ГЛАВА 15

Полина

Утро встречает меня почти осязаемой тишиной в спальне Гордея.

Первое, что чувствую — остаточное тепло на соседней половине огромной кровати и успокаивающий аромат хвои.

Но самого Бероева рядом нет.

Невольно зажмуриваюсь от яркого света. Шторы распахнуты, окно приоткрыто. И в памяти — черная дыра!

Помню, как мы приехали сюда… помню его ласковые руки, снимающие мои кеды. Потом он отправил меня в свою спальню, а сам лег на диван. А дальше — провал.

— Гордей? — шепчу, голос срывается на хрип.

Приподнимаюсь на локтях. Осматриваюсь.

И тут из груди вырывается судорожный вдох. Моя медведица испуганно забивается в самую глубину души.

Комната выглядит так, будто здесь прошел хан Мамай. Роскошный шкаф-купе из темного дерева, которым любовалась вчера перед сном, теперь изуродован. Одна из зеркальных створок отсутствует, а на деревянной панели отчетливо видны борозды.

Словно огромный зверь в ярости полоснул по нему когтями. Светлые обои у двери клочьями свисают со стены, обнажая серую штукатурку. Тяжелое кресло в углу перевернуто.

В воздухе до сих пор висит едва уловимый запах гари и… серы? Морщусь.

— Боги… что я натворила? — прижимаю ладони к щекам. Пальцы ледяные.

Что-то изменилось. Судя по разрушениям, Гордею пришлось защищать меня от самой себя или… от чего-то очень опасного!

Соскальзываю с постели. Прямо в пижаме топаю в сторону кухни. Босая, едва касаясь пятками холодного паркета.

В голове крутятся самые страшные картинки: Гордей, истекающий кровью на полу. Или, что еще хуже, смотрящий на меня с ненавистью и страхом.

Но реальность сбивает с толку.

На кухне подозрительная идиллия.

Гордей в одних боксерах стоит у плиты. Взгляд цепляется за мощную спину с бугрящимися мышцами. Рот наполняется слюной, но тут я замечаю на его руках глубокие царапины.

Бероев что-то насвистывает себе под нос, сосредоточенно орудуя лопаткой.

— О, спящая красавица! — оборачивается медведь, и на его лице расцветает наглая обезоруживающая улыбка. Никакого страха. Только хитрый прищур. — Вовремя! Питательный медвежий завтрак почти готов!

Замираю, во все глаза глядя на гору еды. На огромной сковороде шкварчит целая гора бекона, а рядом в миске — штук десять яиц.

— Гордей… ты зачем столько наготовил? — хлопаю ресницами.

Он невозмутимо разбивает очередное яйцо и отправляет на сковородку. Я специально считаю. Это шестое. Мамочки!

— Поля, не оскорбляй мой метаболизм, — Гордей театрально вздыхает, жонглируя пустой скорлупой, прежде чем отправить её в ведро. — После ночных… э-э… физических нагрузок моему медведю требуется подпитка. Пять яиц — это так, разминка. Шесть — уже неплохое начало! А если ты будешь плохо кушать, я впихну в тебя седьмое силой.

Он подмигивает, и я не выдерживаю. Прыскаю со смеху.

Спокойствие Бероева заразительно. Этот невыносимый мажор-медведь ведет себя так, будто разбитая мебель и когти на стенах ничего не значат. Так, мелочи жизни.

— Садись, Медведева. Сейчас будем возвращать тебе румянец.

Гордей ставит передо мной тарелку с идеальной глазуньей, ароматным беконом и гренками. Озорство в его глазах сменяется серьезностью.

Бероев пододвигает мне кружку с чаем. Его пальцы накрывают мои.

Меня словно током прошибает. Мощным разрядом, который уходит прямиком к низу живота.

Замираю, боясь пошевелиться. Гордей не убирает руку. Большим пальцем медленно ведет по тыльной стороне моей ладони.

— Поля… — его голос падает на октаву ниже, приобретая бархатный оттенок. — Как ты?

О чем это он? О ночи? Сопротивляться этому голосу невозможно…

— Ничего не помню, — честно признаюсь, глядя в янтарные глаза. В них сейчас столько нежности, что хочется расплакаться. — Гордей, там в комнате… кто это сделал?

Он вздыхает. Садится на соседний стул, максимально близко ко мне.

Кожу опаляет жар, исходящий от мощного медвежьего тела.

Гордей осторожно убирает выбившийся локон мне за ухо. Касается моей щеки. Прикосновение обжигает.

Внутри всё плавится, превращая мысли в розовый кисель.

— Не ты, — тихо говорит. — К тебе пытались пробиться тени. Они облепили кровать, высасывали тепло. Мне пришлось… показать им, кто тут хозяин. Не бойся, Поля. Я сильнее их. Но нам нужно что-то делать. Это не просто сны. Оно хочет убить тебя.

Сглатываю ком в горле.

— Но что мы можем сделать?! Они…

Гордей сжимает мои пальцы в своих огромных лапищах.

— Поедем к моим родителям. Прямо сейчас. Моя мать — Ткач. Она видит нити реальности. Видит, как они сплетаются и где гниют. Если кто-то привязал к тебе эту дрянь — мама это увидит. Она поможет нам распутать этот узел. Согласна?

Нам…

Внутри разливается тепло от мысли, что я не одна.

Смотрю на Бероева и понимаю, что у меня нет выбора.

Я доверяю ему. Доверяю его медвежьей силе и теплу.

— Хорошо… я согласна.

Встаю, чтобы пойти переодеться, но Гордей резко притягивает меня к себе. Крепко прижимает к широкой груди. Его сердце колотится быстро-быстро.

— Они тебя не получат… клянусь тебе.

— Спасибо, — закрываю глаза, окутанная его теплом. И внезапно вдоль позвоночника проходит волна сильного зуда. Я шиплю и выгибаюсь.

— В чем дело? — с тревогой спрашивает Гордей.

Я не знаю…

— Ничего, — отстраняюсь, — мне нужно в ванную. Умыться и зубы почистить.

Спешу подальше от Бероева и странных чувств, что рождаются внутри.

Прикрыв за собой дверь, задираю майку пижамы и чешу спину. Аллергия? Или что?

Иду к раковине, брызгаю в лицо ледяной водой. Срываю с вешалки полотенце и поднимаю взгляд в зеркало.

Сердце сначала замирает, а потом срывается в галоп.

В отражении за моей спиной стоит… она.

Девушка-призрак в рваном клубном платье.

Её кожа кажется еще более синюшной, а пустые белые глаза смотрят прямо на меня.

От ужаса не могу пошевелиться. Чувствую на коже ледяное дыхание…

Шепот раздается прямо в моей голове.

— Помоги… мне…