдом, который уже почти растаял. Есть риск привыкнуть к такой жизни, войти во вкус и стать охотницей за золотыми яйцами, тем более, что у меня всё для этого есть. И фигура, и ноги, и голова. Я и представить не могла, какое влияние на женский мозг может иметь крем для тела, если он от Sisley. И как мне теперь без него жить? И без ежей, и без чилийского сибаса на ужин? Чертовка Мария затягивает меня в свои сети. Сегодня сибас, шуточки про готовый на всё персонал, сплошь состоящий из молодых, сочных красавчиков, завтра она мне купит брендовых шмоток и косметики, а всего через неделю такой перепрошивки, я буду ходить по Патрикам со стаканом латте на кокосовом и рассказывать на камеру сколько я трачу на себя в неделю, сколько стоит мой шмот и сколько должен зарабатывать мужчина.

Не приведи Господь!

Как я понимаю, её загадочный мессир — ценитель всего натурального, в приоритете отсутствие пластики, минимум улучшайзингов и обсценной лексики. Эко-эстет. Таким обычно лет под шестьдесят, а то и больше. Рыжая специально мне не рассказывает о нём, чтобы я не спрыгнула. Осторожничает, аккуратно подсаживает меня, покупает за бусики. Это подчеркивает её заинтересованность, она очень хочет чтобы у неё, то есть у меня и Александра, всё получилось. Ей это важно.

Яблочко ещё этот. Мария хочет представить меня писательницей, но заверила, что если мой договор с издателем будет мешать нашему общему делу, то она решит этот вопрос. Как решит — остаётся только догадываться, возможно, отправит к нему карательный отряд в латексе или отшлёпает Яблочко лично. Не знаю. Посмотрим.

В дверь стучат три раза, деликатно и вежливо, но я всё равно вздрагиваю, смотрю на часы — десять ровно. Под мягким махровым халатом по коже пробегает холодок.

Да нет, не правда, не может быть… Она же шутила. Это просто шоу, чтобы произвести на меня впечатление...

Стук повторяется, к нему добавляется голос:

— Госпожа?

Я делаю пару шагов к двери, тут же одёргиваю себя и отступаю к кровати. Кусаю губы. Комкаю халат на груди. Я, конечно, могу притвориться, что сплю. Я же не обязана отвечать. Может, я не слышу, устала, в наушниках? С другой стороны, меня активно вовлекают в игру, от которой я уже не могу отказаться, так чего я торможу?

В зеркале отражается Слава, которую я могла видеть в каком-то фильме, она только что из душа, в халате на голое тело, с влажными ещё волосами и благоухает люксом. Когда, если не сейчас?

Приспускаю халат с плеч и открываю, едва не захлёбываясь пульсом. На пороге тот самый гарсон, всё в той же белоснежной сорочке, обтягивающей плотные бицепсы, только теперь ворот её расстегнут на пару пуговиц больше, чем нужно для рум-сервиса.

— Госпожа, — произносит он ровным голосом, не поднимая глаз. — Всего ли вам достаточно, не желаете ли чего-то ещё?

Его выразительные губы едва заметно улыбаются.

— Может быть, Госпожа желает массаж? — теперь в голосе его звучат интонации, от которых внизу живота разливается приятная тяжесть.

— А что ещё есть в меню? — спрашиваю я, чуть приподнимая бровь.

Он мочит и так же смотрит в пол, но уголки губ разбегаются в уверенной улыбке, обнажая ровные белые зубы.

— Проходи, — открываю дверь шире.

Давай поглядим какой ты француз…