Глава 52

Мы прибыли точно по времени. Старый дом стоял на отшибе, серый, тёмный, будто сам спрятался от чужих глаз. Воздух – густой, сырой, пахнет древесной пылью и хвоей. Тихо. Слишком. Не место для встречи – точка сбора. Рубеж. Последний перед тем, как переступить границу территории Ярового. Выхожу первым. Позади – Станислав и Илья. Остальные рассыпались по периметру – наблюдают, не вмешиваются. Мы у чужой земли. А это значит – действуем по правилам. Пока. – Прямо как в старые дни, – бросает Станислав, разглядывая лес, чернеющий на горизонте. Внутри всё сжимается. Медведь не молчит, не отступает. Он гудит, как буря под кожей. Метка на Мире – теперь она во мне. В каждом дыхании. Если с ней случится хоть что-то… я сровняю эту стаю с землёй. Без сожаления. Дом внутри – пустой, но готовый. Комнаты – под хранение, под отдых, под короткую передышку. На столе – карта. Рядом – оружейный кейс. Дорохов уже сверяет данные, разложил бумаги, работает быстро, как всегда. – Они ждут? – спрашиваю. – Да. Яровой предупредил. Говорить будет только с тобой, – отвечает Илья. – Разумеется, – усмехаюсь. – С кем ещё ему попрощаться, как не со мной? Станислав приближается к карте, бегло оглядывает метки. – Войдём вдвоём. Остальные – по периметру. Если дёрнется – замкнём кольцо. – Не дёрнется, – мрачно бросаю. – Он не дурак. Он знает, за что мы идём. Беру планшет. На экране – лицо. Архивное фото. Алексей Яровой. Моложе. Злее. Тогда – просто сын альфы. Сейчас – беглец, убийца, тень с окровавленным следом. Он разрушил баланс, перешёл черту. И я пришёл за ним. До стаи добрались без проблем. Пропуск сработал чисто, охрана ждала, всё – без суеты. Территория у пум – не деревня и не глушь, как у многих. Здесь – порядок, вычищенный до блеска. Камеры, ровные дороги, даже архитектура – будто у цивилизованных. Но это – иллюзия. Звериныe запахи – по углам. Они прячутся за стеклом, но я чувствую их. Они знают, кто пришёл. Зал Совета встречает нас камнем и деревом. Просторно, строго, без показухи. Два трона – два хищника. Они уже ждут. Олег Яровой. Альфа. Седина гуще, плечи шире, но взгляд – остался. Тяжёлый. Режущий. Пума, научившаяся ждать. Анфиса. Его жена. Такая же – грациозная, холодная, настороженная. Не мягкая – гибкая. Не добрая – опасная. В этом зале нет пустых фигур. Олег встаёт. – Чем обязан визиту Судьи? – голос ровный. Без удивления. Но глаза… они скользят. За моё плечо. На Станислава. И вот там – короткое напряжение в челюсти. – И мэр столицы. Значит, дело серьёзное. – Ещё какое, – отзывается Станислав и подходит ближе. – Мы не пришли болтать. Я не сажусь. Не предлагаю компромиссов. – Где твой сын, Олег? Тишина. В зале – ни дыхания. Только лёгкий, почти незаметный вздрагивает край уха Анфисы. Но я вижу. Я замечаю всё. – Мой сын погиб, – отвечает Олег, будто читает текст. Чётко, без эмоций. – Я сам кремировал его тело. Я смотрю. Долго. Не моргая. Не верю. И он это знает. Если бы хоронил – не говорил бы так. Даже зверь воет, когда теряет своё. А он – молчит. Холодно. Выучено. – Не заставляй меня применять силу, – выдыхаю, делаю шаг. Он чуть напрягается, будто улавливает запах. Понимает – перед ним не политик. Перед ним – хищник. – Ты забыл, кто я, Олег? Я не тот, кто проверяет. Я тот, кто ставит точку. Тишина в зале – гулкая, как эхо перед бурей. Атмосфера сгущается. Воздух – тяжелее. – Пока я молчу. Пока. Но твой сын – не просто беглец. Он часть цепи. И она уже на пределе. Одно движение – и порвётся. Вместе с вашей стаей. Яровой не отвечает. Его глаза ищут слабость – моей, своей, чужой. Но здесь нет слабых. – Найди его сам. Или я начну искать. А когда начну – спрашивать буду с тех, кто рядом. Анфиса встаёт. Её движение – будто вода льётся, но когти уже вонзились в подлокотник трона. – Демид… – голос мягкий, почти ласковый, но внутри – сталь. – Мы надеялись, что ты оставишь мёртвых мёртвыми. Я смотрю ей прямо в глаза. – А я не верю в смерть без тела. Пауза. Молчание. И только шаг за дверью ломает момент. Даниил. Младший брат. Самодовольный, дерзкий, слишком уверенный. – Зря приехали, – бросает он. – Алексей мёртв. – Он сбежал. Нарушил закон. И ты знаешь, где он, – отвечаю спокойно. – Может, ты сам что-то перепутал, судья. Охрана пум делает шаг вперёд. Не по приказу – по инстинкту. Защита. Готовность. Станислав рычит. Глухо, низко. Это предупреждение. Земля будто отзывается. – Стоять, – бросает он. – Мой город тонет в крови. Он замолкает. Сдаёт сцену мне. Я делаю шаг вперёд. Медленно. Давя воздух. – А твой сын играет в бога. Устраивает зачистки. Убивает. Нарушает договор. Поворачиваюсь к Даниилу. Хватает одной секунды. Пальцы сжимаются на его горле. Он не успевает вдохнуть. Анфиса взвизгивает. Вскрикивает. Я не слушаю. – Я не разговаривать приехал, – рычу, глядя в глаза Олегу. – Я пришёл за правдой. Станислав не двигается. Он – рядом. Но не тень. Если дойдёт до боя – он будет драться со мной. – Ты знаешь, что всё это – ложь. – уже тише. Прямо в глаза. – И ты знаешь, чем всё закончится, если я начну копать. – Мальчик ни в чём не виноват… – хрипит Анфиса. Шаг. Её голос – с надрывом, с дрожью, но в нём – не каприз, не женская истерика. В нём – материнский зверь. Страх, перемешанный с яростью. Поздно.