Глава 26. Она

— Глотай! Глотай!

Жидкость полилась сверху, часть попала мне в рот, я начала отплевываться и попыталась ударить Аню в ответ.

Бутылка вылетела у нее из рук и покатилась по асфальту, разлив содержимое.

На миг мне удается перехватить контроль над ситуацией, пока Аня растерянно и зло смотрела на упавшую бутылку. Немного подтянувшись вверх, я почти выскользнула из-под подруги, в которую будто бес вселился. Она стала саму на себя непохожа.

Но это была лишь одна жалкая секунда. Через миг Аня придавила меня к земле обратно, прижав тучными ляжками и всем весом своего тела надавив мне на грудь. Что-то хрустнуло, стало совсем нечем дышать. Она начала бить меня по лицу, мне пришлось закрыть ладонями лицо, чтобы она не выцарапала мне глаза.

— Дрянь, ненавижу тебя! Правильная такая… Паскуда! Вползла, змея, в семью… Хорошенькой притворяешься? Гадина! Ни за что не получишь их… Ни за что! Ни мужа! Ни сына! Сдохнешь. Сдохнешь и… сгниешь!

— Ань?

Голос мужчины раздался сбоку.

Я ощутила резкий прилив боли, как будто кто-то проткнул меня булавкой, в самом низу живота. По бедрам потекло горячее. Я даже решила, что описалась, если бы не боль, которая раскручивалась спиралью и становилась все острее и острее.

— Наконец-то! Долго же ты… Подгони машину ближе! — просит Аня, поднявшись.

Острый носок ее туфли пинком влетает в мое тело.

— Ты больная, что ли?! У нее кровь.

Я с трудом повела головой из стороны в сторону, зрение то пропадает, то появляется. Когда способность видеть не отключается, картинка трясется и расплывается. Но я все же понимаю, куда направлен взгляд мужчины — на мою светлую юбку.

Там, где мокро и больно.

Чувствую, как между ног ко мне прикасаются пальцы Ани, она трогает мои бедра и подносит пальцы к лицу, ухмыльнувшись.

— Вот и славно, а то я уже решила, что таблеточки подвели. Миша, подгони машину ближе!

— Я… Я на мокруху не подписывался, ты че?!

Мужчина вдруг ссутуливается и начинает пятиться.

— Стой! — кричит Аня. — Стой, ты куда?! Ты… Ты мне денег должен! Ты… Постой!

— Не-не-не! Ты че… — отмахивается, продолжая пятиться. — Ты че?! Нет!

— Трус! Хочешь, весь долг спишу, а? Ну, какая мокруха? Просто мальчики развлекутся… — она бросает на меня взгляд. — Хочешь, первым ее чпокнешь?! Хочешь?

— Она кровью истекает! — скривился мужчина. — Да ну нахрен такое!

— Мишааа! — зло и бессильно рычит Аня, глядя, как ее подельник трусливо отворачивается и семенит в сторону.

Собравшись с последними силами, я, как смогла, пнула Аню в бок. Но удар выходит слабым, и подельник Ани, махнув рукой, убегает, матеря свою незадачливую подружку.

— Трус. Дерьма кусок… Все мужики — такие, — выдыхает ему вслед Аня.

— Гадина, — произношу с трудом. — Что ты за гадина такая?!

— А я, — отвечает она. — А я такая не сама стала!

Она заглядывает мне в глаза, улыбается жутко и смыкает пальцы на шее.

Это стальные тиски, из которых не вырваться.

— Гадина?! Меня такой сделали! — шипит она. — Андрей недостоин быть счастливым без меня, я хочу, чтобы он сдох! Хочу, чтобы перед этим он мучился! И для этого мне нужно убрать тебя… Прости, ты мне даже немножко понравилась. Будь я его женой, я бы такую лохушку себе в служанки взяла… Такую милашку-дурашку! Но ты же не думала, всерьез, что ты займешь мое место?!

Нечем дышать.

Перед глазами все меркнет.

Вдалеке прорезывается яркий луч.

Кажется, это тот свет, о котором так много говорят…

***

Позднее

Мою шею сдавливает.

Я судорожно поднимаю руки и царапаю тиски, они слишком гладкие и твердые. Совсем непохоже на пальцы.

— Тома, тише! Тише, это… Воротник. Шейный воротник, так надо! — звучит мужской голос.

Из-за паники я не сразу понимаю, кто это.

Но потом, услышав знакомые интонации, я расслабляюсь.

Это Андрей.

И я… Я больше не на темной, мокрой парковке с выщербленным асфальтом.

Я в светлой, просторной палате. На больничной постели.

Медленно ощупываю пальцами жесткий воротник и опускаю руки.

В глаза бросается катетер, установленный на левой руке.

Андрей сжимает пальцы, наклоняется, прижавшись щекой к моей ладони. У него колкая щетина.

Я медленно моргаю, разглядывая его темноволосую макушку.

Все еще плохо соображаю и внутри меня до сих пор потряхивает от пережитого кошмара.

Хочется вскочить и бежать без оглядки…

Пальцы потряхивает. Рыдания сжимают горло.

— Все хорошо. Том, Тома… Тома, ты в безопасности. Слышишь меня?

Андрей тянется ко мне, привстав. Не могу на него смотреть, все расплывается из-за слез.

— Тише, девочка моя. Маленькая, ты в безопасности, слышишь? — шепчет он мне на ухо, скользит губами по щеке, собирая слезы.

— Уй…ди.

— Что?

— Уходи. Уходи! — повторяю громче. — Это все ты… Все из-за тебя.

— Постой, Том… Тома, послушай!

— Нет, это ты… послушай! — сипло шепчу. — Это все из-за тебя!

— Я не должен был отпускать тебя одну. Мне сразу не понравилась твоя задумка посидеть с девочками в кафе. В таких злачных местах подобные случаи не редкость, и…

Он не слушает. Даже не хочет выслушать.

Я совсем ничего не понимаю.

Мне даже начинает казаться, будто все, что говорила Аня — это плод моего воображения.

На грани яви и беспамятства.

Может быть, она так сильно ударила меня головой, что я все-все исказила!

Не может быть такого, чтобы Аня… была той…

Мне просто нужно отдохнуть и выспаться, и тогда сознание прояснится.

Но у меня ничего не получится, пока рядом находится Андрей.

Без него мне плохо, но и с ним — просто невозможно!

— Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать. Просто уйди, Андрей, меня от тебя тошнит.

— Тома… — говорит растерянно.

— Андрей, ты же слышал ее, — раздается голос мамы.

В ее словах слышится тихий укор.

— Дай ей отдохнуть, а я посижу здесь.

Он нехотя поднимается, не спешит уходить.

— Если что-нибудь понадобится…

— Да-да, я знаю.

— Или изменится…

— Я тебя поняла, Андрей. Оставь меня с дочерью…

Едва за Андреем закрывается дверь, мама тихо садится в кресло и смотрит мне прямо в глаза.

— Ох, Тома… Тамара… — цокает языком. — Что же ты натворила, доченька? Как ты в такое вляпалась? Нашла, куда ходить! По барам! Ты бы еще в бордель сходила! Хорошо, спугнули иродов этих… Андрей приехал одновременно со скорой…

Мама замолкает и начинает сморкаться в бумажную салфетку.

— Тебе просто повезло, Тамара. Просто повезло! А ведь могло случиться непоправимое… Теперь-то ты понимаешь, что пойти по наклонной, отправиться гулять и пить в бар было ошибкой?