Глава 15

Мы забылись, растворившись друг в друге, расслабились и потеряли бдительность. Резкий белый свет ударяет по глазам, как только я просыпаюсь от шума и грохота в комнате. Кто-то намеренно меня ослепляет, и я мечусь по постели, отчаянно уворачиваясь от назойливого свечения. Не соображая, что происходит, пытаюсь рукой нащупать тело Кейсера. Я верю, что он спасет нас, даже ни секунды не сомневаюсь, что в момент опасности он обратится и растерзает нападавших. Он сильнее меня, опытнее, он быстрее сориентируется. Но я не учла одного - эти люди были подготовлены к поимке оборотней. Я ощущаю, как мне в шею что-то вкалывают. Даже не успеваю взмахнуть рукой, чтобы отпихнуть шприц, как уже заваливаюсь назад, словно падая в беспросветную темноту, не в состоянии пошевелить даже пальцем. ***

Сознание возвращается ко мне мучительно медленно, словно продираюсь сквозь вязкую вату. С трудом разлепив веки, кое как фокусирую зрение. Стоит пошевелить шеей, как простреливает боль. Но я не обращаю внимания. Пытаюсь оценить обстановку. Я нахожусь в подвале, чуть поодаль стоят какие-то мужчины, с автоматами наперевес.

Дергаю руками и понимаю, что они туго стянуты железной цепью, сама же я накрепко прикована к полу. Ледяному бетонному полу, на котором сижу голая и даже не могу ничем прикрыться. Спиной ощущаю влажную холодную стену. Во мне нет бесполезного стыда, лишь ощущение катастрофы. Нас готовили к таким исходам. Да и бывало, я проводила в карцере немало времени. Отличие только в том, что из этой тюрьмы выбраться будет куда сложнее, если такое вообще возможно.

Подслеповато щурюсь, в глазах все еще сохраняется болезненное ощущение. Веду взглядом по веренице стоящих истуканами солдат. Их здесь не меньше десяти, среди них я обнаруживаю убийц своего клана. И тут же холодею, поняв, что случилось самое страшное. Нас поймали, разоблачили, миссия провалена. Может быть, если бы мы не поддались страсти, если бы не уснули так беспечно... Кейсер, где же он? Втягиваю носом воздух и пытаюсь ощутить хотя бы малейшие признаки его присутствия. Но смрад, исходящий от людей, мешает мне поймать запах любимого.

Люблю, конечно, люблю. Я запоздало осознаю свои истинные чувства и сокрушаюсь, что не произнесла важные слова. Неужели вот так бесславно закончится моя жизнь? У меня отобрали шанс отомстить, шанс на будущее, в котором есть капелька света. Все отобрали.

Отчаиваться нельзя, всегда есть возможность спастись. Только нужно найти ее. Уверенность в своих силах просыпается во мне. Это робкий росток надежды, но он бесконечно ценен.

По крайней мере, я еще жива, еще дышу. Ищу пути к отступлению, но натыкаюсь только на беспощадные, горящие отвращением глаза, презрительные ухмылки. Эти люди не пропускают ни одного моего движения, следят даже за дыханием. Им явно приказано не спускать с меня глаз. Здесь нет окон. Только одна-единственная стальная дверь, до который мне никак не добраться. Пули изрешетят меня, прежде чем я достигну спасительного выхода. И это явно не обычные пули, а способные истребить наш вид. Как и лекарство, вколотое в шею. Оно не дает мне обратиться, как ни пытаюсь.

Приходится снова сомкнуть веки, затихнуть, чтобы избавиться от десятка дул, направленных прямо в лицо.

Руки вскоре начинают затекать, ноги немеют от холода, зуб на зуб не попадает, и я трясусь, с прискорбием понимая, что теряю волю к сопротивлению. Меня намеренно изматывают. Что они хотят от меня? Какие сведения будут выбивать? Кейсер предупреждал, а я не хотела слушать. Он говорил, что я не должна ничего знать, чтобы не сообщить сведений никому.

Но он знает все? Что делают с ним? Рвано дышу, пытаясь сдержать непрошеные слезы. Плачут слабые, а я не должна сдаваться. Я не какая-то там девчонка, я – агент, я вырвусь отсюда во что бы то ни стало…

Приоткрывается дверь, и я вижу тонкую полоску света, мгновенно пользуясь представившийся возможностью. Вдыхаю запахи снаружи. В ноздри ударяется насыщенный металлический запах крови. Он разлит, кажется, по всему коридору и концентрируется в комнате слева, и я с ужасом понимаю, что это кровь Кейсера. Его истязают, он мучается от боли! Невольно бьюсь в цепях, и они гремят, отдаваясь эхом в гулком помещении.

- Эй, тварь, притихни! – осекает мои попытки вырваться один из солдат, и я съеживаюсь на полу, узнавая того самого человека, который наслаждался убийством моей семьи. Наверняка он точно так же хочет разорвать меня на части, но что-то его останавливает. Пока.

И вдруг я замираю, уловив запах, которого здесь быть не должно. Он никак не может появиться тут, если только…

Поднимаю глаза и натыкаюсь взглядом на стоящую надо мной Дину. Она зло усмехается, уперев руки в боки, будто наслаждается моей беспомощностью и своим превосходством. Ее присутствие здесь наталкивает на определенные мысли, они крутятся во мне хороводом диких жалящих пчел, причиняя боль. Разрозненные, хаотичные, тем не менее они складываются в одну картину.

Дина – предательница. Она предала нас с Кейсером, свой вид, переметнулась к людям и помогла поймать агентов на задании.

- Почему?! – вырывается из меня сиплым криком, сдобренным жгучей ненавистью. Хочется выцарапать ей глаза и вырвать черное поганое сердце. Но пока я могу только плюнуть ей под ноги, таким образом выражая свое презрение. Отступив от сгустка слюны аккуратным шажком, Дина складывает на груди руки и качает головой:

- Наглая дикарка. Ничего нового. Все просто, Алекс, - жмет плечами. – Я не получила ничего хорошего в этой жизни от своих сородичей. Все, чего я хотела, от меня ускользало. Все… Эрик Брейдер, свобода, положение в обществе… У меня были и есть мечты, но я устала ждать, что кто-то придет и поможет мне. Пришлось все брать в свои руки.

- И что ты сделала своими грязными руками? Сколько стоят наши с Кейсером жизни? – говорю с ненавистью, глядя исподлобья.

- За ваши жалкие жизни мне хорошо заплатили, не переживай. Я смогу безбедно жить там, где захочу. Мне не придется себя ограничивать и подчиняться каким-то правилам! А это бесценно, Алекс.

- Засунь свою гребаную философию в задницу, Дина!

- Ты всегда доставляла мне неприятности, бунтарка, - ехидничает Дина, снимая с красивого дорогого платья несуществующую пылинку и перебирая шикарные украшения на шее.

Она похожа на большую змею, извивающуюся вокруг своей оси. И кажется, меня сейчас просто-напросто стошнит.

– Я с большим удовольствием указала на тебя Давиду.

- Зачем мы ему? Что с Кейсером?

- Но-но, Алекс, ты забываешься. Я не какая-то твоя подружка, чтобы ты у меня что-то выспрашивала, - смеется Дина, а потом, как будто вспоминая что-то, делает наигранно умилительное лицо. – Впрочем, скоро, дорогуша, у тебя не будет подружки. Твоя дорогая Белоснежка и ее чертов муженек заплатят за то, что сделали со мной!

И под мой разъяренный рык победной походкой удаляется из подвала. Не оборачиваясь. А меня снова загоняют в угол тычками автоматов.

Хуже всего отупение после нескольких часов на холодном полу под взведенными орудиями. Мучительное ожидание расправы, страх за Кейсера, сожаления о том, как много времени я потратила бесцельно. Переосмысление, которое приходит слишком поздно, на пороге смерти. Я прошла все эти стадии и наконец пришла к завершающей - полному отсутствию каких-либо мыслей. В голове гуляет сквозняк, меня превратили в животное на цепи, отказав в самом необходимом. Хочешь пить, есть, спать - а получаешь только грубые тычки стволами автоматов, пинки военными ботинками, грязные ругательства. Не знаю, сколько все это продолжается, но явно имеет целью довести меня до предела. И меня держит в сознании единственная ниточка, за которую держусь. Кейсер жив, я это чувствую, он точно нас спасет, он опытный агент, ему не впервой оказываться в передрягах. Шум за дверью, тяжелые шаги и разговоры. Я прислушаюсь, злясь на толстые стены. Даже чуткий слух оборотня неспособен их преодолеть. Но вскоре перед моим лицом оказываются знакомые ноги в дорогих брюках. Идеально начищенные ботинки, сделанные на заказ, расплываются перед глазами. Давид. Пришел поглумиться? Дерзко вскидываю подбородок, собираясь защищаться, но вижу на его жирной морде лишь брезгливость. Ему неприятен мой вид, мой запах. Он явно ненавидит меня и моих сородичей. Теперь, когда он считает меня слабой, беспомощной и доведенной до грани, не лучший ли момент отомстить? Кинуться вверх стремительно и прокусить шею, артерия на шее у людей такая хрупкая. Меня тут же расстреляют, но, возможно, и Давид не выживет... Нет, нельзя поступать так опрометчиво. Меня учили не этому, в мою подготовку вложили столько сил, что я просто не имею права подвести своих наставников. В лицо летит какая-то тряпка. Чужие вещи - брюки, рубашка, грубые ботинки. - Оденься! - командует Давид и оборачивается к своим наемникам: - Жду ее в соседней комнате через минуту. Будет артачиться, стреляйте в колени. И выходит, посмеиваясь с чувством превосходства. Тварь. Одеваюсь на глазах у мужчин, мне уже наплевать на их грязные взгляды, мерзкие ухмылочки, все это кажется мелочью, я не собираюсь давать им повод стрелять. Я не такая дура, чтобы предоставить им шанс потешаться надо мной. Идти недалеко, но даже от этих нескольких шагов меня скручивает невыносимой болью. Люди Давида знают толк в пытках. При этом не нанесли мне ни единого серьезного удара, но все тело болит, каждая мышца ноет. Голова кружится, в глазах щиплет, в горле выжженная пустыня. Но я обо всем забываю, как только мой взгляд натыкается на избитое бездыханное тело, висящее на стене помещения. Кейсер! Только спустя минуту я понимаю, что он дышит, что он жив, но жизнь едва в нем теплится. Со злостью смотрю на Давида, не в силах подобрать слова, такое ощущение, что я проваливаюсь под землю, где оглушительный шум и вакуум не позволяют мне даже дышать. Но говорить мне не приходится, потому что Давид, сложив руки перед собой в замок, с интересом смотрит на меня и начинает свою речь: - Любопытно, если самец умрет, то с самкой происходит то же самое? Ты чувствуешь его боль как свою? Как действует ваша связь? Отвечай! - Если так хочется узнать, откройте энциклопедию про оборотней, - парирую со злостью, мысленно умоляя Кейсера очнуться. - Смешно... - совершенно невеселая улыбка растягивает губы Давида. - Мы, конечно, можем все это проверить опытным путем, но у меня нет ни времени, ни желания тратить на вас столько усилий. Есть гораздо более простые и привычные способы выяснить правду. Удивительно, как долго держится твой напарник, - с некой толикой уважения протягивает он, а меня передергивает от ярких картинок в мозгу, так как вижу на теле Кейсера ожоги, порезы и ссадины.

– Жаль, что я не могу завербовать вас обоих в свою армию, - с сожалением произносит Давид, и я с удивлением на него смотрю. - Два таких экземпляра… Но я всегда опасался неизвестных мне существ. Ваша логика мне непонятна, ваша природа слишком отлична от нашей, хотя есть и исключения из правил. Миром правят деньги, не так ли, Дина? – приподнимает он бровь, улыбаясь вошедшей к нам гадине. Она подходит к нему и собирается обнять, но он, брезгливо поморщившись, отступает на шаг. Дина недоуменно хмурит идеально вычерченные брови, в глазах немой вопрос.

- Не терплю предателей. Единожды продавшись, они только и ждут, что им кто-то предложит большую сумму, за которую они продадут мать родную. Был у меня однажды такой партнер… С той поры я зарекся кому-то слепо доверять и ненавижу падальщиков.

- Я? Вы обо мне?.. – лепечет Дина, с ее лица мгновенно слетела надменность, она в полной растерянности. - Но я не собираюсь вас предавать! Что вы такое говорите!

- Сказала та, кто предала свое собственное племя… Ты даже не падальщица, а просто ничтожество. Ни то ни се. Люди никогда не примут тебя как свою, а для волков ты теперь заклейменная изменница.

- Что вы со мной сделаете? – ее голос дрожит, она уже поняла расклад и осторожно пятится назад, но все бесполезно, ее судьба уже решена.

Короткий повелительный кивок головой, и люди Давида бросаются выполнять его безмолвный приказ, куда-то уволакивая Дину. Я слышу ее крики о помощи, шум, возню, но, вместо того чтобы испытывать злорадное удовлетворение, чувствую дрожь, пронизывающую с ног до головы. Мне не жаль Дину, нисколько - она получила по заслугам - просто пытаюсь понять, зачем Давид так явно демонстрирует мне свою жестокость.

Я и без этого знаю, что мне не жить.

- К чему это представление? - глухо спрашиваю я, глядя исподлобья. - Хотите меня запугать?

- А ты испугалась, Алекс? Очень сильно удивлюсь, если это так. Она же сдала вас с потрохами, ты должна радоваться, что моими руками отомстила предательнице.

- Вам, как я вижу, нравится купаться в крови своих врагов.

- Врагов? Думаешь, я что-то имею против оборотней? Ничего подобного. Да, да, я понимаю, о чем ты хочешь спросить, о твоей семье. Так и вижу этот вопрос в твоих глазах. Понимаю, что ты ненавидишь меня, но я ведь не отвечаю в полной мере за действия своих людей, только отдаю приказы. Бизнес – это всё, что меня интересует, а эти двое… они всего лишь превысили свои полномочия при выполнении задания, увлеклись.

- Судя по всему, вас не мучает совесть, очень удобно все оправдывать целями бизнеса! – не выдержав, срываюсь на крик. Для Давида убийство моей семьи – лишь незначительный рабочий эпизод. Непостижимо. Хотя чего я ждала?

- Да что ты понимаешь, глупая девчонка! Ты не знаешь, что такое – отвечать за сотни людей, платить им деньги, быть покровителем их семей, они все от меня зависят. И потерять тот или иной контракт – это не просто упустить возможность заработать, но и финансовая ошибка, которая будет стоит миллионы и покажет меня плохим дельцом. Я потеряю уважение, моей деловой репутации будет нанесет удар. И вот теперь скажи мне, Алекс, что я должен сделать с вами? Вы обманули меня, вторглись на мою территорию со своими тайными целями, влезли в доверие к моим дочерям. Мне нужна более подробная информация, откуда мне теперь ждать удара. Мой бизнес сосредоточен на половине земного шара. Если мной заинтересовалось сообщество оборотней и направило двух своих агентов, это повод для беспокойства. Правда, не таких уж и хороших агентов… - морщится он, со скучающим видом переводя взгляд на Кейсера, все еще подвешенного за руки к стене, потом снова смотрит на меня, очевидно ожидая, что я начну спорить по поводу своей компетенции.

Но вместо этого я, сглотнув комок неприязни, хрипло прошу:

- Дайте воды…

- Воды? Даже ничего не скажешь в ответ на мои слова? Я распинался здесь без малого десять минут, а ты можешь только попросить воды?

- Вам нужно было выговориться, вы это сделали, - жму плечами, - а мне нужна вода и совсем ни к чему ваши откровения. По всей видимости, вы очень одиноки, Давид, раз приходится делиться наболевшим с собственной пленницей, перед тем как убить ее.

- А ты не так проста, как казалось… - с уважением кивает он головой, а после подозрительно щурится. – Понимаю, понимаю, хочешь знать, какую судьбу я тебе уготовил? Честно? Еще не решил. Убить – слишком просто, но и отпустить не могу, а делать зверюшкой для своих людей? Я слишком гуманист. И не надо на меня снова так смотреть! Хочешь, устроим поединок между тобой и убийцей твоей семьи? Будет справедливо. Ты согласна, Алекс? Победишь его в равной борьбе без оружия, я оставлю тебя в живых у меня на острове. Как тебе такая перспектива?

- Я слишком измотана, чтобы драться сейчас, - говорю кротко, просчитывая в мыслях варианты развития событий. Зачем Давид все это делает?! С другой стороны, пусть лучше так, чем убьет на месте немедленно. Кейсер, очнись же! Подскажи мне, как правильно поступить!

Будто услышав мою мольбу, Кейсер с трудом открывает глаза, болезненно морщится, окровавленные губы едва шевелятся. Все мое существо стремится к нему, я с силой сжимаю зубы и кулаки, чтобы не броситься к нему, но чутко ловлю вибрации, исходящие от Давида. Встрепенувшись, он подходит к Кейсеру с довольным видом.

- Быстро очухался! Такую бы выносливость моим парням! Хочу полюбоваться на вас в действии. Двое ослабевших оборотней против двух моих людей? Или четырех? Что думаете? Пожалуй, на таких нелегальных боях можно даже будет делать большие деньги!

- Ваш хваленый бизнес пострадает, если вы запятнаете себя нелегальными боями, - подсказываю ему с умным видом, дабы опустить с небес на землю. Хмыкнув, Давид переводит задумчивый вид с меня на Кейсера и наконец решительно кивает.

- И то верно. Одного показательного боя будет достаточно. Не сомневаюсь, что мои люди меня не посрамят, я набираю только самых лучших! Кейсер, ты слышал наш разговор с Алекс, не притворяйся, - не вопрос, а утверждение, которое Кейсер встречает с холодной яростью в глазах, шумно выпуская из ноздрей воздух.

- Двое против одного, - говорит резко, не глядя на меня, - а ее отпустишь.

- Среди волков феминизм не развит? Это освежает! – забавляется Давид. – Нет уж, не лишай меня удовольствия посмотреть, как твоя женщина дерется. Послушайте, мне неинтересно видеть, как вы бултыхаетесь в луже крови после двух минут драки. Отдохните, пополните силы. Встретимся через несколько часов, - заявляет он и оставляет нас с Кейсером наедине.

Я ожидаю, что меня снова скуют, но вместо этого конвой ведет нас с Кейсером в небольшую комнату, какое-то помещение для персонала, судя по скудной обстановке и отсутствию окон. Вот тебе и забота о сотрудниках, которой так кичился Давид. Я быстро вхожу внутрь помещения, а Кейсера заносят следом и сваливают грудой на кровать и тут же уходят, не забыв накрепко запереть дверь.

Кидаюсь к Кейсеру, стонущему от боли, начинаю осторожно ощупывать его раны, рассматривать каждую, ощущая как свою, чувствуя, что плачу из-за его страданий, слишком живо представляя, как были нанесены те или иные телесные повреждения. Как же он будет драться?!

- Алекс, успокойся, со мной все в порядке, уже запустилась регенерация, - спешит заверить меня Кейсер, подтаскивая к себе и укладывая рядом. – Ты в порядке? Что они сделали с тобой?

- Ничего, совсем ничего, - шепчу его в шею, вдыхая ни с чем не сравнимый любимый аромат и ощущая, что счастлива в этот самый миг, даже если наши объятия – последние в жизни. – Ты слышал, что говорил Давид? Нас предала Дина. Представляешь? Кажется, она сдала и Алисию с Эрриком… Чертова тварь!

- Слышал, а насчет Дины ничуть не удивился, - говорит горько, сжимая с силой меня в объятиях, - такие, как она, всегда существовали и будут существовать. Не думай о ней, нужно попробовать набраться сил. Возможно, получится сбежать, но мы должны быть начеку, чтобы воспользоваться любым предоставившимся шансом, - шепчет тихо-тихо, щекоча теплым дыханием ухо.

- Кейсер, у тебя есть план? – спрашиваю с надеждой, вспыхнувшей в груди робким сиянием.

- Конечно, малышка, конечно… - отвечает он как-то слишком быстро, и я закусываю до боли губу, понимая, что он солгал только ради того, чтобы меня успокоить.

- Когда мы выберемся отсюда, что сделаем в первую очередь? – улыбаюсь сквозь слезы, гладя любимого по щеке. Хочу пофантазировать напоследок, чтобы только не думать о смерти.

- В первую очередь... дай-ка подумать… Как тебе идея отправиться на необитаемый остров, где только ты, я и лес, в котором можно без утайки обращаться и вместе выть на луну?

- Кейсер, - смеюсь в кулак, представив эту картину, и с притворной укоризной говорю: - Воют на луну только старики, эта традиция давно канула в лету. Но на остров я согласна! О большем я и не мечтаю.

- Тогда, Алекс, закрой глаза и представь наше будущее…

Исполняю его команду и чувствую, как на меня нисходит умиротворение. Здесь и сейчас, окутанная теплом своего мужчины, я понимаю, что мысли о скорой кончине растворяются в неге и счастье. Пять минут, всего лишь пять минут, и я буду готова бороться за наше общее будущее…