Глава 61

Егор

После того инцидента с поцелуем Елена ушла на больничный. Не знаю, может, это совпадение и она правда приболела, а может, просто избегает меня. Об отмене дополнительных занятий она предупредила смской, а вот на телефонные звонки не отвечает уже целых три дня.

Городской тур олимпиады по русскому остался позади и на носу висит куда более ответственный этап – областной, а я, как назло, лишился репетитора. Хотя, признаться честно, учебная сторона вопроса волнует меня куда меньше, чем личная. Я так хочу поговорить с Еленой по душам. Объяснить, что ей не стоит переживать из-за Стеллы, в очередной раз попытаться наладить контакт. Ведь у нас почти получилось! Почти удалось нащупать ту точку близости, в которой нам обоим комфортно. Разве это не повод попытать счастья еще раз?

Во вторник, когда идет уже четвертый день Елениного молчания, я забиваю на условности и, дождавшись окончания пар, направляюсь к ней. Плевать, что заявляться к преподавателю домой без приглашения – вроде как невежливо. От неопределенности меня буквально распирает изнутри, поэтому, если проведу еще хоть день в безызвестности, точно лопну.

Поднимаюсь на нужный этаж и, коротко выдохнув, выжимаю кнопку дверного звонка. Сердце, сбесившись от волнения, выдает один кульбит за другим, а ладони предательски дрожат. Вроде бы ничего экстраординарного не происходит: я просто жду, когда откроется дверь и на пороге покажется Елена. Однако чувство фатальной неизбежности, откликающееся в желудке невнятными рвотными позывами, никак не отступает.

Знаете, если бы я верил в интуицию, шестое чувство и прочую лабуду, то уже давно махнул бы рукой на эту затею и дал стрекача. Но я не верю. Поэтому, переминаясь с ноги на ногу, продолжаю стоять напротив закрытой двери и терзать свою и без того расшатанную нервную систему.

Должно быть, проходит не меньше нескольких минут, прежде чем слуха касается металлический скрежет замка. Время, замерев, превращается в вечность, и я зависаю в моменте ожидания. Однако, когда дверь наконец отворяется и мой взгляд ныряет в полутемное пространство квартиры, томительная надежда стремительно рассеивается и сменяется горьким разочарованием.

Передо мной стоит вовсе не Елена, а тот самый мужчина, с которым я как-то пересекался возле ее дома. Только на этот раз он выглядит несколько иначе: футболка отсутствует, а ширинка джинсов застегнута лишь наполовину. Такое ощущение, что он возился с ней на ходу, торопясь открыть дверь, но так и не довел дело до конца.

При виде его обнаженного торса и непонимающе вытянувшегося лица, та самая тошнота, которая минутой ранее лишь едва уловимо царапала желудок, теперь дергается вверх по пищеводу и сокрушительной волной подступает к горлу. Шумно сглатываю и, кое-как отыскав в себе силы на голос, хриплю:

– Я… Мне… Мне бы Елену увидеть. Позовите, пожалуйста.

– Ты вообще кто, пацан? – почесывая небритую щеку, мужчина окидывает меня недоуменным взглядом.

– Я ее студент. Мне срочно надо.

Красноречие меня покинуло. Фантазии хватает лишь на простые рубленные фразы, передающие самую суть.

– Так она на больничном, – небрежно бросает он, хватаясь за дверную ручку с явным намерением потянуть ее на себя. – Ей некогда сейчас.

Как я и думал, мужчина пытается закрыть дверь, но я не даю ему такой возможности: обхватив металлический край рукой, шагаю вперед и на всякий случай упираю в порог нос своего кроссовка.

– Я же сказал, мне срочно, – повторяю я, упираясь в него прямым взглядом. – Позовите.

– А ты ниче не попутал, малец? – возмущенно выдает он. – Давай-как шуруй отсюда сам, а то сейчас с лестницы тебя спущу.

В его тоне нет злобы, но есть обескураженность. Он совершенно точно не знает, кто я, и потому моя наглость вводит его в ступор. По-хорошему мне бы нужно развернуться и уйти, ведь вполне возможно, что это его дом, а Елена – его женщина. Но я не шевелюсь и не двигаюсь с места. Словно к полу прирос.

Чтобы дать заднюю, мне нужно дотянуться до критической отметки. Пересечь точку невозврата. Раз и навсегда убедиться в том, что у меня нет шансов. Да, от этого осознания мне наверняка будет адски больно, но я выдержу, справлюсь. Ведь справился же со смертью родителей, верно? И пока рубикон в наших с Еленой отношениях не пройден, я не могу оступиться, не могу уйти. И этот полуголый мужик не заставить меня сдаться раньше времени.

– Спускайте. Других вариантов у вас все равно нет, – равнодушно пожимаю плечами. – Пока не поговорю с Еленой, никуда не…

– Егор?! – из глубины квартиры раздается удивленный вопль.

Перевожу взгляд за спину ошарашенно вылупившегося на меня мужчины и тут же выхватываю глазами стройную фигурку Елены. Она семенит ко мне навстречу, на ходу запахивая шелковый халат, из-под которого, несмотря на ее старания, все равно виднеется полупрозрачная сорочка на тонких бретельках.

От этого зрелища мое нутро болезненно сжимается, а сердце с гулким грохотом падает куда-то в пятки.

Она спит с ним. Она. С ним. Спит.

Эта мысль острой стрелой протыкает тонкую оболочку моего самообладания, и оно лопается, превращаясь в неопрятные лохмотья. В груди, подобно намоченной фанере, разбухает чувство потери, а в глазах против воли начинает щипать.

Не выдержав напряжения, опускаю взгляд на пыльный бетонный пол. Смотреть на скуренные до фильтра бычки и шелуху от семечек куда приятнее, чем на полуобнаженную Елену в компании мужа, с которым она, судя по всему, снова сошлась.

– Егор, что-то случилось? – обеспокоенно выдает она, застывая на пороге.

«Ты случилась!» – хочется выкрикнуть с обидой, но вместо этого я молчу. Понимаю, что мои запальчивые обвинения будут звучать глупо и неуместно. Она мне ничего не должна. Нас связывает один-единственный поцелуй.

– Хотел узнать, как твое здоровье, – наконец сипло отзываюсь я. – Ты на звонки не отвечала.

– Дим, ты иди, ладно? – обращаясь к мужу, она мягко кладет руку на его плечо. – Я буквально на пять минут.

Этот самый Дима стреляет в меня подозрительным взглядом, но рогом все же не упирается: подтянув джинсы, разворачивается спиной и скрывается из виду. Тем временем Елена проворно просовывает босые ноги в стоящие на обувной полке лодочки и, захлопнув за собой дверь, выходит ко мне на лестничную площадку.

– Егор, тебе не следовало сюда приходить и…

– Я пришел, чтобы сказать, что люблю тебя, – перебиваю упрямо.

– О, господи… – она устало смыкает веки и накрывает ладонью лоб.

Из-под халата видны ее тонкие скульптурные ключицы и соблазнительная ложбинка груди, но с каждой новой секундой во мне цветет отравляющая душу уверенность в том, что я, в отличие от этого неприятного Димы, никогда не увижу Елену без одежды. Никогда не коснусь губами ее кожи в запретных и оттого самых желанных местах.

Если честно, я даже не знаю, зачем все это говорю. Зачем признаюсь в любви и открываю нараспашку сердце. Ведь и так понятно, что ничего не будет. Елена не ответит на мои чувства взаимностью и не выберет меня. Не разведется с мужем. Не переедет со мной в Москву и не станет моей девушкой.

Эти мечты – лишь воздушный замок, на который подул суровый ветер реальности. Елена несвободна и проводит время в постели со своим мужчиной, а я – просто мимолетный эпизод ее жизни, который она скоро забудет. Всего лишь наивный студент, по глупости влюбившийся в молодую преподавательницу.

– Егор, прости. Я знаю, что сама тебя обнадежила, но…

– Я так понимаю, проблемы твоего брака успешно разрешились? – снова перебиваю я.

Не хочу слышать эти банальные оправдания а-ля «дело не в тебе, дело во мне». От них только хуже. Елена слишком воспитана, чтобы лупить правдой по лбу, хотя, говоря по совести, лучше бы именно так она и поступила. Еще тогда, когда я в первый раз признался ей в чувствах. Высказала бы все, как есть, без заморочек из соображений тактичности. Иногда вежливость оказывает плохую услугу: взращивает надежду там, где ее быть не должно.

– Да, мы с мужем помирились, – кивает Елена, обнимая себя руками. – Решили дать нашей семье еще один шанс.

– Понятно, – несколько раз киваю головой, пытаясь примириться с новой реальностью, в которой мое сердце не просто разбито, а прямо-таки разорвано на куски. – Ну тогда удачи. Тебе и твоей семье.

Не дожидаясь ее ответа, я стискиваю зубы и, до боли сжав кулаки в карманах ветровки, устремляюсь вниз по лестнице. Стены подъезда давят, а пульсирующий шум крови в ушах пугающе нарастает.

– Егор… – раздается мне вслед обеспокоенное и печальное.

Но я не оборачиваюсь. Незачем. Все самое важное сказано, а растягивать свою муку во времени я не хочу. Достаточно уже помучился. Может, я и влюбленный дурак, но точно не мазохист.