Глава 24 · Дуэль

Чезаре мысленно простонал: последней, кого он ожидал увидеть в лавке синьора Пиччини, была Лучиана. Стоило запереть ее в своих покоях и не выпускать никуда. И почему ей не сидится на месте? Как она вообще тут оказалась? Оставалось надеяться, что Якопо не видел портретов своей предполагаемой невесты. Или что художники были криворуки и не смогли и близко запечатлеть образ Лучианы.

– О, Якопо, такой артефактор дороже золотых флоринов, – ответил Чезаре, посылая Лучиане мрачный взгляд, оценив и ее болезненную зеленоватость, и затравленный взгляд.

– Я заплачу, – с готовностью отозвался Якопо, приближаясь к бледной Лучиане, которая безвольно позволила ему поцеловать ее руку. – Я так понял, что она сиротка и никто возражать не будет.

– Я буду, – резче, чем стоило бы, заявил Чезаре, поймав перепуганный взгляд Лучианы.

– О-о, – протянул Якопо и усмехнулся. – Так она греет тебе постель? Прости, Чезаре, amico, я думал ты не смешиваешь дела и… личное.

– Синьоры, – неожиданно вмешалась синьора Боргини, кланяясь со всем почтением и осторожно вставая между Лучианой и Якопо, словно бы для того, чтобы подсунуть под нос Лучианы маленький флакончик, пахнущий миртом так явно, что душный аромат наполнял всю комнату, – моя подопечная только что влила магию в это кольцо, ей стоило бы немного отдохнуть и выйти на свежий воздух. Если вы не возражаете.

Чезаре с благодарностью кивнул синьоре Боргини, надеясь, что они успеют затеряться на улицах Флоренции до того, как Якопо, с вожделением поглядывающий на кольцо, расплатится с синьором Пиччини и уберется из лавки и желательно из города.

Но проклятый Паскари, не глядя, бросил на стол явно заранее подготовленный мешочек из кожи, тяжело звякнувший монетами.

– Здесь вдвое больше названной цены, – заявил он, двумя пальцами подхватывая кольцо и разглядывая его на свет: оба камня словно бы светились внутренним, притягательным светом.

Чезаре с нежностью и гордостью подумал, что Лучиана действительно талантлива. Она сидела все еще слишком бледная, в тонких пальцах подрагивал кубок с каким-то питьем. Ей следовало прилечь и восстановиться. Она вообще не должна была делать подобное! Если бы он только знал, что предприимчивая синьора Боргини таким образом решит проблему с артефакторами!

Эти камни должны были наполнять несколько человек. И работа должна была растянуться на неделю. Когда он просил ускорить процесс, потому что все они желали скорейшего отъезда Паскари, он был уверен, что наставница приюта просто пригласит сильных мастеров, а не притащит к синьору Пиччини хрупкую девушку, которая только-только познала свой дар.

Но у синьоры Боргини хотя бы хватило совести выглядеть виноватой и встревоженной, а вот глава гильдии ювелиров сиял довольством. Чезаре глава гильдии ювелиров откровенно не нравился. И как хищно он поглядывал на мешочек с золотом – тоже.

– Синьор, ваша щедрость… – начал было синьор Пиччини, протягивая руку к мешочку.

– Так как цена вдвое больше, я хочу ее в комплект к кольцу, – заявил Якопо, небрежно указывая на Лучиану, которая посмотрела с таким ужасом, что Чезаре захотелось мгновенно закрыть ее собой. – Мне пригодится личный артефактор.

– Мы не торгуем людьми, – стараясь, чтобы гнев не прорвался наружу, веско сказал Чезаре, но пламя свечей дрогнуло и потянулось вверх.

– Брось, Чезаре, – Якопо похлопал его по плечу. – Это не торговля, а выгодное предложение. Я понимаю, что она прехорошенькая, но у тебя таких сколько угодно. А мне она нужна не только для приятных ночей, а для дела. Два в одном, так сказать. А вообще у вас же свобода, правда? Так давай спросим это юное создание, чего она хочет? Дорогая синьора, я предлагаю вам стать личным артефактором при дворе дожа. Фактически правой рукой дожа, потому что, я думаю, вы все уже поняли, что мой отец скоро передаст власть мне. Сразу после обряда обручения с морем, который я теперь точно пройду.

Якопо надел на свой указательный палец кольцо. Камни сверкнули, притягивая взгляды.

– Ну так что? Хотя и так понятно, что ты согласна.

– Я не… – начала было бледная как полотно Лучиана, поглядывая на Чезаре, и этот затравленный, испуганный взгляд стал последней искрой, от которой в груди Чезаре расцвело пламя.

– Ублюдок! – бросил он.

– О-о-о, как некрасиво, Чезаре, – довольно протянул Якопо, расплываясь в улыбке, зубы у него были мелкие, что делало его похожим на хищную морскую мурену. – Оскорблять гостя. Магия крови подтвердила законность моего рождения. Так что это оскорбление, мой друг.

Он вздохнул тяжело, словно бы действительно расстроившись, и снова хищно улыбнулся:

– А давай сразимся, Чезаре? Маленькая дружеская дуэль за прекрасную даму? Это будет достаточно благородно для тебя? Я тебе пущу кровь и на законных основаниях заберу эту крошку себе, как тебе такое?

– Посмотрим, – бросил Чезаре и кивком указал на дверь: – Вечером на площади…

– О нет, зачем же ждать. Устроим маленькое представление прямо тут. М-м? – с этими словами Якопо быстрым, изящным движением выхватил рапиру, висевшую у него на перевязи.

Лучиана тихо вскрикнула, отшатываясь, потому что лезвие мелькнуло слишком близко от ее лица, и едва не опрокинула на себя бокал, который так и сжимала в руках, словно защищаясь. Якопо быстрым движением оказался рядом с ней так, что Чезаре не успел ничего предпринять:

– Не бойтесь, дорогая. Сейчас я покалечу немного своего дорогого друга, а потом вернусь за вами. – Он оставил быстрый поцелуй на ее запястье. – Мы выйдем на улицу, чтобы не пугать вас.

– Прошу, ваша светлость, – издевательски поклонился Чезаре, указывая на дверь и взглядом останавливая Лучиану, которая дернулась было в его сторону.

Не хватало еще показать этому скользкому угрю, насколько она на самом деле для него важна.

– О, как официально, мой друг, вы же не обидитесь, если я пущу вам кровь, правда? – протянул Якопо, выходя.

Чезаре вздохнул, усмиряя внутренний огонь. Контроль, как оказалось, давался ему вовсе не так хорошо, когда дело касалось Лучианы. Надо было действительно запереть ее, и не было бы этой нелепой ситуации. Отец его собственноручно убьет, если с Якопо случится что-то серьезное и это перерастет в скандал. Да никому из них не нужно было ухудшение отношений, а Якопо специально его провоцировал. А он повелся, как юнец!

Чезаре следом за Якопо вышел на оживленную торговую улицу, идущую прямо через мост. Пахло мясом и сыростью, но не так отвратительно, как в жару, зимой здесь даже можно было находиться, хотя отец предпочитал добираться до города через галерею на верху моста. Чезаре невольно поднял взгляд, стена в этом месте имела несколько окошек, и он подумал, что отцу о происходящем донесут слишком быстро. Надо поставить на место Якопо и при этом нанести урон только его самолюбию, но не здоровью.

– Что ж, предлагаю решить вопрос первой кровью и без всякой магии, – бросил Чезаре, не желая использовать магию в поединке с тем, кто ее лишен.

Но Паскари лишь презрительно хмыкнул, качнув рапирой в воздухе.

– Что вы, друг мой, это ведь такой чудесный повод опробовать мое кольцо. – Он поднял левую руку и шевельнул пальцами, камни поймали тусклый солнечный свет. – Даже если артефакт разрядится, эта belezza легко его зарядит. А выгорит… ну так такая красотка пригодится для другого.

Чезаре ничего не ответил, собираясь, отбрасывая эмоции прочь и выхватывая рапиру. Раз уж не получилось избежать поединка, придется приложить усилия, чтобы закончился он без кровопролития.

Чезаре думал, что Якопо будет красоваться и тянуть, но тот неожиданно стремительно сделал первый выпад, потом второй. Чезаре легко парировал, но перейти в наступление не получалось. Приходилось признать, что этот венецианский выскочка был действительно искусным фехтовальщиком.

– Еще не хочешь пожать друг другу руки? – поинтересовался Якопо, его рапира с лязгом отразила удар Чезаре. – Зачем нам ссориться из-за какой-то безродной девки?

Чезаре сделал быстрый выпад, и кончик его рапиры рассек бархат дублета, но, увы, не коснулся кожи его противника.

– О, как ты разгорячился, друг мой, – зло рассмеялся Якопо. – Остынь!

Чезаре сначала даже не понял, что произошло, но внезапно вода из ближайшей подмерзшей лужи, полной нечистот и крови, натекшей от ближайшей мясной лавки плеснула ему в лицо.

Якопо расхохотался, и Чезаре, быстрым движением оттерев лицо рукавом, сплюнул на землю и бросился в контратаку, параллельно призывая огонь. Факелы, увы, не горели, но ему было достаточно и тусклого солнечного света, чтобы в свободной руке собрался всполох огня, который он метнул прямо в Якопо. Тот увернулся, но пламя успело опалить ему часть волос и щеку.

– О, жареная рыба! – воскликнул кто-то, и только сейчас Чезаре осознал, что вокруг них собрались зеваки.

Он быстро, не забывая ставить блоки и контратаковать, бросил взгляд вокруг. Лучиана тоже была здесь, стояла рядом с синьорой Боргини, прижимая руки к груди. Ему было приятно ее волнение, но Чезаре предпочел бы, чтобы она либо осталась в лавке, либо ушла в приют или любое другое безопасное место. И так было понятно, что Якопо не столько был нужен артефактор, сколько он искал повода для ссоры.

– Чезаре! Чезаре! Наваляй ему! – раздалось из толпы.

Конечно, нечасто на улицах Флоренции устраивает поединки наследник правящей фамилии. Какое зрелище для праздных зевак! А он должен постараться не убить этого Якопо, да и покалечить несильно.

– Поджарь пескаря!

Чезаре понял, что пора заканчивать этот балаган, потому что толпа разгорячится очень быстро, и тогда Якопо спасет только чудо.

Семью Медичи в городе любили. Могли ворчать, периодически жаловаться на городские налоги и растущие цены на шерсть, например, но в целом правлением Золотого паука и его наследника были довольны. И толпа с легкостью поддержит его и просто задавит Якопо. И тогда они получат не только скандал и разрыв отношений, а войну на пороге.

Чезаре сжал зубы и сделал быстрый выпад в сторону Якопо, но его с головой окатило водой. Кажется, в этот раз Якопо воспользовался крошечной заминкой, чтобы призвать ее из Арно. Тварь морская!

Он швырнул еще один сгусток огня, не слишком прицеливаясь, больше в расчете не задеть Якопо, а немного спугнуть толпу. Людские ряды колыхнулись, расступаясь, увеличивая круг.

Они вновь скрестили рапиры, теперь уже молча, с тихой яростью проводя быстрые атаки. Чезаре ловко увернулся от острия, целящегося ему в бок, поставил блок, когда клинок летел ему в сердце, и быстрым градом ударов обрушился на Якопо. Тот был изящно сложен, словно девица, и двигался легко, даже виртуозно, а потому Чезаре не хотел позволить вымотать себя и просто принялся наносить удары со всей силы. Он был мощнее, намного мощнее.

Когда в незащищенное бедро ему едва не ткнулся короткий кинжал, он понял, что пора заканчивать, и кинул еще один сгусток огня, целясь в ноги Якопо, тот ответил плеснувшей в лицо водой, на мгновение ослепив.

– Эй, полегче! – раздался голос, который практически поглотила толпа и стук копыт: по мосту продвигались несколько всадников. – Разойдись!

Чезаре некогда было оглядываться, он проморгался, волной тепла высушил на себе одежду и быстрой серией ударов почти настиг Якопо, когда в толпе раздался женский вскрик. Он безошибочно узнал голос Лучианы и повернулся всего на мгновение в ее сторону, когда Якопо, воспользовавшись этой крохотной заминкой, со всей силы вогнал ему свою рапиру в правое плечо. Чезаре сжал зубы, чувствуя, как глубоко вошел металл, рука сразу же стала плохо слушаться и едва ли не повисла плетью. Запоздало пришла боль, и он почувствовал, как быстро намокает рубашка и дублет.

Он бросил с левой руки огонь прямо в лицо Якопо, тот отшатнулся и вскрикнул, ему опалило брови, а щека покраснела, явно обожженная.

– Поджарь! Поджарь! – скандировала толпа.

– Остановимся? – скривившись проговорил Якопо, опуская рапиру, ожог на коже выглядел действительно ужасно и явно причинял сильную боль. – Кровь пролилась.

Он кивнул на окрасившуюся алым рубашку Чезаре, видневшуюся в разрезах рукава.

– Ничья, – мрачно и утвердительно бросил Чезаре, вынужденно подавая для рукопожатия раненую руку, и едва не задохнулся от боли, когда Якопо нарочито сильно потряс ее.

Запоздало появилась городская стража и принялась разгонять разгорячившуюся толпу, продолжавшую скандировать имя Чезаре и Медичи. Чезаре поспешно вырвал руку, пальцы которой уже начали неметь, у Якопо и огляделся в поисках Лучианы.

Она стояла прямо у дверей лавки Пиччини, вот только с ней теперь была не только синьора Боргини, но и щегольски одетый молодой человек. Несколько человек, похоже, что из его свиты, топтались в отдалении, придерживая коней и привлекая любопытные взгляды.

Лучиана сердилась. Его Фьяметта прямо-таки полыхала праведным гневом. Синьора Боргини смотрела на нее, открыв рот в совершенном изумлении. А незнакомый молодой мужчина глядел со снисходительной улыбкой, но мягко.

– О, с кем это моя несравненная артефактор? – протянул Якопо, оттирая кровь Чезаре со своей рапиры и демонстративно бросая свой платок на землю.

Чезаре пропустил его собственническое замечание и едва не закатил глаза: уж он-то бы не посчитал зазорным сохранить кровь врага на всякий случай. Талантливый маг воды мог бы даже создать индивидуальный яд, имея кровь.

Якопо позерствовал, изображая благородство, и говорил так громко, что даже в гомоне еще не успокоившейся толпы его слова услышал молодой человек, стоявший рядом с Лучианой. Он обернулся быстро, порывисто, рука уверенно легла на плечо Лучианы, и та не подумала ее скинуть. Смотрел на Якопо он, подозрительно хмурясь.

Теперь, когда они стояли вот так рядом, повернувшись едва ли не одновременно, – золотоволосые, недовольные, с поджатыми совершенно одинаково губами, Чезаре отметил их сходство, явно бросающееся в глаза, и едва не выругался вслух. Потому что подле злой, как оса, Лучианы стояла большая, просто огромная проблема для всех планов Чезаре – не кто иной, как ее брат – Джованни Паццо.