Глава 60

Стелла

Когда мы заходим к Глебу домой, он первым делом идет на кухню и ставит чайник кипятиться. Он всегда так делает, причем совершенно неосознанно, на уровне давно выработанной привычки. Для него горячий напиток – это что-то вроде неотъемлемой части уюта и доверительной атмосферы, которую парень всегда стремится воссоздать. Глеб очень гостеприимный, поэтому, находясь на его территории, я чувствую себя расслабленно и комфортно. Гораздо комфортней, чем на своей собственной.

– Надо раны обработать, – вздыхаю я, прислоняясь плечом к стене. – Дай аптечку.

– Брось, дерзкая, сами заживут, – отмахивается он. – И вообще, мужика красят шрамы. Слыхала о таком?

Кинув на меня косой взгляд, он ухмыляется, а секундой позже морщится от боли. Подбитая скула не на шутку распухла и явно доставляет парню массу неприятных ощущений.

– Хватит геройствовать, Бестужев, – говорю строго. – Если не обработать у тебя будут не просто шрамы, а воспаление на пол-лица.

– Ладно-ладно, – ворчит Глеб, споласкивая руки. – Аптечка вот здесь, – указывает на верхний ящик кухонного гарнитура. – Только учти: я плохо переношу боль.

– И поэтому дерешься чуть ли не каждый месяц, – с иронией подхватываю я.

– Тут другое, – поясняет он, садясь на стул и послушно подставляя мне лицо. – Во время драки ты на адреналине и поэтому совсем не чувствуешь боли.

– Не ссы, – подначиваю Глеба его же коронной фразочкой. – Я буду острожной.

Промываю рану перекисью водорода, отчищая ее от грязи и сгустков крови, а затем аккуратно прохожусь по краям зеленкой. Во время этой нехитрой процедуры Глеб страдальчески кривится и тяжело дышит сквозь плотно стиснутые зубы. Удивительно, как легко мужчины переносят серьезные травмы, и как трагично мучаются от элементарного пощипывания.

– Все, жить будешь, – улыбаюсь я, складывая медикаменты обратно в маленькую белую коробочку.

– А ты?

– Что я? – непонимающе хмурюсь.

– Твою рану будем обрабатывать? – опять смотрит на мой многострадальный подбородок.

– Да ну, это же просто царапина, – качаю головой.

– А как же солидарность, Кац? Пострадали мы оба, а в зеленке сижу только я, – не унимается Глеб. – Так нечестно.

– Знаешь, кто ты? Манипулятор, – фыркаю я, но тем не менее опускаюсь перед Глебом на колени, чтобы ему, сидящему на стуле, было удобней дотянуться до моей ранки.

– И совершенно этого не скрываю, – в тон мне отзывается он.

Измазав меня зеленкой, Глеб отклоняется и оценивающим взглядом пробегается по моему лицу.

– Красотка, – выдает с усмешкой.

Почти уверена, что благодаря его стараниям я выгляжу, как минимум, нелепо, но в данную секунду меня это ничуть не заботит. Рядом с Глебом можно не притворяться, не бояться быть смешной или глупой. Он смотрит глубже и видит гораздо больше, чем просто некрасиво перепачканное зеленкой лицо. Я в этом нисколько не сомневаюсь.

Поднимаюсь на ноги и принимаюсь готовить нам чай, когда Глеб внезапно выдает:

– Тебе надо переехать.

– Что? – от неожиданности чуть не обливаюсь кипятком.

– Неужели не надоело жить в таком кошмаре? Сама говорила, твой отчим – конченный алкаш, от матери поддержки нет. Так, может, пора положить этому конец?

– Глеб, ты в своем уме? Куда я перееду? – поворачиваюсь к нему лицом и развожу руками.

– Да хотя бы ко мне.

Из-за вопиющей абсурдности его слов я не сразу нахожусь, что ответить, а он тем временем продолжает.

– У всего есть разумные границы. Жить с алкоголиками – в теории можно. Терпеть рукоприкладство – нет.

– Слушай, я понимаю, как это выглядит, но до окончания колледжа осталось всего-ничего. Как получу диплом, сразу дам деру, но сейчас мне ведь даже работу не найти – экзамены на носу.

– Стелла, этот Игорь тебя бьет! – восклицает Глеб, вскакивая со стула. – Почему ты об этом ничего не говорила?

– Он раньше не бил, – отвечаю глухо. – Ситуация усугубилась буквально пару недель назад.

– А если через пару дней она еще усугубится и он нанесет тебе какое-нибудь более серьезное повреждение? Ты считаешь, это оправданный риск?

– Не нанесет. Я не позволю.

– Боже! Ты себя слышишь?! – взрывается Глеб. – Как ты можешь быть в этом уверена? Он взрослый здоровый мужик, а ты просто мелкая девчонка! Да, у тебя стальные яйца, но, поверь, если его переклинит, они тебе не помогут!

– Хватит играть в спасателя! – огрызаюсь я. – Твоя идея с переездом – просто бред! Ты живешь с матерью в крохотной двушке, для меня тут элементарно нет места! Да и как ты ей объяснишь мое внезапное появление? «Привет, мама, это Стелла, и она будет тут жить»? Это же полный идиотизм!

– Со своей матерью я разберусь сам. Об этом можешь не волноваться, – цедит Глеб.

– Я не перееду к тебе. Мы встречаемся всего несколько недель, – упрямо повторяю я.

– Ну, конечно! Лучше жить пьяницей, который тебя лупит, чем с человеком, который искренне желает тебе добра! – голос парня полон злого сарказма. – Если тебя смущает вопрос интима, то не переживай – я не буду тебя домогаться и ломиться к тебе в постель. Ты ясно дала понять, что пока не готова. Можешь спать на моей кровати, а я постелю матрас на кухне.

Его трогательная самоотверженность немного остужает мой пыл, и я произношу чуть мягче:

– Глеб, спасибо за предложение, но я правда не могу с тобой жить. Это чересчур. Я ценю твою беспокойство, но на самом деле все не так плохо. Я установила замок на дверь своей комнаты и в случае чего могу спрятаться там.

– Так почему же ты сегодня не спряталась? – он больше не иронизирует. Спрашивает серьезно и печально.

– Не успела, – отзываюсь еле слышно, понимая как жалко и неубедительно звучат мои слова.

Повисает тишина. Тяжелая и мрачная. Глеб пытает меня немигающим взглядом, а я упрямо смотрю в пол, страшась поднять на него глаза. Если наши взоры пересекутся, я неминуемо сломаюсь, потому что где-то в глубине души понимаю, что он прав. Его доводы, безусловно, рациональны, а самое главное – лишены корысти, но мне все равно не хочется с ними соглашаться. Я не желаю становиться для Глеба обузой. Отношения с отчимом – это мои проблемы. Не его.

– Тогда я сниму тебе квартиру, – вновь огорошивает парень. – Ну, может, не квартиру, а хотя бы комнату. Лишь бы ты не жила с этим уродом.

– Ну что ты в самом деле? – мне хоть и горько, но я все равно улыбаюсь. Потому что меня до невозможности умиляет его мальчишеский максимализм. – На какие шиши?

– У меня есть деньги. Я с первого курса работаю и коплю на будущее.

– Ну так и потрать их на свое будущее, – отвечаю мягко, но твердо. – Я такую жертву не приму.

– Какая же ты дура! – рычит в бешенстве. – Мне нахрен это будущее без тебя не сдалось! Как я, по-твоему, спать должен, зная, что ты там одна с этим ублюдком?! Сидеть и гадать, успела ты спрятаться или нет?!

– Глеб, я…

– Значит, так, Стелла, – обрывает резко и безапелляционно. – У тебя есть два варианта: либо остаешься здесь, либо мы снимаем тебе жилье. Третьего не дано.

Удивительно. Еще никогда и никто, ну, за исключением разве что родителей, не разговаривал со мной в таком приказном тоне. Не диктовал, что и как я должна делать. Но еще удивительней то, что ни разу в жизни я не испытывала такого острого желания повиноваться другому человеку. Послушно склонить голову и выдохнуть счастливое «хорошо».

Наверное, для женщин, которые годами живут рядом с сильными мужчинами, это нормально. Но со мной такое случается впервые. Я впервые встречаю человека, который морально сильнее меня.

Глупо, но на глазах почему-то выступают слезы. Может, от переизбытка чувств, а может, из-за благодарности, распирающей сердце. Говоря по правде, я не самый хороший человек и явно не заслужила такого парня, как Глеб, но небеса по какой-то неведомой причине ко мне благосклонны. Иначе как объяснить все то, что сейчас происходит?

Я смаргиваю влагу и тихо шмыгаю носом. А потом шагаю к Глебу и с торопливой горячностью обвиваю его руками.

– Спасибо тебе, – шепчу, уткнувшись носом ему в грудь.

– Надеюсь, это означает согласие? – интересуется он, поглаживая меня по волосам.

Вместо ответа встаю на носочки и прижимаюсь к нему губами. Пылко и несдержанно. Со всей страстностью, но которую только способна. Мы сливаемся в поцелуе, а дальше реальность стремительно теряет резкость и мажется, лишь изредка подсвечивая отдельные моменты невыносимо яркими вспышками.

Мы перемещаемся в его комнату. На ходу стаскиваем друг с друга одежду, словно обезумевшие. Порывисто, неаккуратно, грубо. Пальцы Глеба путаются в моих волосах, мои – никак не могут справиться с пряжкой его ремня. Наша возня далека от киношной романтики. В движениях нет плавности и эстетики, все происходит на нерве – оголенном и взбудораженном. Нам жарко и нечем дышать, но это все мелочи, потому что в моменты сближения душ тела тоже неостановимо тянутся друг к другу.

Мы обнажены, и запретов больше нет. Как нет тормозов и предубеждений. Мне хочется нырнуть в это море с головой и больше никогда не выныривать наружу. Остаться там, где меня хотят и любят. Там, где за меня готовы бороться.

Существует огромное количество способов доказать свою любовь, но Глеб сегодня нащупал тот самый, который наконец растопил мое ледяное сердце. Это, конечно, ужасно банально, но каждой девочке нужен мальчик, готовый ее спасти. И мой мальчик сейчас со мной. Смелый, дерзкий, искренний. Любящий и любимый.

– Ты уверена? – хриплым шепотом выдыхает мне в губы Глеб.

– Да, – отвечаю с улыбкой и, откинувшись на подушку, блаженно прикрываю веки.