Глава 20. Она

— Мам, ну что ты такое говоришь? — выдыхаю я. — Я… Хочу! Очень хочу увидеться с Димой!

— Тогда почему не отвечаешь ему?

В голосе мамы хорошо звучала претензия.

Я могла бы и дальше прятаться от чувств и эмоций, но решила сказать, как есть. Потому что игра в хорошую девочки и прятки с причинами и следствиями порядком меня утомила.

Как утомило и то, что меня пытались сделать крайней в этом конфликте, выставить той, которая была кругом виноватой.

— Потому что Андрей запретил мне видеться с сыном. Вот почему! — восклицаю я в сердцах. — Потом кинулся извиняться и говорит, что не хотел. А как мне понять, где он настоящий? То прогоняет, то просит остаться! Как мне его понять?

Мне хотелось достучаться до мамы. Все-таки она была самым близким и родным человеком. Ответила она мне в своем духе:

— Не нужно тебе его понимать. О другом думать надо. Ребенок страдает. Сидит сейчас у меня, смотрит так, что душу вынуть может одним лишь взглядом. Даже меня проняло, а я ведь ему никто, Тома. Вообще никто… А вы все бегаете… Дуетесь! Напару с Андреем. Не мирись с мужем, если не хочешь, но ребенок в чем перед тобой провинился? Зачем было занимать место в семье, чтобы потом ее бросить? За что ты сына Андрея наказываешь?

Об этой стороне вопроса я не подумала.

Неужели все выглядело так, будто я наказываю Диму и отыгрываюсь на нем за обиды, нанесенные мне его отцом?!

— Я… Нет… Не наказываю.

Мне стало сложно дышать. В горле встал горячий, горький ком.

— Все не так, мам. Ты не права. Во многом не права. Мне тяжело дается это вынужденное расставание, очень тяжело.

— Незаметно что-то, — с осуждением произносит мама.

Меня стало трясти мелкой дрожью, как от резкого холода. Я не знала, куда деваться.

Уже не могла усидеть на месте.

Сердце рвалось туда, к моему мальчишке…

Просто увидеть его, спросить, как дела, лишь взглядом коснувшись, убедиться, что он жив-здоров, в порядке. Он сильный мальчишка, Андрей его любит.

Очень любит.

Мне бы не хотелось, чтобы Дима страдал в наших взрослых разборках, но так уж устроен мир, что дети всегда становятся заложниками игр и отношений взрослых.

Я хотела увидеть Диму и одновременно с этим боялась этого.

Вдруг он начнет просить меня вернуться, остаться…

Уверена, так и получится: он будет просить меня остаться.

Что, если я не смогу ему отказать? Пойду на поводу у его просьб и собственных чувств…

Ради него вновь вступлю в отношения, которые не принесли мне ничего, кроме разбитого сердца.

— Передай Диме телефон, пожалуйста, — попросила я.

Как же мне было страшно…

Я боялась, что через Диму Андрей снова будет манипулировать мной…

— Алло! — жарко выдыхает в телефон Дима.

— Привет, мой хороший. Как ты?

— Я с лагеря вернулся, а тебя нет дома, — в голосе сына звучит растерянность, обида, боль.

Непонимание.

— Почему тебя нет? Где ты?

— Мы с твоим папой разводимся, — выдохнула я. — Так иногда бывает, что взрослые разбегаются.

— Но почему? Все было хорошо!

— Мне тоже так казалось, Дим. Но это не так.

Он помолчал.

— Дим, папа волнуется. Ищет тебя всюду. Ноги стер в кровь, сильно волнуется.

В ответ он обиженно засопел.

— Ты должен вернуться домой.

— А ты поедешь? — спрашивает с надеждой.

Я помолчала, не желая врать, что поеду, и не хотела расстраивать.

Сердце разрывалось на куски.

— Пожалуйста. Ма. Пожалуйста…

Пришлось зажать зубами кулак, чтобы не разреветься в голос. Эта ситуация кромсала мою душу на кровавые ошметки.

— Я приеду сейчас. К бабушке. Хорошо? — говорю со слезами в голосе.

— А домой поедешь?

— Я не могу, Дим. Мы с твоим папой расстались.

— Это временно? Вы просто поругались и потом помиритесь, да?

Дима отчаянно ищет лазейки в этой ситуации, шанс на возвращение в счастливое прошлое.

Поневоле в груди с горячим теплом рождается злость: неужели Андрей не мог поговорить с сыном? По-мужски!

Объяснить ситуацию.

Признаться!

Это он виноват… Он… Сам… Все разрушил!

— Позвони сейчас папе, Дим.

— Если ты не приедешь… Я никому звонить не буду!

Вот.

Именно этого я и боялась, что они начнут перетягивать меня.

Дима шантажирует меня, со всей бескорыстностью ребенка, который хочет, чтобы в семье всегда были мама и папа.

Рядом.

Вместе…

Я вспоминаю свое детство, когда отец только начинал выпивать. То самое паршивое чувство, когда родители ругаются, чувствуешь себя беспомощной букашкой и хочешь только одного.

Чтобы не было никаких ссор и расставаний, чтобы все стало, как раньше, когда мы были единой семьей.

— Я приеду на чай. Но позвони папе, хорошо? Прямо сейчас позвони.

***

Вызвав такси, я поехала к маме.

Приехала туда одновременно с Андреем. Выбравшись из такси, вижу, как он поспешно покидает салон своего автомобиля, спешит к подъезду. Но потом резко тормозит и разворачивается.

Четко в мою сторону смотрит, не мигая.

Потом делает шаг, другой, третий…

Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди!

Стараюсь держаться и не давать волю дрожи, охватившей тело до самых кончиков пальцев.

— Привет! — сипит Андрей.

Взгляд темный, полный эмоций.

Хаотично блуждает по моему лицу, губам, цепляет глаза.

— Плакала?

— Просто ветер.

Он нервно теребит волосы.

— Я не знаю, как быть, — признается.

Андрей смотрит на меня с надеждой.

— Не смей! — шиплю ему. — Не смей смотреть на меня так и просить!

— Я еще ничего не сказал.

— Но я знаю, что ты скажешь, и о чем попросишь. В этом нет моей вины… — слабо машу рукой в сторону дома.

Там, в одной из квартир, сидит мальчишка, ставший жертвой семейной драмы.

— Разве я виню тебя? Прошу дать нам шанс. Том… Хочешь? Ну, чего ты хочешь, а? Проси все, что угодно!

— Думаешь, так все решается? Купишь игрушку дорогую — и все?

Он хмурится, мнется. Такое чувство, что он вообще не знает и не понимает, что такое быт искренним, настоящим в отношениях.

— Твоя первая жена клянчила подарки?

— При чем здесь эта сучка?!

— Да ни при чем. Может быть, она или какая-то другая женщина, внимание и расположение которой ты покупал подарками, приучили тебя к таким отношениям. Но это так не работает… Здесь нет цены.

Андрей смотрит на меня в немом отчаянии.

— Ты поднимешься?