Глава 58

Глеб

Мы – дети серых, уродливых многоэтажек, трудные подростки, бунтари и просто потерянное поколение, как любят говорить те, кто вырос в Советском союзе. Мы привыкли к быстрой смене картинки, не утруждаем себя запоминанием дат рождения ученых и столиц государств, предпочитая искать нужную информацию в Интернете, и чересчур резко реагируем на критику. Мы всегда онлайн, быстро меняем цели, не признаем авторитетов, но, несмотря на это, у нас есть одна общая черта с предыдущим поколением миллениалов – мы все еще умеем любить.

Хочу, чтоб вы понимали, я не один из тех романтиков, которые на каждом углу поют о высоких чувствах и умело слагают слова в стихи. Я не идеальный, не чуткий, не обходительный. И джентельменских замашек у меня, как у того же Янковского, нет. Я хам, раздолбай и, если уж быть совсем откровенным, по пояс деревянный. Даже ни разу в жизни девушкам цветы не дарил. Не потому, что жлоб, а потому что не люблю бесполезные подарки. Ну какой прок от мертвых растений? Я правда не вдупляю.

Но, невзирая на всю свою «антиромантичность», я прям чувствую, как в отношениях со Стеллой во мне раскрываются новые грани. Я рад проводить с ней время, даже если мы не касаемся друг друга. Мне нравится просто смотреть на нее, просто слушать. Нравится ловить оттенки ее настроения, следить за ходом ее мыслей и наблюдать за тем, как она смеется. В такие моменты мимика Стеллы меняется до неузнаваемости: маска непрошибаемой стервы слетает, и наружу вылезает маленькая озорная плутовка, которая не прочь пошалить.

Нет, само самой, с прикосновениями дела обстоят еще интересней, но мне просто в новинку наслаждаться обществом девушки, не пытаясь залезть ей под юбку. Не то чтобы я прям на всю голову озабоченный – просто обычный молодой парень со своими потребностями. Сами понимаете, в моем возрасте гормоны вместо извилин работают.

Но в случае со Стеллой к банальным желаниям плоти присоединяются еще и доселе незнакомые желания души – позвонить, пожелать спокойной ночи, узнать, как дела. Не для того, чтобы соблюсти формальности, а потому что правда интересно.

А еще иногда бывает так: на часах давно за полночь, я лежу в постели, ворочаюсь с боку на бок и никак не могу перестать думать о Стелле. Голос ее в голове прокручиваю, взгляды вспоминаю, фантомно ощущаю шелк ее волос подушечками пальцев. Прямо наваждение как-то!

И тогда, повинуясь порыву, я беру в руки телефон, открываю галерею и начинаю листать ее фотки. Не те вылизанные, что у нее в соцсетях выложены, а те, что сделал сам. Где она задорно хохочет, а у нее на кончике носа белая капля мороженого. Или, где она корчит смешную рожицу, изображая гремлина. Или, где просто сидит и смотрит вдаль, не зная, что ее фотографируют. Этот кадр, кстати, мой любимый, потому что Стелла на нем невероятно красивая и очень настоящая. Такая, какой ее знают лишь единицы.

Выхожу на проспект и привычным движением цепляю губами сигарету. Лето уже совсем близко и явственно пропитало собой воздух – на дворе хоть и вечер, но все равно тепло. Даже жарковато.

Стягиваю красно-черную клетчатую рубашку и, оставшись в одной футболке, обвязываю ее вокруг пояса. Выпускаю изо рта дым и подмигиваю сидящим на скамейке девчонкам. Не из потребности пофлиртовать, а просто потому, что настроение хорошее. Летнее. Они хихикают, смущенно хлопают ресницами, однозначно давая понять, что не против познакомится, но я прохожу мимо, не оглядываясь.

Со Стеллой мы должны увидеться минут через двадцать, поэтому я заворачиваю в продуктовый и покупаю две банки ее любимой газировки. На мой вкус, она слишком сладкая, но чего не сделаешь ради любимой девушки. Даже приторным лимонадом подавиться можно.

Когда я подхожу к кассе, чтобы расплатиться, слышу звук входящего сообщения на телефоне. Извлекаю мобильник из кармана и читаю выведенный на экран текст: «Глеб, извини. Сегодня погулять не получится. Встретимся завтра в колледже».

Да ё-моё!

Интересно, Стелла когда-нибудь перестанет меня динамить? Вот вроде уже и встречаемся, и целуемся напропалую, а все равно опять какой-то облом. И даже причину ведь не написала, зараза! Почему не получится-то погулять? Голова у нее болит, или гости внезапно нагрянули? Неужели так сложно было объясниться?

С кислой миной протягиваю продавщице сторублевую купюру и, забрав сдачу, задумчиво перечитываю сообщение.

Не хочу я до завтра ждать! Я сейчас по Стелле соскучился!

А знаете что? К черту ее отказ. Пойду к ней, и будь, что будет. Если скажет, что занята, состряпаю удивленную мину, прикинувшись, что не получил смс. В любви, как на войне, – все средства хороши. Заодно узнаю, чего у нее там такого стряслось, что она решила меня на второй план задвинуть. Я вообще-то не собственник, но делиться своим не люблю. А этот вечер по праву должен был быть моим.

* * *

Семья Стеллы живет небогато. Впрочем, так же, как и моя. Крошечный участок, неказистый домишка и полуразвалившиеся ворота – ничего примечательного, все та же бедность, что и везде.

Внутрь я раньше никогда не заходил, по обыкновению встречая Стеллу у калитки, но сегодня, походу, придется. Потому что, сколько я ни звоню, трубку она не берет.

Взбегаю по ступенькам дома и только заношу руку для того, чтобы постучать в дверь, как она сама распахивается прямо у меня перед носом. Еще мгновенье – и на меня буквально наскакивает вылетающая вон Стелла. Растрепанная, запыхавшаяся, с искаженным от злости лицом.

– Воу! – ловлю ее в объятия, с трудом удержав равновесие. – Ты куда так несешься?

– Пошли отсюда! Пошли! – нисколько не удивившись моему присутствию на пороге ее дома, она торопливо хватает мою руку и прямо волоком тащит меня к воротам.

Ничего не понимая, иду за ней, а, когда оглядываюсь назад, замечаю неприятного небритого мужика со здоровенным пузом, который, недобро прищурившись, смотрит нам вслед.

Оказавшись за воротами, я выдергиваю свою ладонь из Стеллиных пальцев и даю по тормозам.

– Стоп! – выдаю недоуменно. – Что здесь происходит?

Кац проходит вперед еще несколько метров, а затем останавливается и как бы нехотя оборачивается ко мне.

Теперь, когда девчонка никуда не бежит, я наконец могу разглядеть ее лицо. Оно бледное и очень-очень печальное. Под глазами у нее разводы туши, а на подбородке… Черт, нет, мне не показалась! Это ссадина! Самая настоящая ссадина с медленно проступающей кровью. И, надо заметить, здоровенная!

– Глеб, пожалуйста, пойдем отсюда, – устало отзывается Стелла, качая головой.

– Нет, – отвечаю твердо. – Мы никуда не пойдем, пока ты не расскажешь, что тут, черт возьми, случилось!

Я говорю спокойно, но голос все равно подрагивает от гнева. От одной только мысли, что кто-то мог ее обидеть, у меня кишки морским узлом скручиваются.

Стелла тяжело вздыхает и делает несколько шагов мне навстречу.

– Что ты хочешь услышать? – спрашивает бесцветно.

Сейчас она кажется такой маленькой, такой хрупкой. Плечи ссутулены, тонкие руки висят вдоль корпуса, а во взгляде – беспросветная тоска.

– Правду, – отвечаю я, наблюдая за тенями, пробегающими по ее лицу. – Это твой отчим? Он тебя ударил?

Про то, что этот Игорь бухает, я знаю. Про то, что распускает руки, догадываюсь только сейчас.

– Да, – мрачно подтверждает Стелла.

Больше ничего не говорит. Не жалуется, не оправдывается, не пытается оправдать его или поделиться подробностями. Просто стоит и, обжигая мне душу, смотрит в глаза с невыносимой болью во взгляде.

Я тоже ничего не отвечаю. А что тут скажешь? Это все хреново, отвратительно, до тошноты мерзко. Я не знаком с отчимом Стеллы, но уже люто его ненавижу.

Разворачиваюсь на пятках и устремляюсь обратно к дому. Распахнув калитку, вновь захожу на участок.

– Глеб, ты куда? – истеричный вопль Стеллы едва цепляет мой слух.

Меня колотит, как в лихорадке. Лицо дымится от жара, уши заложило. Адреналин вперемешку с кортизолом вбрасывается в кровь, напрочь подавляя сознательный разум.

Возможно, в данной ситуации нужно действовать как-то хитрее, по-умному, но на разработку детального логического плана у меня тупо нет терпения. Я так зол, что вот-вот превращусь в Халка и разнесу тут все к чертям собачьим.