ГЛАВА 32

Полина

Гордей усаживает меня на пассажирское сиденье. Я вся дрожу, понимая, что не рассказала охотникам самое важное. Но почему?

Не знаю… ищу внутри причину, почему утаила. Но не нахожу. Словно что-то во мне сопротивляется их помощи.

— О чем задумалась, детка? — Гордей усаживается в машину, не пристегивается. Вместо этого притягивает меня к себе. Зарываюсь носом в его горячее плечо.

— Я не рассказала им… — шепчу, обнимая своего мишку за шею. — Гордей, я… обманула их.

— Охотников?

— Угу, — киваю. — Когда я заснула, то попала в мир… знаешь, он чем-то напомнил мне ад из книг. Там все горело, даже камни. И воздух все сжигал.

— Нихера себе, — срывается с губ Гордея. — Почему же ты молчала?

Мне становится стыдно.

— Я не знаю, — лепечу, поднимая взгляд и сталкиваясь с тьмой в глазах истинного. И его губы… да, сейчас не время, но ничего поделать не могу. Метка приятно покалывает поясницу.

— Поля, — Бероев убирает прядь волос с моего лица. — Расскажи мне подробнее, что за мир и что ты там видела или слышала. Помнишь?

— С трудом, — я отстраняюсь от мишки, сажусь ровно. — Знаешь, все очень расплывчато. Как во сне… и разум отказывается это обрабатывать.

— Расскажи, что вспомнишь, — он сжимает мою руку.

— Я слышала их имена. Мнемосик… кажется, Элегия.

— Чьи имена? — хмурится Гордей.

— Существ… там было пять тронов. Огромных, сделанных из костей, кажется, человеческих, — слова срываются с губ и кажутся мне абсурдными. Какие троны, какие кости?

И на миг мне кажется, что это правда был просто сон. Моя больная фантазия. Но я все равно продолжаю рассказывать.

А Гордей слушает. И я безумно благодарна своему мишке за то, что он рядом и поддерживает мои даже самые безумные начинания.

Прокручивая этот сон в голове, я вдруг вспоминаю знакомое имя.

— Они говорили, что ненавидят оборотней! — восклицаю. — И что Роксана Батори должна с нами разобраться.

— Роксана… это подружка Валаха? — хмыкает Гордей.

— Да… я так понимаю, она вампир.

— Их же не существует, — усмехается Бероев, заводя мотор.

— Вероятно, мы не все знаем об этом мире. Эти тени тоже непонятно откуда. Они не живут здесь, иначе бы не растворялись в воздухе. Охотники, которые собирают информацию о нечисти со всего мира, понятия не имеют, что это такое.

— Резонно.

Машина трогается. Всю дорогу мы молчим. Я обдумываю свой сон, а Гордей тоже весь в размышлениях. Слов нет, но и неловкости тоже.

Нам не нужно ничего говорить… и в этом молчании все наше доверие друг к другу.

Спустя полчаса Гордей паркуется у своего дома. Оказавшись в квартире, он тут же срывает треники, демонстрируя упругие ягодицы и бедра. Я смущенно отвожу взгляд.

И почему каждый раз, как в первый?

— Все еще краснеешь при виде своего голого истинного? — он разворачивается во всей своей красе. На губах хищная ухмылка.

— Оденься, пожалуйста, — я пытаюсь скрыть одолевшую меня дрожь.

— Сначала в душ, — мурчит Гордей, подходя ко мне вплотную. Он горой нависает надо мной. — Пойдешь?

— Вместе? — округляю глаза. Бероев подцепляет край моего кроп-топа и тянет его вверх.

— А ты как хотела, детка?

Вместе мыться?! БОГИ!

Я позволяю Гордею увлечь меня в душ. Там он заботливо снимает с меня топ.

Я робко прикрываю грудь. Как же стыдно!

— Не прячься, Поля, — мурчит медведь. Его взгляд темнеет, в нем бесконечный голод.

Я отнимаю руки, показывая себя истинному. Совсем недавно он ласкал меня в кабинете Ксю, и я была готова на все. А сейчас смущение затапливает, словно цунами.

— Красивая, — кадык Бероева дергается, медведь сжимает руки в кулаки.

Затем берется за застежку моих джинсов.

— Я сама… — смущенно бормочу, совершенно не понимая, зачем согласилась на это совместное мытье. Однако теплая пульсация метки подсказывает, что я все делаю правильно.

— Позволь мне, — голос Гордея становится ниже, больше напоминает рокот дикого зверя.

Я убираю ладонь. Мой мишка ловко щелкает пуговицей, затем спускает джинсы. Садится передо мной на колени. Мое сердце отбивает бешеный ритм. Что мы делаем?!

— Самая пиздатая девочка… — рычит Гордей, подцепив край моих трусиков и спуская их до колен. Он втягивает носом воздух, ведет горячими ладонями вверх по моим бедрам.

Мыться… мы же хотели мыться! Но сейчас воздух в ванной становится будто бы горячее. И гуще. Напряженнее.

Гордей встает, привлекает меня к себе. Носом зарывается в мои волосы.

— Я люблю тебя… Поля… — шепчет мне на ухо. Схожу с ума от этих слов.

— И я тебя… люблю, — лепечу, прикрывая глаза и позволяя аромату истинного наполнить мое тело. Это не парфюм или дезодорант. Это запах кожи того, кто предназначен мне самой судьбой.

Гордей явно борется с собой. Его могучее тело напряжено, с губ срывается дикий рык. Но он не бросается на меня…

— Ты… возбужден, — тихо произношу, опустив взгляд к его мужественности. Большой, тяжелой… ох! Низ живота обдает волной жара. Медведица внутри ворочается в предвкушении.

— Признаться, — Гордей шепчет мне на ухо, затем накрывает ладонями мою грудь, — я хочу нагнуть тебя над этой раковиной и погрузиться с одного толчка, Поля… взять тебя, как полагается истинному.

— Что же тебе мешает? — я его провоцирую. Зачем?! Внутри полное смятение. Страх смешивается с сильным возбуждением, рождая невероятно острый коктейль чувств.

— Ты не готова, детка, — усмехается мишка. — Я чувствую твой страх…

— Но я…

— Тихо, — он закрывает мне рот ладонью, затем берет за руку. — Хочу помыть тебя… и сделать кое-что, от чего ты будешь сладко кричать… я так давно хотел… ты позволишь?

Я вся дрожу, кожу покрывают крупные мурашки. Мы так близко… и я знаю, что позволю этому медведю все, чего бы он ни попросил…

Поэтому мой ответ очевиден. Я сжимаю ладонь Гордея, чувствуя, как по его мощному телу проходит волна дрожи.

— Да…