Глава 1. Она

— Кто эта женщина, Андрей?

Муж замирает на пороге, не разувшись, отрывает взгляд от телефона и смотрит на меня, будто впервые увидел.

— И тебе добрый вечер, Тамара. Может быть, я хотя бы разуюсь? Потом будешь кидаться в меня… Кстати, чем именно ты собираешься в меня кидаться?

Ах ты!

Не выдержав его спокойного, немного язвительного тона, я действительно делаю то, чего не планировала.

Я бросаю ему в лицо пачку фотографий!

На фотографиях мой муж и какая-то эффектная блондинка.

Он и она.

На всех фотографиях они вдвоем.

Увлечены друг другом и совершенно не замечают, что их снимают.

Они в ресторане, они на прогулке, они танцуют, и он смачно лапает ее пышный зад.

Еще фото — они направляются в отель.

А дальше?

Номер. Постель. Секс.

Другого варианта развития событий я не вижу.

Это означает лишь одно — муж меня предал.

Изменил!

Швыряю со всего размаху пачку фотографий супругу в наглую и красивую физиономию.

— Черррт…. Глаза! Ты задела мне левый глаз! — шипит муж.

Ярость мгновенно схлынула, уступив место беспокойству.

— Дай посмотрю? — прошу я.

Андрей делает шаг к зеркалу, выставив локоть углом, едва не заехав мне по лицу. Понимаю, он это не хотел, жест вышел автоматический, но все же…

— Я сам, — отвечает холодно и теперь уже пускает в ход свои руки, легонько оттолкнув меня за плечо. — Сам посмотрю.

Он рассматривает себя в зеркало. Левый глаз чуть сощуренный, покраснел, но без видимых повреждений. Скорее всего, Андрею немного захлестнуло глаз краем одной из фотографий, которые веером рассыпались по всему паркету.

— Тебе несказанно повезло, Тамара. Повезло, что ты мне ничего не повредила, — заявляет он. — Иначе бы ты прослыла истеричкой, которая бросается на мужиков с кулаками, а потом воет… — хмыкает. — Потому что огребла в ответку.

— Что?! — ахаю я, прижав ладони к груди. — Ты… Ты бы это сделал?!

— Сделал что? Уточняй, милая.

Это слово «милая» сейчас прозвучало из его уст будто издевка.

Плюс еще взгляд карих глаз стал неимоверно холодным, как шоколад, который по ошибке забросили в морозильную камеру.

— Ты и сам знаешь. Ты… Не думала, что ты опустишься до угроз, Андрей. Но говорят, что лучшая защита — это нападение, так?

— Не понимаю, о чем ты, Тамара. Но зато я знаю, что зарвавшихся сучек нужно уметь ставит на место.

Он смотрит прямо мне в лицо, задевает бесстыже мои глаза, ничуть не раскаиваясь.

Ноги подкашиваются.

— Ты назвал меня «зарвавшейся сучкой»?

Новый беглый взгляд в мою сторону. В его глазах полно легкого раздражения, которое разгорается с каждой секундой все сильнее и ярче, словно костер, раздуваемый ветром.

— А ты зарываешься? Да? Нет? Молчание — знак согласия?

Он смотрит мне в глаза бесстыже и снова улыбается, заметив в моих глазах смятение.

Потому что разговор пошел не по моему сценарию.

Не так, как я планировала!

— Кажется, нет. Ты струсила и передумала. Мой тебе совет, милая, когда нападаешь, убедись, что у тебя силенок хватит. В противном случае, даже не начинай.

Андрей усмехается и разувается, кивнув на пару обуви и разбросанные фотографии.

— Прибери тут все и разогрей ужин. Надеюсь, сегодня на ужин есть мясо. Я голоден, как волк.

Он проходит дальше, решительно и прямо. Его широкие плечи расправлены, голова приподнята. Взгляд устремлен вперед. Мужчина, который не терпит возражений и не умеет отступать.

— Сегодня… Сегодня нет ужина.

— Что?!

Андрей резко разворачивается и смотрит на меня.

— Повтори, что сказала.

— Ужина нет.

— Интересно, — тянет он, распуская узел галстука.

Потом неторопливо расстегивает пуговицы, обнажая мускулистую грудь. Наступает через запонок, через миг они летят в большую чашу для мелочи. Он всегда их так швыряет, к прочей мелочевке, а я потом сортирую и раскладываю его вещи по местам, с которых он привык их брать. Так всегда.

— Ты не приготовила ужин. Ты выглядишь неопрятно! — тыкает он в мои волосы, которые собраны в пучок на голове.

Я почти завершила уборку, когда курьер передал мне в руки пухлый конверт с пачкой фотографий.

Конверт был отправлен на мое имя, я вскрыла его без задних мыслей и была поражена увиденному.

Свидетельства измены горячо любимого мужа выбили меня из колеи, я кое-как завершила уборку, взялась за готовку, но ничего путного сделать не могла. Почти сразу же я глубоко порезала палец, крови было жутко много…

Так и бросила эту затею.

Знаю, что накручивать себя не стоило, но именно это я и делала, разглядывая фотографии.

Зачем я это делала?

Сравнивала себя с ней.

Заранее понимала, что нахожусь в более проигрышной позиции.

Она — ухоженная, красивая блондинка.

Высокая, с тонкой талией.

У нее мягкий блонд, с приятным золотым отливом, который называют голливудским. Роскошная фигура, красивые наряды. Фотографий немало, они сделаны в разные дни, и ни на одной из них одежда этой девушки не повторялась. Она всегда была в разных платьях. Больше всего мне понравилось изумрудное платье, которое сидело на блондинке словно вторая кожа. Она была в нем похожей на змею — гибкую, страстную кобру.

Мой муж обнимал эту змею и лапал ладонью ее точеный, пышный зад.

Я никогда не была ни высокой, ни звонкой и стройной, как эта девушка… Как бы я ни старалась, черты лица оставались круглыми, а талия не становилась осиной. Грудь перевешивала все остальное, зад не спешил расти и становиться сочным, твердым персиком, о котором мечтает каждая девушка, которая тратит немало времени в зале.

Так я провела неисчислимо большое количество времени.

До самого вечера просидела над глупыми фотографиями, не приготовила ужин и даже не переоделась к приходу мужа.

Иногда Андрей — жуткий педант, и сегодня в его глазах я потерпела крах по двум пунктам, входящим в обязанности жены.

Жена должна встречать мужа опрятной, принаряженной.

Жена должна приготовить такой ужин, чтобы с самого порога аппетитно пахло.

Андрей всегда приводил в пример свою маму — Нину, ее стряпня вызывала восхищение сына и всех домочадцев. Ее, как образец, он всегда упоминал и нахваливал. На фоне этой уверенной в себе, способной на многое, и, очевидно, святой женщины я чувствовала себя замарашкой и неудачницей.

Теперь еще и фотографии мужа, обнимающего сексапильную девушку, расшатали мою уверенность и уничтожили ее на корню!

— Я могу поинтересоваться, чем ты была занята, Тамара? Сын в лагере, в доме намного меньше уборки и занятий. Сейчас тебе не нужно развозить его по секциям, у тебя больше свободного времени. Но ты ничего не сделала. Может быть, ты устала? Устала выполнять обязанности моей жены, и тебя пора от них избавить?!