ГЛАВА 61

Гордей

— Сдохни, мразь! — утробно рычу, полностью отдаваясь во власть своей внутренней ярости.

Берсерк? Проклятие? К лешему! Я использую его, чтобы победить!

Почти полностью отключаюсь, отдавая бразды управления телом своему зверю. Мир вокруг застилает кровавая пелена.

Насрать на раны, усталость и демоническую скверну — я вижу только харю Улисса. И хочу разорвать ее на куски!

Врезаюсь в Древнего всей своей массой. Его теневая версия мягкая, словно желе. Я отпружиниваю, затем совершаю повторный рывок.

Мы катимся по выжженной земле, круша обугленные деревья.

Улисс ревет, клацает зубами, выплескивая мне в морду порцию жгучей черной жижи.

Она жжет кожу, словно кислота, растворяет густую шерсть.

Но мне плевать… Я не чувствую боли, только ярость.

— Тебе не победить, медвежонок! — его голос врывается в сознание. — Скьяум сожрет тебя!

— Я сам тебя сожру, кусок дерьма! — рычу в ответ, полосую его тело когтями, отчего тьма разлетается грязными клочьями.

Краем глаза успеваю заметить, что творится на поляне.

Огромный белый медведь с яростным ревом атакует Марвина. Охотник уворачивается. Его движения неестественно быстрые. В руках зловеще поблескивает ритуальный нож.

— Ты всего лишь старый облезлый медведь! — хрипит предатель, уклоняясь от массивной лапы Медведева. — Вы уйдете в прошлое! Хозяин вас всех уничтожит!

— Попизди мне еще, задохлик! — ревет Игорь, и от его морозного дыхания алая земля покрывается ледяной коркой. — Я из тебя душу вытрясу за свою дочь!

Ичи и Ася проносятся мимо сражающихся, устремляясь прямиком к ритуальным столбам, где привязаны Поля и плачущая Таня.

— Держитесь, девочки! — кричит Ичи, изрыгая пламя кицунэ, чтобы отсечь копошащиеся мелкие тени. — Ася, перекусывай путы!

Волчица с ходу прыгает к Тане, яростно щелкая зубами и пытаясь разорвать черные веревки. Она тянет, но те, как назло, лишь растягиваются, словно резина.

— Не получается! — рычит волчица, но не прекращает попытки.

— Эй ты! А ну отойди, блохастая! — рычит Улисс, но я со всей силы бью его лапой по голове.

— Как ты там говорил? — реву. — Я твой соперник, уежище!

Налетаю на Древнего. Подминаю монстра под себя и начинаю рвать его лапами на части.

— Гордей, сзади! — отчаянный крик Аси заставляет на долю секунды отвлечься.

Но…

Прямо из багрового тумана вылетают десятки толстых, извивающихся теневых щупалец.

Они мертвой хваткой оплетают мои лапы, шею, тело. Яростно реву, пытаюсь разорвать их, но путы словно жизнь высасывают.

Рядом глухо падает Игорь — его тоже сковали по рукам и ногам. Ичи и Асю намертво прижимает к земле черной паутиной.

— Ну вот и все, — Марвин тяжело дышит. На его лице расплывается безумная, торжествующая ухмылка. Он медленно подходит к нам, поигрывая ножом. — Эксперимент завершен. Вы проиграли.

Улисс поднимается, глаза полыхают тьмой.

Черт… Только не это! Делаю последний рывок и падаю на землю.

Древний нависает надо мной. Метка ноет до боли. Я бессилен. Конец. Мы не справились…

И тут…

Полина, все еще висящая на центральном столбе без сознания, вдруг начинает источать свет. Сначала едва заметный, а затем все более яркий.

Этот свет не обжигает — он ласковый, теплый, как нежный поцелуй матери.

— Что это такое?! — испуганно вскрикивает Марвин, отступая на шаг и прикрывая глаза ладонью.

Теневые путы, сжимающие мое тело, начинают яростно шипеть, словно на них плеснули кислотой. Они плавятся, скукоживаются, расходятся, выпуская нас из плена.

Черные веревки сами собой осыпаются пеплом с тела Полины.

Она плавно опускается на мертвую землю и открывает глаза. Они сияют чистым серебром. Потрясающее зрелище! Любуюсь своей девочкой.

— Вон из нашего мира, — тихо, властно произносит моя истинная.

И в эту секунду из ее тела во все стороны вырывается круг чистого серебряного света.

Он волной проносится по поляне и скрывается среди мертвых деревьев.

Зажмуриваюсь, но свет лишь мягко ласкает шерсть, возвращая силы. А вот нашим врагам не так весело.

— Нет! Мой эксперимент! Величие! — истошно орет Марвин. И спустя миг превращается в кучку пепла.

Улисс ревет, его тьма трескается, обращаясь в камень. Затем рассыпается на мелкие кусочки.

Багровый туман и воющие тени вокруг сгорают в чистой силе Проводника. Этот мир растворяется в силе жизни.

Вспышка! И под лапами вместо раскаленной земли появляется мягкий, призрачный снег.

Я шумно втягиваю носом воздух. Морозный, чистый.

Вокруг раскинулось бескрайнее заснеженное поле под огромной луной. Мы снова в мире мертвых. Эээ… А как так получилось?

Оборачиваюсь в человека. На мне белые тканевые штаны, и даже по размеру. Бросаюсь к своей истинной, которая медленно оседает и заваливается.

— Поля! Маленькая моя! — падаю перед ней на колени и сгребаю в охапку, прижимая к своей груди.

— Гордей… Боги, Гордей, ты живой… — Полина тихо всхлипывает, утыкается носом в мою шею и плачет, размазывая слезы по моей коже.

Беру ее личико в ладони. Покрываю ее лицо, губы, щеки сумасшедшими поцелуями.

— Я думал… мы пропали. Но ты спасла нас, — бормочу, не в силах насытиться близостью истинной пары.

Метка на теле излучает абсолютный восторг. Мы выжили. Мы победили.

Рядом Танюша в своей белой ночушке растерянно крутит головой, хлопая ресницами.

К ней неторопливым шагом подходит Горан. Дух Зимы улыбается.

— Ты большая молодец, маленькая Сновидица. Ты справилась.

Таня шмыгает носом, на ее глаза снова наворачиваются слезы.

— Мама… Папа… Я хочу к маме… — закрывает личико руками и плачет.

— Иди сюда, малышка, — отец Полины аккуратно берет девочку на руки. — Я Игорь, а ты? Как тебя зовут?

Девочка тут же утыкается ему в плечо, мгновенно успокаиваясь под защитой грозного белого медведя.

— Таня… — лепечет.

— У нее никого нет, — всхлипывает Полина, — отец погиб, мать поработили демоны. Она осталась совсем одна…

— Не одна, — Игорь нежно глядит на девочку, которая, кажется, засыпает в его руках.

Перевожу взгляд в сторону. Ася и Ичи, тяжело дыша, стоят друг напротив друга.

Секунда — и они бросаются навстречу, сливаясь в яростном, страстном поцелуе.

— Истинные? — хлопаю глазами. — Почему я не в курсе?

— Все тебе расскажи, — Ася отрывается от лиса, в ее глазах пляшут чертики.

— Не отвлекайся, — рычит Ичи и снова захватывает губы волчицы в жарком поцелуе.

— И кто у них родится, стесняюсь спросить? — бормочу, пытаясь представить себе чудо-юдо, смесь лисы и волка.

— Гордей! — строго одергивает меня Полина. — Это неприлично!

— Прости, детка.

Я крепче прижимаю к себе Полю, вдыхая ее сладкий аромат.

Все кончилось.

Мы наконец-то свободны.