Глава 54

За окном слышалось пение птиц. Но в комнате всё ещё было полутемно и жарко. Воздух стоял густой, будто тёплое одеяло укрывало сверху. Потянулась – и тут же почувствовала: меня крепко прижимают к себе. Массивное, горячее тело. Узнаваемое. Родное. Демид. Тихонько повернулась, стараясь не разбудить. Он спал, лицом ко мне. Чуть нахмуренный лоб, глубокое дыхание, расслабленные пальцы. Вернулся. Целый. Без царапины. И почему я вообще боялась, что он придёт потрёпанным? – Долго будешь на меня смотреть? – сонный, чуть хриплый голос вырывает меня из мыслей. – Сколько захочу, – улыбаюсь, не прячась. В следующее мгновение он уже сажает меня на себя, ловко, будто и не спал вовсе. Прижимает за талию, скользит пальцами по спине, глядя прямо в глаза. – Всё хорошо? – спрашивает серьёзно. – Да. – Киваю. – А ты? – Приехал поздно, ты спала… Не стал будить. – берет мою руку, прижимает к губам, целует каждый палец, один за другим. Потом тянет ближе, и поцелуй уже совсем другой – глубокий, жадный. Страстный, как будто не видел меня вечность. – Ты хорошо себя чувствуешь? – шепчет в ухо, дыхание горячее, как и его ладони на моей коже. – Да, – чуть сбивчиво, – а что? Он смотрит с привычной внимательностью, но просто кивает: – Просто спросил. И в этом «просто» я почему-то чувствую больше, чем в любом «я люблю тебя». Немного утренней ласки и совместный душ возвращают меня в мирное состояние.. Тепло, вода, его руки – всё переплелось в одном большом “мы”. К завтраку спускаюсь бодрая, волосы ещё чуть влажные, на губах – усталая, но счастливая улыбка. В столовой уже сидят Сабина и Станислав. – О, а вот и наши молодожёны, – потягивается Станислав, урчит почти по-львиному, в голосе – лукавое довольство. – Садись, завтракать пора, – улыбается Сабина и машет рукой. – Принесите, пожалуйста, ещё один комплект приборов Она выглядит такой же сияющей, как и я. Кажется, в этом доме счастье подаётся вместе с омлетом и горячим кофе. – Мы вроде не женились, – бросаю взгляд на Демида, прищурившись. Он лишь усмехается, совсем по-мужски, с тем самым взглядом, в котором больше смысла, чем в словах. – По нашим правилам, – вступает Сабина, – метка пары – это не хуже обручального кольца. Даже, я бы сказала, куда серьёзнее. – Ах вот оно что… – протягиваю, переводя взгляд на своего… оказывается, уже мужа. – Значит, всё-таки женаты? – Если ты хочешь, – спокойно, почти торжественно отвечает Демид, – мы устроим свадьбу. Настоящую. Со всеми традициями. И клянусь, ты не сбежишь с неё. Я улыбаюсь, чувствуя, как щеки наливаются теплом. – Эй, влюблённые, – с усмешкой вставляет Станислав, ставя чашку на стол. – Романтика – дело хорошее, но не сейчас. Сначала разберёмся с тем, что висит над городом. А потом хоть в ЗАГС, хоть в отпуск на год – ваше дело. – В отпуск на год – это хорошо, – мурлычет Демид, делая глоток кофе. – А ты сможешь? – приподнимаю бровь, глядя на него. Он усмехается, не отводя взгляда: – Нет. И в этом “нет” – всё: и честность, и привычка держать всё под контролем, и то, что даже в отпуске он всё равно будет думать о нас, о стае, о городе. Сабина смотрит на нас тепло. Её рука мягко ложится на плечо Станислава – спокойное, невесомое касание. Затем она уходит, не спеша, почти бесшумно, растворяясь в заботах – детей нужно собрать, проводить, обнять. Мы с Демидом поднимаемся чуть позже. Собираем вещи в тишине. Не натянутой – домашней. Той самой, в которой не нужно говорить. Всё уже сказано. Всё понятно. У двери я обнимаю Сабину. Тепло. С благодарностью. – Спасибо, – шепчу. Станислав коротко хлопает Демида по плечу: – Береги её. – Всегда, – просто отвечает он. Без пафоса. Без лишнего. Машина уже ждёт. Сумки в багажнике. Мы садимся. Двери закрываются. Город встречает нас молчанием. Словно затаился. Словно знает – впереди что-то меняется. Смотрю в окно. Всё знакомо: улицы, дома, лица. Но ощущение дома приходит не сразу. Оно… задерживается где-то на краю. Рядом – Демид. Его пальцы касаются моей руки – легонько, мимолётно. Как будто случайно. Но в этом прикосновении – не нежность. Напряжение. Задержка дыхания. Сигнал. Он молчит. Но я чувствую: внутри него – тревога. Недосказанность. Тень. Значит, что-то ещё не решено. Глеб и Артём спереди ведут себя непривычно тихо. Без привычных шуток, без разговоров на перебой. Иногда бросают на меня взгляды – внимательные. Словно пытаются что-то понять. Или проверить, что уже поняли. – Босс, а Мираслава теперь может спортом заниматься? – Глеб говорит с ленивым равнодушием, но смотрит при этом цепко – на меня, потом на Демида. – В меру, – отвечает тот, не отрывая взгляда от планшета. В голосе – сталь. И это не рекомендация. – Отлично, – Глеб потирает ладони. – Интересно, как ты теперь двигаешься. Я усмехаюсь, легко приподнимая подбородок: – Вам не терпится? Что ж, посмотрим, кто кого сегодня удивит. – Вот это настрой, – Артём хлопает в ладоши. – Прямо мурашки пошли. Через полчаса мы на матах. Всё как всегда, и в то же время – иначе. Глеб чуть быстрее обычного. Артём – осторожнее. Проверяют. Тестируют. Но делают это аккуратно, будто не хотят пугать. Первый заход – Артём. Я ловлю его движение раньше, чем он решается на бросок. Обхожу сбоку, ставлю подножку. Он падает, смеясь: – Всё. Нас размазали, брат. Это конец. – Не так быстро, – бросает Глеб и сразу идёт в атаку. Но я вижу его ещё до того, как он дёрнулся. Двигаюсь, будто заранее знаю, куда он пойдёт. И сажаю его в партер. Мягко, точно. – Сколько прошло? Неделя? – шипит он. – А уже вот так? – А ты слабее стал? – улыбаюсь. Сердце бьётся часто, но приятно. Тело живёт по-новому. В каждой клетке – сила, лёгкость, уверенность. Артём подходит ближе. Смотрит внимательно. В голосе – спокойствие, но взгляд – ищущий. – Всё нормально? Голова не кружится? – Нет. Наоборот. Впервые за долгое время… легко дышится. Он переглядывается с Глебом. Театрально моргают, и в унисон: – Тогда продолжаем! Но я чувствую: стали бережнее. Паузы – длиннее. Контакт – мягче. Словно не хотят навредить. Словно берегут. Через сорок минут мы сидим на краю мата. Усталые. Мокрые. Довольные. И немного тише, чем обычно. – Ты точно не устала? – спрашивает Глеб. Его бровь приподнимается чуть-чуть – почти незаметно. – Всё нормально, – хмурюсь. – Почему вы так на меня смотрите? – Просто, – говорит Артём. – Ты теперь немного… другая. У тебя новое тело. Нужно прислушиваться. Я киваю. Машинально. Но внутри – дрожь. Небольшая. Вспышка. Они знают. Или почти уверены. Но не говорят.