ГЛАВА 27

Гордей

— Я не согласен! — рычу, закрывая собой истинную. — Что это за план такой?

— Гордей, она будет в безопасности, — произносит Ксения. — Мы с Кирой разработали эту капсулу активации, чтобы проверять сверхспособности, не подвергая объект опасности.

— Объект! Моя истинная не объект, — я готов разнести тут все к чертовой матери.

Но тут Поля берет меня за руку, и вся ярость куда-то девается. Смотрю в ее чистые искренние глаза, и мой медведь падает на спину, требуя, чтобы она немедленно почесала ему пузо.

Предатель!

— Я этого хочу, — тихо произносит Полина, — у них все под контролем.

— Поля, ты уверена? — хватаю ее за плечи, заглядываю в глаза.

— Все полностью безопасно, — влезает Ксю. — Мы особыми магнитными импульсами спровоцируем проявление силы у Полины. И если эти тени или призрак среагируют на нее, то мы увидим. И сможем поймать их.

— Призрака ловить не надо! — восклицает моя девочка. — Она мне помогает!

— Мы сможем задержать ее здесь, чтобы… — начинает Богдан, но моя истинная непреклонна.

— Нет, нет! — Поля сверкает глазами. Она складывает руки на груди и грозно смотрит на Главу Гильдии. — Это мое условие. Не трогайте ее!

— А если она придет?

— Не трогайте, — уже тише произносит моя медведица.

— Поль… — начинает Ксения.

— Вы ее слышали! — мой рык сотрясает стены. — Если она сказала не трогать призрака, значит, не трогайте!

Охотники переглядываются. Богдан кивает.

— Ладно, призрака тогда ловить не будем, — хмыкает Ксения. — Поль, пойдем в комнату, там ты оденешься в сорочку.

— Это еще зачем? — ощетиниваюсь.

— Одежда — плохой проводник для волн. Сорочки сделаны из особого материала, который минимизирует статические помехи и не блокирует энергетический отклик твоего астрального тела. Это позволит нашим датчикам зафиксировать малейшие колебания и считать «цифровой отпечаток» тех тварей, что приходят к тебе во снах. Только так мы поймём, это внешняя атака или ментальный паразит. Всё абсолютно надежно, Поля, нам просто нужна чистая картинка без искажений.

— Все хорошо, Гордей, — Полина сжимает мою руку.

Такая крошечная у нее ладошка. От касания истинной горячая волна бежит по телу. Я испытываю нереальный кайф от ее близости.

— Хорошо, — обнимаю ее и целую в губки. Сладкая. Но в глубине своей медвежьей души я все равно не хочу отпускать истинную.

Когда Поля с Ксю уходят, Богдан вдруг кладет руку мне на плечо. Напрягаюсь.

Да, мы уже не враждуем, но люди, напичканные серебром даже в собственных костях, вызывают у моего зверя напряжение. Но не только его. Серебро неприятно жжет кожу, так что от прикосновения охотника по телу бегут липкие неприятные мурашки.

— Рад, что два юных медведя наконец-то нашли друг друга, — хмыкает он. — Волею случая я наслышан о вашей… проблеме.

— У нас нет проблем, Богдан, — освобождаю плечо, делаю шаг назад. — Не трогай меня.

— Прости, — он сует руки в карманы, смотрит на прозрачное стекло.

Его хрупкость обманчива. Нас от специальной лабораторной комнаты отделяет толстое бронированное окно. Внутри помещения все стерильно, чисто. Кафельные стены, холодный свет ламп. Кажется, я ощущаю омерзительный запах лекарств сквозь стекло. Ох, Поля, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Смотрю на высокую больничную кровать с белым бельем, которое слепит глаза. Рядом несколько приборов, ровно лежащие провода.

— Ее не обидят, — произносит Богдан. — Пока Полина переодевается, я бы хотел поговорить с тобой.

— О чем? — не могу отвести взгляд от кровати с проводами.

Представляю, как Поля будет лежать там, беззащитная… и мой зверь ревет внутри, требуя вырваться, разнести это место и вернуть истинную в мою берлогу. В безопасность. Сжимаю зубы. Желваки ходят ходуном.

— Необязательно сразу так злиться, берсерк, — ухмыляется Богдан.

— Мои отцы больше не берсерки, и я тоже. Мама сняла с них проклятие, — произношу. — Я злюсь не на твои слова, а на то, что вы подвергаете опасности мою истинную пару.

— Повторяю в третий раз: Ксения не допустит, чтобы с Полиной что-то стряслось. Насчет просьбы. Скажу прямо, здоровяк, мне нужны твои мышцы.

Округляю глаза.

— Зачем?

— Через час в тренировочном зале состоится пробный спарринг новичков. Я хочу, чтобы ты поучаствовал в нем. Но не просто… нам важно понимать, как и что задействуют оборотни-медведи во время сражения.

— Хочешь, чтобы я помог тебе понять, как меня убить? — усмехаюсь.

Но не испытываю ни злости, ни ярости. Богдан может когда-то и был засранцем, но сейчас на нем — поддержание мира между оборотнями и людьми. И он лучше всех понимает, что стоит на кону.

— Не тебя. Но знаний о медведях у нас почти нет. Вдруг появятся еще особи? Не столь дружелюбные? Мы должны знать, как им противостоять.

— Ты можешь дать гарантию, что эти знания не навредят моей семье или отцам Полины? — не мигая, смотрю в глаза охотника.

— Да, — отвечает без сомнений. И отчего-то я ему верю.

— Хорошо. Но только если с Полиной все пройдет гладко. Если нет, я эту вашу избушку превращу в руины…

— Договорились, — усмехается Богдан.

Перевожу взгляд на окно лаборатории и вижу её. Полина, одетая в сорочку молочного цвета из грубой ткани, вместе с Ксю подходит к кровати. Сердце замирает. Я припадаю лицом к стеклу. Моя пара явно храбрится. Но я чувствую ее бешеное сердцебиение. Малышка…

Она облизывает губы. Бросает взгляд на меня и робко улыбается. Сжимаю руки в кулаки, впиваюсь ногтями в кожу до крови. Замечаю, что Глава Гильдии пристально глядит на мою пару.

— Не смей так на нее смотреть, — рычу.

— Как? — он переводит взгляд на меня.

— ВОТ ТАК! Она только моя!

— Расслабься, медведь, я просто слежу, чтобы все проходило по регламенту, — усмехается охотник.

Полина укладывается на кровать. Охотница аккуратно подключает свои провода и датчики. Ксения действует четко, но не грубо. В миг, когда она поворачивается к стеклу, я делаю знак рукой. Подношу два пальца к своим глазам, затем резко направляю их в сторону Ксении.

Я наблюдаю… Глаз с тебя не спущу…

Охотница закатывает глаза и отворачивается. Надевает перчатки, достает ампулу. Затем вкалывает моей медведице что-то… ЧТО ЗА?!

Сознание Полины начинает туманиться. Это самое паршивое чувство — терять контроль над связью, когда истинная совсем рядом.

— Легкое снотворное, — поясняет Богдан, когда я уже готов ворваться и все там разнести, — безопасное даже для людей.

Ксения дает знак рукой, мол, все окей. А я не могу расслабиться. Впиваюсь пальцами в подоконник со всей силы. Слышится хруст.

— Эй! Не ломай мне лабораторию! — возмущается Богдан.

— Предупреждать надо, что будете усыплять мою истинную! А вдруг она…

ТРЕСЬ!

Со стороны лаборатории раздается удар. Свет моргает… и гаснет…