Глава 27. Она

Я не ослышалась?

В произошедшем мама винила меня?!

Откровенно говоря, я едва очнулась и еще плохо понимала, где я, что со мной, сколько времени прошло?

Получить вот такой удар в виде обвинений от самого близкого человека было равносильно удару, нанесенному в спину.

Прикрыв глаза, я чувствую, как меня мутит. Плохо…

— Чудо, что ты вообще жива осталась…

— А пила-то зачем?

— Тамара, ты меня разочаровала.

— Почему ты молчишь?

Все эти реплики сменяли одна другую, как заезженная пластинка. В какой-то момент я поняла, что слушаю маму, не слыша, что она говорит, не вникая в смысл сказанного ею.

Просто фоновый шум, не более того.

Она касается пальцами моего плеча, и я вздрагиваю всем телом, распахнув глаза.

— Ты спишь, что ли? Совсем меня не слушаешь!

— Мне плохо.

— Что-что?

— Плохо… Меня… Тошнит… Позови… кого-нибудь… — с трудом вымолвила я.

Казалось, меня сейчас обильно стошнит, и я захлебнусь собственной рвотой, потому что не могла пошевелить шеей и двинуть головой!

Мама засуетилась, забегала, ко мне зашла медсестра.

Мама охала, ахала, прижимала пальцы ко рту и создавала столько суеты, что заставила меня сильно нервничать.

— Вам лучше подождать в коридоре! — выставила ее прочь медсестра и осталась со мной, успокаивая.

Ее звали Ирина, приятная женщина, немного за сорок. У нее были живые, блестящие глаза и румяные щеки с красивыми ямочками.

У Димы точь-в-точь такие же ямочки на щеках, а еще…

Еще у Ани.

Меня снова пронзило насквозь теми событиями, что я пережила.

Затрясло.

Все слова, которые она произнесла…

Я все вспомнила и была уверена, что мне не послышалось, что это не я нафантазировала.

Нет!

Она имела в виду именно то, что произнесла.

Она считала, что я отбираю ее мужа и ее сына, что я не имею на них никаких прав!

Неужели Аня и есть бывшая жена Андрея? Та женщина, которая стала причиной смерти их нерожденного малыша?!

Андрей не любил мне рассказывать о ней.

Дима тоже ничего о ней не говорил.

Она?!

Я помню, из небольшого фото, что жена Андрея была стройной, эффектной блондинкой.

Аня — кудрявая брюнетка, полная, кареглазая… Иногда — в очках!

Неужели она так сильно изменилась?

Или нарочно изменила внешность?!

Аня — Анель?!

Сердце застучало в десятки раз быстрее.

Я разволновалась и поняла, что здесь ничего не могу решить сама.

Кажется, настал момент поговорить с Андреем откровенно и без купюр.

Я звоню ему, прошу приехать. Потом достаю телефон и осторожно заглядываю в изображение, которое показывает мне фронтальная камера.

У меня все лицо расцарапано, глаза заплыли и опухли, смотрятся как щелочки. Синяки и ссадины…

Красотка, ничего не скажешь, еще и этот ужасный жесткий воротник на шее.

От увиденного хочется закрыть глаза и плакать.

За что мне это?

Я хочу, чтобы этот кошмар поскорее прекратился.

***

Он

— Как дела у Тамары?

— Все хорошо, мам.

— Да? А по голосу так не скажешь. Димка рвется прочь… Удерживать удается с трудом.

В голосе мамы слышится тревога.

— Может быть, мне приехать? Поговорить?

— Мам, Тамара сейчас даже меня видеть не желает, — выдавливаю из себя.

— Ах, что же вы за мужики такие! — восклицает в сердцах. — Натворите делов, а потом бегаете с поджатыми хвостами, и гордости хватает только на то, чтобы сидеть и отмалчиваться, будто так и надо, словно так все и задумывалось.

— Мам, ты не права. И прости, что я не хочу с тобой сейчас обсуждать это. У меня полно дел.

Тем более, приходит звонок по второй линии.

Это звонит Тамара.

Я сразу же отвечаю.

— Да, Тома?

Сердце екает, внутри мечется беспокойный огонь ярости.

Я едва не потерял ее.

Приехал к месту назначения, когда туда уже мчалась машина скорой помощи. Я сразу же бросился туда же, всем сердцем уже зная, чувствуя, что беда приключилась с моей женой.

Дурное случилось на парковке. Подвыпившая парочка вышла покурить и стали свидетелями жестокой драки. Они закричали, и нападавший метнулся в сторону.

Говорят, это была женщина.

Полиция опрашивает подруг Тамары. С ней самой еще не беседовали, но, думаю, скоро и к ней заглянут представители правопорядка. Я попросил предупредить меня. Когда это случится, я должен быть рядом.

А то знаю я этих хмурых, неприветливых типов.

Они смотрят так, будто винят во всем тебя самого, а Тома…

Она сейчас такая испуганная, маленькая…

Мое сердце на куски разрывается от мыслей, у кого могла подняться рука причинить ей зло?!

Что за мразь на нее напала?

— Андрей, ты можешь приехать? — едва слышно шелестит голос Тамары. — Это не займет много времени. Пожалуйста.

— Конечно. Считай, что я уже у тебя.

— Спасибо.

— Не благодари.

Как не разреветься? К горлу подкатывает что-то такое… на разрыв…

Ком не проходит.

— Тебе что-нибудь хочется? Я могу привезти. Все, что угодно!

Хоть Луну с неба, только попроси. Только дай знать, что тебе от меня хоть что-нибудь нужно. Хоть что-нибудь!

Меня потряхивает от желания быть для нее необходимым, хоть бы на десятую часть того, как я сам в ней нуждаюсь.

— Нет, спасибо, ничего не хочется.

Но я всей душой чувствую, нужно.

Проблема лишь в том, что я не знаю, чего именно ей хочется, что я могу сейчас предложить?

Кроме себя самого и заверений, что я сделаю все. Все, чтобы найти тех, кто напал на нее.

У меня руки полны лишь обещаниями, которым Тамара больше не верит.

Похоже, разговор будет не из простых.

***

Я покупаю цветы и любимые десерты Тамары. Не знаю, чем еще ее порадовать. Дарить дорогие подарки сейчас кажется неуместным и каким-то глупым.

Невольно вспоминаю свой первый брак. Если мы ссорились с Анель, я всегда знал, как ее порадовать. Она обожала золото, сережки, браслетики… Во многих ювелирных точках знали меня в лицо, я покупал первой жене интересные, нестандартные модели украшений и всегда был в поиске чего-то особенного.

Примеряю этот способ помириться к Тамаре и понимаю, что это не сработает. Костюм с чужого плеча…

Боюсь, если я приеду сейчас к Тамаре с дорогими цацками, она посчитает, что я хочу ее купить.

Поэтому я притормозил себя с дорогой покупкой, успею порадовать ее позднее. Пожалуй, здесь и сейчас сработает только искренность.

Кручу в голове слова мамы.

Понимаю, что всегда был закрытым и не показывал своих страхов.

Предпочитал обидеть, наговорить ворох некрасивых слов, чем быть и чувствовать себя виноватым…

***

— Вы к кому? — интересуется у меня медсестра на посту, выбирая, какую конфету съесть из коробки.

Она немного недовольна, ведь приемные часы уже на исходе.

— К Тамаре Свиридовой, это моя супруга.

— Сегодня у нее день открытых дверей, что ли? — качает головой женщина, отвлекшись от поедания конфет. — Вы, родственники, хотя бы по очереди приходили! Не толпами же…

— Что? Мама к ней пришла?

Медсестра смотрит в свои записи и сообщает нехотя:

— Сестра у нее. Сестра.

Меня будто ударили под дых.

Я смотрю во все глаза на медсестру:

— У Тамары нет сестры.

— Как же нет? Старшая сестра. Темненькая такая, кудрявая…

Мне нечем дышать.

Бросив цветы, пакет с продуктами, я бросаю бежать и надеюсь, что успею…