Эпилог

– Александр! – зову с террасы, придерживая Агату на руках. – А ну слезай с дерева! Я сказала – обедать! В ответ – только звонкий смех и треск веток. Сын мчится вверх по стволу, как белка, игнорируя все законы гравитации и здравого смысла. – Демид, – устало бросаю, – скажи своему сыну, что мама в доме – не просто часть интерьера. С крыльца, с чашкой чая в руке, мой муж поднимает взгляд. Вздыхает. Откладывает книгу на стол. – Александр, – спокойно, но с той самой ноткой, после которой даже взрослые спешат подчиниться. – Я уже начал считать? – Нет, пап, – раздаётся сверху. – Считаю. Один. И всё. Александр уже спрыгивает вниз – быстро, но с видом, будто сам так и планировал. Демид смотрит на меня, чуть приподнимает бровь. Мол, довольна? – Вот видишь, – шепчу Агате, – твой папа и слова не скажет – уже порядок. Дочка хлопает в ладоши. Ей всего год, но характер в ней – железный. Вся в отца. Только глаза – мои. Демид подходит и берёт её на руки. И всё. Альфа растворяется. Остался только папа. Нежный, надёжный, совершенно беззащитный перед этой крошкой. – Принцесса, – улыбается, прижимая её к себе. – Кто у нас тут проголодался? – Я! – выкрикивает Александр, вбегая в дом. – Я тоже принц! – Принцы не висят на деревьях, когда мама зовёт, – строго отвечает Демид. – И за принцессами не повторяют. – Мам, – оборачивается ко мне сын, – ну скажи ему, а? – А ты попробуй поспорить, – усмехаюсь. Агата щекочет отцу бороду, хихикает. Демид улыбается, укачивая её на руках. – Ну что, мои дикари, марш к столу, – командует он. – А ты? – поднимаю бровь. – У меня важная миссия, – целует дочку в макушку. – Уложить маленькую принцессу спать. Я смеюсь, наблюдая, как он уносит её в дом. Судья. Альфа. Зверь. Но стоит взять на руки дочь – и становится мягче шёлка. Мы с Александром накрываем на стол, а из комнаты наверху слышен голос Демида – сказка, убаюкивание, тихий смех. Через несколько минут он возвращается. Подходит ко мне, кладёт ладонь на талию – тёплую, сильную, знакомую. – Он весь в тебя, – улыбаюсь, целуя его в висок. – А вот Агата унаследовала твой характер, – отвечает он. – Взгляд у неё взрослый, а упрямства – на троих. – Но ты же не будешь, как мама, охотницей, правда? – шепчет дочке, которая уже почти спит на плече. – Будешь папина принцесса. Тихая, послушная… домашняя. Агата хмурится даже во сне. Мы оба смеёмся. – Опоздал, – качаю головой. – Уже хищница. Просто в платьице. Он целует её в лоб, прижимает ближе. – Ну хоть не в броне, как мама. Я смеюсь. Он улыбается, и, с ленцой в голосе, продолжает: – Нет, моя принцесса, ты охотницей не будешь. С нас мамы хватит. – Демид… – ворчу, расставляя столовые приборы. Он делает вид, что не слышит. – А что – Демид? – невинно поднимает брови. – Глеб уже доложил, что тебе снова предложили возглавить отдел охотников. – Я ещё не согласилась. – Но и не отказалась, – подхватывает он, сжимая губы. – Потому что ты не имеешь права решать за меня, – поднимаю подбородок. Он смотрит на меня тем самым взглядом, от которого когда-то у меня дрожали колени. И, если честно, до сих пор дрожат. – Мира, у тебя двое детей. Одна только-только начала ходить, второй – уже по потолку собирается прыгать. И муж, между прочим, который не готов снова видеть тебя в роли мишени. – Демид, ты сам судья. Опасности у тебя не меньше. – Родная, я тебя просто запру в спальне. – Не выйдет. – Ещё как выйдет. Хотя бы до тех пор, пока не родишь третьего, – усмехается Демид и, будто бы случайно, проводит рукой по моей спине. Обед проходит удивительно мирно. Даже Саша не спорит – поедает суп с видом голодного медвежонка и прислушивается к каждому слову Артёма и Глеба, как будто они готовят его к чемпионату мира. После – я поднимаюсь наверх. Агата уже уснула. Укладываю её в кроватку, тихо пою пару строк и, не успев выйти, вдруг ловлю себя на мысли: хочется прилечь рядом. Всего на минуту. Просто… рядом. Распластавшись на постели, чувствую, как за плечами растворяется усталость. Ещё бы чуть-чуть – и я бы уснула. Но дверь тихо скрипит. Шаги. Тепло. – Вот тут ты на своём месте, – слышу знакомый голос, и он садится рядом. Наклоняется, целует в шею. – В моей спальне. В нашей кровати. В голосе – то особенное: тяжёлое дыхание, насыщенное томлением, в котором сразу распознаётся он. Мой мужчина. Мой альфа. Мой зверь. Я оборачиваюсь, тянусь к его щеке. – Демид, скоро гости, – шепчу, едва не прикасаясь губами. – Мы успеем, – отвечает он, и в этих двух словах – всё. Не спешка. Не страсть. А право. На близость. На дом. На нас. И когда он тянет меня к себе – всё остальное, правда, становится неважным.