Глава 30

Захожу в дом. На часах – восемь вечера. Охрана доложила: территория спокойна. Протокол работает. Снимаю пиджак, вешаю на спинку стула. Тишина. Только слабый треск камина и еле уловимый запах моей девочки. Он тянется по дому, оседает на коже, как пепел. Уютный, тёплый. Прохожу в гостиную. Свет от огня мягко разливается по комнате. На ковре – она. У пледа, прямо у очага. Лежит на боку, укрывшись, волосы растрёпаны, пальцы сжаты в подушку. Дышит глубоко. Слишком глубоко для сна. Зверь внутри замирает, но с подозрением. После больницы на полу, не хорошо. Подхожу ближе. Она чувствует – шевелится, открывает глаза. Смотрит прямо. И сразу – улыбается. – Привет, – голос хрипловатый от сна. Мягкий. – Почему ты тут? – сажусь в кресло напротив. Не прячусь от её взгляда. Удерживаю. – Скучно, – отвечает просто. Потягивается под пледом, как котёнок. Хочется рявкнуть. Поднять. Отнести в постель. Сказать, что пол – не место для неё. – Скучно, говоришь? – прищуриваюсь. – Может, стоит ввести тренировки и вечером? Она морщится. – Нет уж. Мне хватает твоих бойцов днём. – Моих? – А чьих же ещё? – усмехается, подтягивая плед выше. Губы прикусывает. Ловит мой взгляд – и не отводит. Зверь внутри выпрямляется. Ему нравится этот взгляд. – Тебе холодно? – спрашиваю. – Уже нет, – отвечает, но я всё равно накрываю её вторым пледом, что лежит рядом. Пальцы касаются её плеча – и внутри всё стягивает в один тяжёлый узел. Молчит. Смотрит. Чувствует. – Я… – она запинается, потом выдыхает. – Не хочу есть одна. Поужинаем вместе? Молчу. Она тянется. Сама. Не по приказу. Не из страха. – Ты должна была поесть раньше, – говорю наконец. – Врач оставил предписание. Регулярное питание. Тебе нельзя пропускать приём пищи. – Я знаю. Просто… хотелось, чтобы рядом кто-то был. Это простое объяснение бьёт сильнее, чем любая угроза. Потому что теперь я не просто её защитник. – Хорошо, – киваю. – Но ты ешь. Нормально. Без разговоров про “не голодно”. Я прослежу. – И ты поешь? – Вместе, – подтверждаю. Она улыбается. Разогрел еду, поставил на стол – две тарелки с пастой, морепродукты, соус с базиликом. Салфетки, сок в графине, две тарталетки с сыром и зеленью, и маленькое пирожное в середине – сладкое, мягкое, как она. Она сидит напротив. В спортивной кофте, волосы собраны, взгляд внимательный. Голодна. Но ждёт. – Приятного аппетита, – говорю коротко. Она улыбается, берет вилку. – Спасибо, что согласился. – Ты должна есть. И не одна. Это разумно. – Иногда ты пугающе рационален, – тихо говорит, пробуя пасту. – Кто-то должен сохранять холодную голову. Мы едим молча пару минут. Только звуки посуды и потрескивание огня за дверью. – Кстати, – она поднимает глаза, – я не успела сказать. Там… в комнате. Это всё ты выбирал? – Нет. Она хмурится – и я позволяю себе усмешку. – Я дал список. Размеры. Указал стили. Цвета – исключил всё вызывающее. Дальше работали профессионалы. Но я проверил каждую позицию. Пауза. – Ты недовольна? – Нет. Наоборот. Просто… немного ошеломляет. – Что именно? – Слишком много – тихо говорит, отставляя вилку. – Через чур. В голосе нет упрёка. Только смущение. Смотрю на неё спокойно. – Не думаю. Ты же здесь не на неделю. Пауза. – И… иногда мне будет нужна спутница. На вечер. На встречу. Молчит. Вижу, как щёки наливаются розовым. Зверь внутри медленно выпрямляется. Ему нравится эта реакция. – А что за обстановка в городе? – спрашивает уже осторожно. – Непростая, – отвечаю отстранённо, глядя в бокал. – На улицах сейчас… не спокойно. – Опасно? – наблюдает за мной. – Да, – решаю не вдаваться в детали Она молчит пару секунд. Потом, будто решившись, смотрит прямо: – У нас через шесть дней выпускной. Мне можно пойти? Глаза – как у оленёнка. Большие, открытые, прозрачные. Зверь внутри замирает. Подкупается. Он хочет сказать «нет». Оставить рядом. Спрятать. Но я – не только зверь. Нам нужно доверие. Если хочу, чтобы она оставалась рядом добровольно – должен отпускать. Хотя бы на шаг. А ещё – завтра ей исполняется восемнадцать. И с этого момента… многое изменится. – Если поедешь со мной – можно, – говорю медленно. Смотрю, как её плечи расслабляются. – Но только при усиленной охране. Ни шагу без сопровождения. – Ты пойдёшь со мной? Голос едва слышен. – Да. Её улыбка – не просто благодарность. Это первый шаг. К тому, что она начинает мне верить. А я – начинаю бояться, как сильно она уже для меня значит. Мы остановились у двери её спальни. Дом затих. Ни шагов, ни голосов – только ровное дыхание, только её глаза, тёплые от огня и чего-то ещё. Я медлю. Она чувствует это – замирает, не торопится открыть дверь. – Я уеду рано утром, – говорю негромко. – И хотел… успеть кое-что сделать до этого. Вытаскиваю из внутреннего кармана небольшую коробочку. Тонкую, почти потерявшую цвет от времени. Кладу на её ладонь. – Открой. Она делает это осторожно, словно боится сломать что-то важное. Внутри – медальон. Старое серебро с мягким блеском. Старинный узор – стёрт местами, как будто кто-то носил его всю жизнь. Гладкая сердцевина, крошечный потайной замок. Она молчит. Только смотрит. – Это… – едва слышно. – Принадлежал моей матери, – говорю медленно, глядя на неё. – До неё – её матери. Она поднимает глаза. В них – трепет и лёгкая дрожь. – Демид… Это же… фамильная ценность… Пальцы скользят по медальону, как будто она чувствует его историю. – Да. – Молчу на мгновение. – И он передаётся только одной. Той, что разделит со мной жизнь. Слова ложатся между нами, как шаг за грань. Ничего не требуется объяснять – всё уже сказано. Она дышит неровно. В уголках глаз – напряжение, которое не может скрыть. – Я… – шепчет. – Но я же не… Беру медальон из её рук. Цепочка чуть звенит, когда разворачиваю её к себе спиной. – Не говори ничего. – Мой голос тише, чем обычно. Грубее. – Просто… позволь мне. Она не двигается. Стоит, чуть опустив голову, пока я застёгиваю цепочку у неё на шее. Мои пальцы задерживаются на коже – тёплой, уязвимой. Слишком близко. Слишком важно. – Ты – мой мир, – произношу почти шёпотом. – Я уже не смогу жить без тебя. Она смотрит прямо в глаза. Не отводит взгляда, не торопится. Просто стоит напротив, и в этом молчании – вся правда. Дышит чуть чаще, чем обычно. Серебряный медальон лежит у неё на груди, поблёскивая в мягком свете. – Демид… – голос тихий, будто прошёл сквозь тысячу мыслей. – Спасибо. Её ладонь касается моей. Тонкие пальцы, тёплая кожа. Она не отдёргивает руку – наоборот, чуть крепче сжимает. И прежде чем я успеваю ответить, она делает то, чего не ожидал. Наклоняется. Медленно, будто боясь разрушить тишину. Её губы касаются моих. Легко, почти невесомо. Поцелуй – неуверенный, робкий, но в нём нет сомнения. Он – её. На мгновение всё останавливается. Нет протокола. Нет охраны. Нет угроз. Только она. Только этот короткий, почти невинный момент. Когда она отстраняется, в глазах – растерянность. Щёки залиты румянцем, дыхание сбито. Она будто ждёт от меня границы. Возврата к дистанции. Но я не отступаю. Поднимаю руку, аккуратно откидываю с её щеки прядь. Смотрю в глаза. Касаюсь подбородка. Тишина между нами больше не пугает – она полна смысла. – Не извиняйся, – говорю тихо. – Я ждал этого.