ГЛАВА 28

Полина

Поле и лес. Снова они. Но теперь я понимаю, что сплю. Встаю, ноги тонут в рыхлом снегу.

Что-то не так. Прежде было иначе.

Осматриваюсь. На мне та ночнушка из ткани, похожей на бумагу. Ксю дала ее мне в раздевалке. Кручу головой, пытаюсь осмыслить то, что происходит.

Во сне это всегда тяжело. Луны нет. Свет белый, холодный, словно у больничных ламп. Делаю шаг и тону в сугробе. Холод пробирает до костей.

— Нет я не там, где должна быть! — кричу, но с губ не срывается ни звука. Во сне с Духом Зимы я точно говорила.

Ксю! Гордей!

Но вокруг лишь пустота. Темное небо и я словно в белом пятне от прожектора. Словно за мной кто-то наблюдает.

И тут снег начинает таять. Я проваливаюсь глубже в сугроб, мокрые комья царапают кожу.

— Помогите! — пытаюсь разлепить губы, дышать становится невозможно. Меня тянет вниз, будто всасывает, — ААА!

Снег вокруг становится грязным, затем алеет. Боги! Я цепляюсь за него, но пальцы соскальзывают, и я тону все глубже. А потом словно освобождаюсь.

И лечу вниз

— АЙ! — рухнув на что-то твердое, потираю отбитый локоть. Но медвежья регенерация срабатывает даже во сне.

Гляжу на землю. Она кажется не просто мертвой, а выжженной изнутри яростным пламенем.

Здесь не растет трава, нет ни намека на мох или цветы. Вообще ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Все мертвое, сухое, безжизненное.

Глубокие разломы, похожие на шрамы, паутиной разбегаются во все стороны.

Провожу ладонью по поверхности. Касаюсь пальцами раскаленных камешков. Он острые и от них исходит жар такой силы, словно их намеренно нагрели на плите.

Встаю, чувствуя пятками неприятную колкость и сухость. Жар пытается опалить мою кожу, но внутренний зверь охлаждает меня, не позволяя сгореть тут заживо.

Делаю шаг. При каждом движении края трещин крошатся, превращаясь в мелкую едкую пыль. Стараюсь не вдыхать смрадный запах пепла и серы. СЕРА!

Земля тут кажется жадной, готовой вобрать в себя все живое, чему не повезет тут появиться.

Внезапно поднимается ветер. Горячий сухой, словно брат-близнец этой безжизненной земли. Я обнимаю себя руками, не позволяя этому жару проникнуть глубже.

Медведица сражается. Под кожей раз за разом проходит ледяная волна, не позволяющая этому месту сжечь меня.

— Проводник, наконец-то — доносится до меня хриплый голос, полный такой мощи, что ноги подгибаются и я чуть не падаю.

Мир вокруг начинает перестраиваться. Грохот нарастает, земля кое-где проваливается, где-то поднимается и воспламеняется.

В нос бьет мерзкий запах крови и серы. А в ушах стоит звон цепей

Это невыносимо!

Я поднимаю взгляд и вижу лишь тени. Мрачные, огромные, сидящие на тронах, которые сделаны из

Взвизгиваю, поняв, что это кости. Металл и человеческие останки, черепа. Между них с шипением просачиваются и извиваются тени.

От ужаса не могу дышать, все внутренности сжались до боли.

— Наконец-то, — грохочущий голос появляется то ту, то там. Он кружит вокруг, словно смерч.

— Кто вы — проносится в голове. Облизываю высохшие и потрескавшиеся губы. Гордей! Мне так страшно!

Хохот зловещий, скрипящий, наполняющий ужасом каждую клеточку. Даже тогда, дома, когда Мороз чуть не победил, я не испытывала такого отчаяния. Безысходности. Тоски.

— У тебя есть то, что нам нужно, проводник, — я с трудом разбираю слова. Меня трясет от страха и жара. Медведица борется отчаянно, но силы не равны. Где-то внутри, словно червоточинка, в разум проникает осознание: я не проснусь.

И никогда не увижу Гордея.

Полина

Его образ придает мне сил. Я расправляю плечи, хотя горячий воздух буквально пригвождает к земле.

— Сильная, — раздается шепот справа, от другого трона. Я пытаюсь разглядеть этих существ, но их образы словно ускользают. Чувствую лишь бесконечную жгучую злобу.

Но я по-прежнему не могу произнести ни слова. Там, вне сна, Гордей и Ксю. Неужели я просто сплю, и они ничего не видят? Датчики охотников не показывают никаких аномалий?

— Жалкие людишки, — слышится тягучий женский голос, от которого волоски на теле встают дыбом, — думают, что знают все об этом мире. Верят, что способны справиться защитить тебя.

— Оборотни! — вижу вибрацию воздуха на троне слева. Голос существа наполнен презрением. — это из-за них мы заснули! Они нарушили цикл! ОНИ!

— Тсс не нужно, Мнемосик. Зверушки не виноваты, — женский голос течет, словно мед. Но я чувствую опасность. Моя медведица ревет внутри, требует срочно проснуться. Но я не могу — это все их проклятая богиня. Цикл крови должен был наступить уже давно. Но ее жалость привела к тому, что цикл жизни затянулся.

— Успокойся, Элегия, — раздается тот самый голос, что назвал меня проводником, — мы накажем их покараем руками Роксаны Батори. А пока нам нужно сломать Колыбель.

ВОТ ОНО! Я навостряю уши несмотря на сильный страх. Значит, эти существа и есть источники теней?! Те, кто на меня охотится.

Полина! ПОЛИНА! Проснись!

Голос Гордея просачивается сквозь боль и тоску. Метка на пояснице начинает сильно пульсировать.

— Что происходит?! — голоса существ сплетаются в жуткую какофонию.

Что-то начинает вытягивать меня отсюда.

Радость перемешивается с мыслью: я еще не все узнала! Что это за существа? Куда я попала?!

Начинаю исчезать, но вдруг из земли вырываются тени. Обхватывают мои ноги и не позволяют проснуться.

— Отпустите нет! — мычу, и вдруг мне удается разлепить губы. Метка вспыхивает, из груди вырывается крик, — ПОШЛИ ПРОЧЬ!

Тени с шипением исчезают. Перед глазами мелькает вспышка и троны исчезают.

Я распахиваю глаза. Бешено пищат приборы. Я вся мокрая от пота, рубашка в районе живота и бедер порвана.

— Поля! — Гордей бросается ко мне, на нем только спортивные штаны, явно не его размера, — боги! Ты проснулась!

— Что — шепчу, затем виски пронзает острая боль, — Ай!

— В чем дело? Где болит? Полина моя девочка, — Гордей обнимает меня, от его близости я постепенно успокаиваюсь. Он рядом. Мой истинный.

— Что тут случилось? — прижимаюсь к своему мишке в поисках тепла, — Гордей?

— Мы поймали — рычит он, затем берет мое лицо в ладони. Его глаза блестят триумфом.

— Кого?

— Тень нам удалось изловить одну из этих тварей!