Глава 5. Она

Прошлое

Однажды я забирала Диму после занятий с логопедом.

На парковке возле торгового центра с мальчишкой едва не произошел несчастный случай. Я знала, что за нами сегодня обещал заехать сам Свиридов.

Одновременно произошло два события. Увидев отца, Димка бросился бежать и решил проскользнуть между машинами, чтобы срезать путь к отцу.

Неосторожный водитель резко залетел между рядами парковки и не успел бы затормозить.

Я успела оттолкнуть ребенка в сторону, машина, дико взвизнув тормозами, налетела на меня.

На всю жизнь запомнила выражение лица водителя: широко распахнутые глаза, рот приоткрылся в немом крике, и шок в глазах.

Я оказалась на больничной койке с переломом ребер и сотрясением. Свиридов-старший приходил ко мне в больницу с Димой первые дни, приносил фрукты. На выписку за мной он приехал один, без Димы.

— Димка у сестры, — ответил он на вопрос, который я не успела задать. Протянул букет. — Спасибо.

— Не за что.

— Ты спасла моему сыну жизнь. Или, как минимум, спасла от сильных травм. Это столкновение могло оказаться роковым, — нахмурился он, крепко сжав пальцы на руле. — Не знаю, как бы я жил без своего пацана.

— Вы его не потеряли, — отозвалась я, протянув ладонь к мужчине.

Я просто коснулась его плеча, сжав в знак поддержки.

Мне казалось, я чувствовала тяжкий груз на его сердце.

Хоть в подробности развода он меня не посвящал, но я ощущала боль и тоску этого мужчины, кратно увеличенную из-за того, что страдал его сынишка.

Когда я его погладила по плечу, то сделала это без задних мыслей, ни на что не рассчитывая. Но Свиридов среагировал совершенно неожиданным образом.

Он развернулся и резко двинулся ко мне, накрыл ладонью затылок, закрыв рот поцелуем. Его губы были горячими и сухими, поцелуй жадный, глубокий. От вкуса его языка и жадных толчков у меня закружилась голова. Дышать было нечем… Если я как-то отреагировала, то совсем не помнила этого. Был только его напор, жажда на грани грубости, желание…

Горячая ладонь легла на шею, погладила ее, спустилась ниже, сжав грудь, грубовато лаская.

Это уже чересчур.

Я распахнула глаза и поняла, что он сделал, наверное, синхронно со мной то же самое: наткнулась на его темный, горящий взгляд.

— Извини, — медленно отстранился. — Сам не понял, что на меня нашло. Спасибо за все.

Я долго не могла выкинуть этот поцелуй из головы. Иногда просыпалась посреди ночи от жаркого сна: губы горели, тело помнило жадную, краткую мужскую ласку.

Свиридов отличался от всех парней, с которыми я дружили и начинала встречаться. Он был взрослее, напористее, требовательнее.

Я понимала, что у него на сердце большая рана и ох, как же мне хотелось ее залатать!

Начала грезить о нем, а виной всему был один-единственный поцелуй!

Я часто ловила на себе взгляд Свиридова. Он как будто знал мои мысли или догадывался о них. Наверное, смущение выдавало меня с головой… Он чаще начал задерживать меня, когда надо было уходить, ненавязчиво разбалтывал, узнавал обо мне все больше. Я, как мотылек, летела на этот огонь… Меня к нему тянуло.

Наше сближение случилось на день Рождения Димы.

Ему исполнилось пять лет.

Праздновали в детском кафе, потом переместились в дом.

Я присутствовала, но прямо не вмешивалась, больше наблюдала. Впервые увидела всю семью Свиридова, его родители тоже были в разводе.

Свиридов попросил меня остаться после того, как гости разъехались. Он нервничал, хоть и пытался не подавать виду, тем более в присутствии близких.

— Это первый день рождения Димы, когда мы одни. Сын весь день веселился, он бегает по дому, как заведенный, до сих пор. Я давно не видел его таким радостным. Но…

— Как бы он не перегулял, да?

— Именно.

— Хорошо, я останусь, — согласилась без задних мыслей.

Сын Свиридова, действительно, перевозбудился, не хотел укладываться спать. Он немного поистерил, разбросал игрушки и вещи. Я не стала уговаривать его прибраться и сама тоже не стала этого делать. Я погасила свет в комнате и легла на краешек его кровати, укрыв одеялом ноги. Дима побесился еще немного, прыгая на кровати, пока не утомился и лёг рядом, под бок. Я ждала, пока он угомонится, понемногу натягивать одеяло. Сын Свиридова развернулся ко мне лицом, обнял за шею и… заснул. Я сама задремала рядом с ним, проснувшись через часа полтора.

От неудобной позы все тело ныло. Я осторожно встала и вышла, дом был погружен в полутьму, горели коридорные светильники.

Мне казалось, что Свиридов тоже давно спит. Но, когда я вошла в гостевую спальню и села на кровать, разминая шею и плечи, он тихо вошел.

— Убаюкала сына, как сирена. Рядом с тобой он снова улыбается и выглядит довольным жизнью. Спасибо.

— У вас все получится.

Свиридов кивнул неопределенно, посмотрел на меня.

— Помочь?

Прежде, чем я поняла, что он имел в виду, Андрей подошёл и сел совсем рядом, сбоку. Коснулся горячей ладонью плеча, заскользил пальцами сзади по шее и плечам, разгоняя кровь в затекших мышцах.

Тепло струилось под его пальцами.

Вместе с ним в крови бурлило желание.

Ведь я влюбилась в него, такого большого и сильного мужчину, которому не хватало тепла и ласки…

Я дышала поверхностно и часто, молятся, чтобы он не догадался о моей реакции на его прикосновения — мне было волнительно и жарко, сердце билось все быстрее и быстрее.

Неожиданно его пальцы скользнули ниже, задрали бюстгальтер. Он обхватил мою грудь ладонями, сжимая. Андрей начал целовать шею и плечи, ласкал пальца затвердевшие вершины сосков.

— Что вы делаете?

— На ты, Тамара. Давай на ты. Неужели совсем ничего не чувствуешь?

Я чувствовала так много, что сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Хотела, чтобы эта ласка не заканчивалась. Еще эти поцелуи…

Он точно знал, что делал…

Вместе с тем происходящее казалось мне чуточку неправильным, но Андрей не дал мне опомниться, развернул к себе, мягко толкнул на кровать, целуя без остановки.

Я совершенно потерялась в ощущениях. Слух слегка царапнул звук шуршащей упаковки презерватива.

Горячее давление между ног, которому так хотелось поддаться…

Раствориться в этих ощущениях.

Сладкое напряжение сменилось мгновенно вспыхнувшим болезненным дискомфортом, а потом растворилось без остатка.

Через неделю он сделал мне предложение руки и сердца, попросил оставить работу.

Через месяц мы поженились.

***

Настоящее

Сейчас я вспоминаю, как это было, и внезапно понимаю, что если бы не моя слепая влюбленность, если бы не желание поделиться с ним своим сердцем, я бы заметила многое…

Но я была влюблена в него и видела все в хорошем света, а теперь вдруг поняла кое-что…

Эта мысль не давала мне покоя.

— Ты вообще любил меня когда-нибудь?

Я ворвалась в гостиную с этим вопросом. Андрей лежал на диване и переписывался с кем-то.

— Ты любил меня?! — повторила я вопрос. — Или женился, просто потому что я была нужной… тогда!