Глава 14
Как бы ни хотелось продолжить общение со старой подругой, пришлось отойти от нее и Эрика. Иначе я выдала бы себя. Эта встреча выбила из колеи.
- Ты в порядке? – интересуется Кейсер, заглядывая мне в глаза. В его взгляде искренняя забота, но я говорю себе, что мне это лишь кажется. Что на самом деле Кейсера волнует лишь провал миссии.
- Все в порядке, - бросаю спокойным голосом, стараясь подавить внутреннюю дрожь.
- Тогда я отойду ненадолго. Не скучай, любимая, - перед уходом произносит обыденно такое важное слово, и я с ужасом понимаю, что отдала бы все, что у меня есть, чтобы когда-то услышать его по-настоящему, а не на этом спектакле.
Но мы играем роли, и мне нужно исполнить свою. Из многочисленных гостей Давида отыскалась всего лишь пара человек, с которыми я нашла общий язык. Стараясь перемещаться по периметру зала так, чтобы не задерживаться подолгу на одном месте, я останавливалась возле незнакомых мне людей и начинала скучный разговор ни о чем. Представлялась подругой дочек Давида, и это мгновенно давало мне пропуск в мир богатых и знаменитых. От их глупых и банальных речей вскоре заболела голова. Хотя, скорее всего, она разболелась из-за напряжения, не покидавшего меня с той минуты, как я вошла в роскошный зал.
Мне нужно было отвлечь Давида. И не просто так, перекинуться парой слов об успехе вечера, а чтобы ему не захотелось тут же сбежать и найти себе другую компанию. Нужно было всецело завладеть его вниманием.
Но чем я могу завлечь этого стареющего Казанову, кроме как не обещанием того, чего никогда ему не дам? Даже думать о подобном было противно. Сморщенный старик с плотоядным липким взглядом. Мерзкие потные ладони, толстый живот, волосатое тело. Представляя его руки на себе, испытывала острую тошноту. Смотрела на него издали и ждала момента, когда он останется один. Азиатки в костюмах гейш подобострастно заглядывали ему в рот, слушали каждое слово. И не отлипали от своего господина на ни миг.
Прошло два часа, и наконец естественные потребности побудили Давида двинуться в сторону туалетов. Но и по дороге он не остался без сопровождения. Теперь за ним незримыми тенями следовали охранники. Свою работу они выполняли безукоризненно, ведь даже я, глядя на Давида весь вечер, приняла их за обычных гостей. Тогда как они несли службу, защищая его от любой угрозы.
Страх пронесся по мне молнией, заколол тонкими иглами, и я сжала кулаки, почувствовав, как ногти впились в кожу до боли. Это отрезвило, и я продолжила свой путь, сохраняя невозмутимый вид. А вдруг они заметили, как я наблюдаю за их боссом? Вдруг разгадали, что это не интерес женщины к мужчине, а целенаправленное внимание?
Мне оставалось только надеяться на то, что я слилась с толпой и выгляжу ровно так, как хочу выглядеть. Красивой пустышкой с долларами вместо зрачков, желающей заполучить себе богатого папика. Они видят сотни таких постоянно и не должны заподозрить меня.
Прошла в дамскую комнату, освежила макияж и уже собралась выйти в коридор, чтобы сторожить Давида, как уловила острым слухом оборотня мужские разговоры за стенкой. И замерла на месте. Охранники зашли вслед за Давидом в туалет, прекрасно понимая, что и там может подстерегать опасность. Ведь это огромное помещение, в котором от кабинок до дверей просторная комната отдыха. В ней и остановились телохранители и разговаривали свободно, не задумываясь о том, что их может подслушать кто-то вроде меня. И даже их разговоры шепотом, не слышные Давиду, я понимала отчетливо, словно мужчины произносили слова мне прямо в ухо. Но спустя минуту я уже пожалела о своей сверхспособности…
- Скука смертная, - жалуется один другому. – Долго мы еще будем здесь киснуть? Теперь настоящей работы нам не видать еще долго. Из-за тебя, - в голосе очевидный упрек. – Из-за тебя придется на время побыть тише воды, ниже травы.
- Только не говори, что не наслаждался, убивая этих тварей по одному, просто тебе повезло не попасться полиции с кровью на руках.
- А ты попался, Грег, и Давид тебя отмазал, чтобы через тебя не добрались до него. Но поверь, больше этого не повторится. Он был милосерден, когда вызволил тебя, поэтому сиди и не рыпайся.
- Не могу, Бен, не могу. Спокойная жизнь убивает, в ней слишком много мыслей и навязчивых снов. Я почти каждую ночь вижу это... Снова и снова, Бен, помнишь? Вот если бы снова подвернулась работенка типа той…
- Заткнись, Грег, ты болен. Я и не подозревал… Вот в этом мы в корне отличаемся. То задание снится мне в кошмарах, а ты мечтаешь повторить… Убивать женщин и детей…
- Они твари, как ты не понимаешь?! Им нельзя жить среди людей. И нас избрали карающим мечом. Я долго думал, много читал и понял, что это мое предназначение. Убить их всех.
- Грег, успокойся! Что с тобой?! Почему сегодня?! Не будь ты моим братом, я бы немедленно сообщил шефу, что ты сбрендил.
- Я не сбрендил, нет. Но ты пойми, здесь столько народу. А вдруг тут ошиваются эти твари? Когда я резал их, все пытался добраться до сути, найти отличия. Внутри они такие же, Бен! И снаружи. Как мы. А если они пришли сюда?! И мы даже не поймем, кто перед нами.
- Уймись и немедленно иди к себе в комнату. Я скажу что-нибудь шефу, придумаю. Ты должен прийти в себя, Грег! Слышишь! А если нет, даже наше родство меня не остановит.
- Предашь собственного брата?
- Я не вижу перед собой сейчас того брата, которого знал. Уходи, Грег.
Шаги. Хлопок двери. Такой неожиданный и громкий. Я стою парализованная, скованная по рукам и ногам, мертвая, пустая изнутри. Я откуда-то знаю, что они говорили о моей семье. Сколько раз в своем воображении я рисовала этот момент? Момент, когда узнаю, кто убил мою семью. Кто безжалостно растерзал их тела. Я была уверена, что это сделали какие-то монстры. А оказалось, обычные люди. Самые обычные. Безликие, которых и в толпе-то друг от друга не отличишь. Один наслаждался убийством, в второй просто равнодушно выполнял задание. Но ни один, ни другой не испытывали раскаяния.
Кто-то зашел в дамскую комнату, и пришлось ее покинуть, чтобы избежать общения. Мне нужно было время, нужно было понять, что делать. «Убей! Убей их обоих немедленно!!!» - орал зверь внутри, бился и царапал прутья клетки, но я не зря провела так много времени в школе.
Месть – это блюдо, которое подают холодным. Вспомнила я слова, услышанные мною в первые дни пребывания в школе. Я научилась терпеливо ждать. Ждала долгие месяцы. Мне обещали кровавую месть. И кажется, сейчас до нее оставалось всего несколько шагов.
Убить охранников – дело пары минут. Но необходимо добраться до заказчика. До Давида.
Смаргиваю слезы и решительно двигаюсь в сторону комнаты Давида, вижу, как он двигается мне навстречу. У меня нет никакого плана. Лишь слепая месть.
Когда мы уже почти поравнялись, я готова к обращению, чтобы наброситься на это чудовище, но в последнюю секунду чувствую, как стальная рука сжимает мою предплечье.
- Не делай идиотских поступков, которые потом не разгребем, Алекс - шипит мне в шею Кейсер.
Не хочу подчиняться. Зверь требует крови. Хочу выкринуть, что мне плевать на его приказы, послать к черту, но стальная хватка наглядно демонстрирует, что сейчас мне уже не добраться до Давида. Кейсер этого не позволит, а значит подонок избежит возмездия, ценой же за попытку станет полный провал миссии. Постепенно прихожу в себя, успокаиваюсь Давид, похоже, даже не заметил, какой опасности избежал, улыбается нам и куда-то уходит в сопровождении охраны.
Кейсер же тащит меня в противоположную сторону. Вскоре понимаю, что мы возвращаемся в нашу комнату.
- Что ты вообще себе позволяешь? – начинает орать на меня Кейсер, едва захлопывает дверь нашего номера. - Ты понимаешь, что могла испортить абсолютно всё, над чем работала целая группа! Люди целый год планировали, изучали, наблюдали, следили сутками. А ты решила, что всё так просто?
- Разве не может быть все просто?! - ору ему в лицо. - Может быть, если сделать один единственный шаг, пусть даже ценой своей жизни…
- Ты думаешь, среди нас нет оборотней, которые готовы пожертвовать своей жизнью? – перебивает меня с презрением. - Тогда ты просто идиотка, - выплевывает Кейсер. - Дело не в том, чтобы отдать свою жизнь. А в том, что помимо Давида есть ещё люди, до которых мы хотим добраться. Давид не один, неужели это так трудно понять твоей пустой голове? Уничтожив его сейчас, другим ты дашь шанс выйти сухими из воды. Я понимаю, что тебя волнует…
- Нет, не понимаешь! Я только что узнала, что именно Давид причастен к гибели моей семьи! Что он отдал приказ! Я подслушала разговор тех, кто был исполнителями. И ты предлагаешь мне смотреть на все это? Спокойно уехать с этого острова?
- Нет, мы не уедем спокойно, Алекс. Я добыл нужные доказательства, осталось отвезти их в столицу.
- Серьезно? Тратить время на какие-то бумажки?
- Мне жаль, но все не так просто. Политика грязное дело, и сложное. Состоит из компромиссов, вынужденных решений, но иначе никак. Иначе будет просто бойня, что тоже ничего хорошего. Ты же видела, здесь живут и мирные люди. Дочери Давида неплохие девушки, разве они заслуживают того, чтобы стереть их с лица земли, вместе с этим островом? Ты видела, что с Давидом ведёт дела Эрик Брейдер, муж твоей ближайшей подруги. Поэтому задумайся, Алекс. Остынь немного.
- Я тебя ненавижу, - сама не знаю, зачем произношу это, ведь понимаю, что Кейсер прав. Что он не виноват в том, что суровая реальность такова.
- Я готов принять на себя удар, Алекс. Но не готов принять ложь. Ты желаешь меня так же сильно, как и я тебя. И мне надоело делать вид, что это не так, подыгрывать тебе…
По позвоночнику прокатывается дрожь… Что он такое говорит? С ума сошел? Как вообще разговор о мести, о политике перешел в разговор о нас? И почему Кейсер приближается? Что он…
Он прижимает меня к стене своим мощным телом. Вот что значит испытывать панику. Оглушающую, такой силы, что сердце, кажется, сейчас пробьет грудную клетку изнутри.
- Немедленно отойди, - шиплю, вложив в это слово всю свою ярость.
- Давай, бунтарка, давай, - подначивает он, - вымести на мне всю свою злость. Иначе ты все испортишь.
- Считаешь меня бесполезной? Думаешь, я постоянно все порчу?! - взрываюсь, не в силах сдерживать свои чувства. - Зачем тогда взял на это задание, если совсем не доверяешь?
- Я взял тебя, потому что не мог находиться вдали. Ты в моих мыслях постоянно, это невозможно контролировать! И хватит о задании! Я все про него сказал! - рычит мне в лицо, наклоняясь так близко, что я могу рассмотреть каждую крапинку в радужке его глаз. - Я говорю о нас. Признайся себе, что хочешь меня и уже давно. Ты не можешь больше обманываться. Я чувствую твой запах...
Красноречиво обегает взглядом мое тело, которое уже с потрохами выдало возбуждение. Я для него все равно что голая. Он меня видит насквозь.
Задыхаюсь, сгораю от противоречивых эмоций, они сжигают меня заживо и рвут душу на части. Безумное влечение к Кейсеру терзает плоть. Боль и ненависть клокочут в душе. И Кейсер встал на пути моей ярости.
Хочу оттолкнуть его со всей силы и одновременно прижаться настолько близко, чтобы стать с ним одним существом. Его лицо искажено дикой страстью, он все ближе и ближе, распластал меня по стенке и вжался бедрами мне между ног. Обхватил меня за талию и прижал теснее, хотя куда уже ближе. Рукой сжимает шею сзади и притягивает к себе. Наши губы близко, я чувствую его горячее дыхание.
Из этого капкана не вырваться. Пути к отступлению перекрыты, мне не уйти. Но разве я хочу? Разве могу отрицать, что солгала, бросив в лицо слова о ненависти? Стоило ощутить касания его горячих рук, я поняла - обратной дороги нет.
Сдаваясь напору Кейсера, подаюсь ему навстречу, делаю судорожный вдох и ощущаю его губы на своих. Он не дает мне привыкнуть, не жалеет меня, властно терзая мой рот, слово голодный хищник, кем он, собственно, и является. С ним не могло быть иначе. Меня охватывает лихорадочная дрожь, отчаянно не хватает Кейсера, слишком мало его касаний и его тела. Он спрятан от меня под слоями одежды, но даже через плотную ткань ощущаю его жар.
И понимаю, что меня он больше не пугает. Все к этому шло. Между нами сразу возникло притяжение, я так долго с ним боролась, но сдаюсь именно сейчас, когда обнажилась правда. Я не имею права больше врать ни ему, ни себе. Сейчас между нами рождается и расцветает истинное чувство. Но дело не только в этом. Мне жизненно необходимо забыться, мне нужен Кейсер, чтобы унять мою боль. Чувство утраты, скорбь, жажда мести так долго не покидали меня, что я желаю хоть ненадолго почувствовать нечто иное. Освободиться, испепелить в себе прошлое, открыться настоящему. И пусть все горит синим пламенем, жалеть буду потом...
Дергаю в стороны полы рубашки Кейсера, не обращая внимания на вырванные с корнем пуговицы, скольжу пальцами по рельефному прессу, и живот напрягается под моими ласками. И я вдруг робею, испуганная своей развязностью.
Вдруг его это оттолкнет? Но Кейсер накрывает мою ладонь своею, побуждая к дальнейшим действиям. Гладкие упругие мышцы, его сильное тело, горячая кожа... Хочу, чтобы и он меня трогал, и смотрю прямо ему в глаза, встречая безумный, голодный взгляд. Кейсер сгорает от желания, как и я. Он кажется помешанным. Не безумие ли поддаваться чувствам в доме врага?
Но я тоже схожу с ума, забывая обо всем, отбрасывая все мысли и предрассудки в сторону. Это он сделал меня неуправляемой, дикой. Я не могу поверить, что вызываю у этого мужчины такую сильную реакцию.
Его слова отдаются эхом в замутненном страстью сознании. Что он не может находиться вдали от меня, что постоянно думает обо мне. И все наши ссоры, стычки приобретают иной смысл.
- Я боюсь... - выдыхаю ему в рот, когда он тянется за новым поцелуем. Сердце замирает, я испуганно дышу, ощущения чересчур сильные, запредельные, а мы всего лишь поцеловались.
- Не бойся, Алекс, я тебя не обижу, доверься мне, - шепчет Кейсер, постепенно освобождая меня от одежды и одаривая поцелуем каждый открывающийся участок кожи. Млею от контраста. Холодный поток воздуха тут же сменяется обжигающей лаской. Это невероятно, невозможно выдержать. Ноги отказывают, безвольно повисаю в руках Кейсера, и он перемещает нас на кровать.
В горячечном нетерпении выгибаюсь дугой под давлением его сильного тела, впечатавшегося в меня. Он везде. Лежит между моих бедер, целует губы, посасывает язык, дразнит, опьяняет своими поцелуями, полностью лишает воли, его руки скользят по моей коже, а я царапаю его спину. Притягиваю к себе еще сильнее. Мы изучаем друг друга. Каждый момент нашей близости прекраснее предыдущего.
Но хочется большего, чего-то неизмеримо большего, и я беззвучно умоляю Кейсера поторопиться. Он продолжает меня ласкать, и я не замечаю, как одежда испаряется словно по волшебству. Его и моя. Обнаженные, влажные от испарины, тяжело дышим, тела спаяны воедино. Почти. Осталось одно мгновение до точки невозврата.
Я едва способна соображать, дыхание вырывается судорожными хрипами, плоть пульсирует, кажется, умру, если Кейсер не сделает меня своей. Я на грани безумия...
- Прошу... - стону еле слышно и ощущаю, как наступает самый главный момент. Боль мимолетна, но она ничто по сравнению с чувством поистине неземного единения. Замираем и смотрим друг другу в глаза. Слова излишни, тела говорят за нас. Кейсер так осторожен, он бережно ведет меня по неизведанному пути. Но я будто бы знаю, что делать. Мне не страшно и не больно. Меня накрывает могучая волна наслаждения, разбивая в щепки мою сдержанность. Зверь внутри вырывается наружу и показывает свою сущность. Зверь Кейсера с рыком встречает свою укрощенную самку. Бешеный ритм и рваное дыхание. Столкновение плоти и обжигающие поцелуи. Всепоглощающая животная страсть. Маленькая смерть и возрождение в объятиях любимого мужчины.
Потом мы долго лежим молча, нежно ласкаясь. Умиротворенная и счастливая, засыпаю...