ГЛАВА 54

Полина

— Я не пойду… Дождусь Гордея! — крепче прижимаю к себе плачущую Танюшу. Мне нужно думать не только о себе.

— У нас нет времени, что-то надвигается, — Улисс ведет носом. Затем вперивает взгляд мне за спину.

В ту же секунду по коже пробегает колючий холодок. Воздух вокруг тяжелеет, становится трудно дышать. В нос бьет мерзкий запах серы.

Моя медведица внутри боится и начинает яростно реветь, царапая изнутри грудную клетку.

Резко разворачиваюсь. Цепенею.

Со стороны внедорожника Гордея, пожирая тусклый свет далеких уличных фонарей, на нас стремительно наступает огромная тень.

Она клубится, переваливается через капот машины и зловеще шипит, словно гигантская змея. Фонари на столбах гаснут один за другим, погружая двор во тьму.

Сглатываю ком в горле. Боги… Что это?!

У Тани начинается настоящая истерика. Малышка впивается в мои плечи пальчиками, громко кричит.

— Тени идут. Нужно бежать, Полина! — Улисс касается моего локтя. — Гордей справится, он сильный. Я оставил записку в его машине. Там координаты безопасного места. Но вас надо спасать прямо сейчас, иначе… сама видишь.

По телу проносится волна паники. Рассудок кричит, что нельзя уходить, нельзя бросать Гордея!

Но истошный плач ребенка на моих руках не оставляет сомнений. Я должна защитить Танюшу! Это мой долг!

— Хорошо! Бежим! — решаюсь.

Разворачиваюсь и со всех ног бросаюсь за Древним. Тень сзади шипит, но не может двигаться быстрее. У нас есть шанс! Радует, что она явно сосредоточена на нас.

Значит, с Гордеем все будет хорошо.

Добежав до конца двора, мы пересекаем детскую площадку и оказываемся в пустынной аллее.

Спотыкаюсь о торчащий из земли корень, падаю на колени, обдирая кожу в кровь. В полете умудряюсь сгруппироваться так, чтобы прикрыть собой ребенка.

Кое-как поднимаюсь, игнорируя боль. Прижимаю к себе Танюшу, бегу дальше.

Мы выскакиваем к широкому шоссе. Машин почти нет, видимо, после урагана не рискуют.

Перебегаем на другую сторону. Едва ноги касаются обочины, Улисс на ходу сбрасывает одежду и с глухим рокотом перекидывается в огромного рыжего медведя.

Его зверь просто гигантский, от него веет древней мощью.

Медведь издает тихий рык, затем подставляет спину и плюхается на задницу.

— Хочешь, чтобы я посадила Таню? — угадываю. Он кивает.

— Танюша, милая. Садись на спинку мишки, — аккуратно усаживаю ребенка. — Держись за загривок.

Девочка испуганно вцепляется в густую рыжую шерсть.

Мы идем вглубь леса. Вокруг смыкается зловещая стена вековых деревьев, сквозь ветви которой почти не пробивается свет луны.

В этой гробовой тишине слышен лишь хруст веток под лапами Улисса и мое рваное дыхание.

Постепенно паника отступает, уступая место чувству вины.

Боги… Что я наделала? Поддалась страху, сбежала. Доверилась Древнему, которого Гордей открыто подозревает.

А вокруг теперь лишь бесконечный лес. Здесь нет связи, нет помощи. Только я, напуганный маленький Сновидец и молчаливый рыжий гигант.

Если что, я не смогу убегать, придется драться. Моя медведица не справится с древним…

Сердце сжимается, а метка на пояснице начинает неприятно покалывать. Гордей… Милый, найди нас. Пожалуйста!

Внезапно деревья расступаются, и мы оказываемся на поляне. По центру стоит заброшенная избушка с заколоченными окнами.

От нее веет тоской и отчаянием. Медведь перекидывается обратно в человека, аккуратно спуская Таню на землю.

— Проходите, — кивает, — я сейчас кое-что сделаю.

Подойдя к трухлявой бревенчатой стене у порога, Древний выпускает коготь и начинает быстро, размашисто вырезать на дереве какие-то символы.

— Что это, Улисс? — тихо спрашиваю, придерживая Танюшу за плечи.

— Сигнальные руны, чтобы Бероев нас нашел, — отзывается он. — Они служат маяком для зверя. Заходите внутрь.

Замираю на пороге, глядя на заколоченные окна. Что-то внутри подсказывает, что здесь небезопасно.

Мы с Танюшей осторожно толкаем хлипкую дверь. Заходим в душный, пахнущий пылью и гнилью полумрак дома.

Малышка жмется к моей ноге, испуганно озираясь.

Глаза постепенно привыкают к темноте. Осматриваю скромную обстановку: разбитый стол, перевернутый стул.

И вдруг взгляд выхватывает в дальнем углу очертания человеческого тела.

Замираю. Сердце пропускает удар.

Здесь есть кто-то еще?

— Кто вы? — тихо спрашиваю, но человек не двигается.

Вдоль позвоночника пробегает ледяной ужас. От этой фигуры не пахнет жизнью. Это труп.

— Стой тут… Я посмотрю, — шепчу Тане, затем делаю шаг в сторону тела в углу.

Приблизившись, заглядываю в лицо покойника… и едва не кричу от дикого, раздирающего горло ужаса. Зажимаю рот ладонью.

Это пропавшее тело Павла.

Оно все это время было тут? И принес его сюда… Не хватает смелости даже мысленно этого произнести…

Улисс…

Меня парализует от страха, тело отказывается подчиняться. Значит, это он. Малышка стоит у порога, испуганно поджав губы. Что же делать?!

Из-за двери доносятся неторопливые, тяжелые шаги. Он идет сюда. И он знает… Что я знаю…

— Таня, бежим! — кричу, преодолевая ступор.

Срываюсь с места, подлетаю к замершей у порога девочке, хватаю её подмышки и вылетаю из дома.

Но…

Вырезанные на косяке руны вдруг вспыхивают черным огнем.

Меня вместе с девочкой с силой отбрасывает назад, вглубь избушки.

Мы с грохотом падаем на гнилой пол.

Танюша со слезами бросается ко мне, обнимает за шею, трясет из стороны в сторону и громко плачет.

Улисс, глаза которого теперь пылают злобой и тьмой, медленно приближается к нам.

Я закрываю Таню собой.

— Ты… — выдыхаю, — что ты такое?!

— Отлично! — произносит Древний, и его голос напоминает загробный шепот. — Убью двух зайцев одним выстрелом. И Сновидца, и Проводника. Хозяин будет доволен…