Глава 23 · Слухи и опасности

Путь до приюта Лучиана помнила смутно, ее пошатывало от слабости, а улицы и люди перед глазами то расплывались в неясные пятна, то становились четкими вновь. Синьора Боргини, кажется, продолжала восторгаться тем, как хорошо она справилась, поддерживая машинально перебирающую ногами Лучиану под руку, но слова ускользали, как и ощущения. Лучиана даже порадоваться, что у нее наконец получилось, не могла.

– Вот, голубка, пей. – Ей в руки вложили глиняную кружку с дымящимся отваром, и Лучиана сделала маленький осторожный глоток.

Было горячо и горько на языке, но зато в голове чуть-чуть прояснилось и слабость словно бы отступила немного.

Оказывается, она уже сидела на кровати в своей маленькой комнатушке, а синьора Боргини тихо переговаривалась с уже знакомым лекарем, который выхаживал Лучиану, когда она впервые попала в эти стены.

– Не стоит ей работать с зачарованными камнями. – Лекарь сердито звякнул маленькими склянками с маслами, и по комнате растекся запах мирта и ладана.

Лучиана замерла, потому что этот запах всколыхнул воспоминания об обряде. Такое же масло нанес ей отец перед тем, как она отправилась на ритуал, перевернувший всю ее жизнь.

– Рано еще, – продолжал бубнить лекарь, подходя к ней и заглянув ей в глаза, едва коснулся кончиками пальцев ее висков: запах стал сильнее, кажется, он нанес масло ей на кожу. – Вам надо раскрывать дар постепенно, синьора. Не позволяйте гордыне вести вас. Вы очень сильны, но если будете выкладываться так, как сделали сегодня, то станете слабы или лишитесь дара вовсе.

– Но я… – Лучиана посмотрела на синьору Боргини в поисках поддержки. – Я просто выполняла заказ.

– Вы не доучились. Che nessuno faccia il passo più lungo della gamba[54]. И нельзя зачаровывать настоящие камни прежде стекла. А вы, как мне сказали, вложили силу в камни, которые раньше не были камнями, – покачал головой лекарь. – Артефакторы чувствуют больше. Все стихии, а не одну. Вы можете, пусть и на время, вручить дар тому, кто вовсе его лишен. Но цена за это велика. Простой маг черпает из своей стихии, как из бездонного колодца. Артефактор черпает из себя.

– Поэтому важно отдыхать! – энергично согласилась синьора Боргини. – И Лукреция отдохнет, а завтра сможет вернуться к заказу. И будет очень, очень осторожна.

– Я бы посоветовал… – начал было лекарь, но синьора Боргини послала ему предупреждающий взгляд.

– Не пугайте мою девочку. Она замечательно справляется. И станет лучшим артефактором Флоренции. – Она открыла дверь, и лекарю ничего не оставалось делать, как вместе с ней отправиться на выход. – Отдыхай, голубка. Сегодня просто отдыхай.

Лучиана только вздохнула и какое-то время бездумно разглядывала закрывшуюся дверь. После отвара стало легче, да и масло на висках, явно не простое, уняло головную боль. И мысли вновь вернулись к силе артефакторов. К ее силе. Как же мало она знала, несмотря на все занятия!

Она встала с кровати и осторожно подошла к двери. Ноги больше не дрожали, и в целом она чувствовала себя неплохо. За дверью было тихо, и Лучиана решила, что лучше проведет время с пользой, чем будет разглядывать потолок в своей маленькой комнатушке. Она поспешно переплела простую косу и поправила завязки, удерживающие рукава платья.

У синьоры Боргини всегда было много дел в течение дня, так что вряд ли она заглянет и заметит, что ее нет. А если и заметит, всегда можно отговориться любопытством и желанием стать прекрасным артефактором.

Но Лучиане казалось необходимым выяснить, в чем разница между зачаровыванием стекла и настоящих камней. И чем она рискует, выполняя столь внезапный заказ. Мелькнула мысль, что стоило бы обсудить происходящее с Чезаре, но она понятия не имела, как отправить ему весточку, не прибегая к помощи уличных мальчишек, которым ей и заплатить было нечего.

Оставалось самое очевидное и доступное – библиотека. Она уже знала, что Медичи немало способствовали тому, чтобы воспитанники приюта получали образование и профессии. У тех, в ком открывался дар, возможностей было несравненно больше, потому что они после обучения работали на благо Флоренции. Медичи не скупились, и библиотека приюта, занимавшая значительную часть второго этажа, хранила все те книги, которые так интересовали Лучиану.

Помещение здесь было не в пример скромнее, чем на вилле Кастелло: выбеленные, как и во всем приюте, стены, деревянные балки перекрытий и надежные массивные стеллажи и полки. В библиотеке в это время были ученики, но на нее не обращали внимания: книги и знания интересовали тех, кто находился в этих стенах, куда больше.

Она прошла вдоль стеллажей, скользя пальцами по корешкам. Стихия огня, стихия воды, ритуалы, обряды, легенды, строительство городов с помощью магии земли. Наконец, она добралась до полок, предназначавшихся артефакторам. Их было не так много, но Лучиана надеялась, что сможет найти ответы хотя бы на часть своих вопросов. Она склонила голову набок, чтобы было удобнее прочитать потертую надпись золотом, когда ее окликнули.

– Лукреция! Рад тебя видеть. – К ней приблизился нагруженный книгами здоровяк Балдовино. – Слышал, что сам старик да Фельтро тебя обучал. Как оно?

Лучиана, подобравшаяся было в ожидании насмешек, на мгновение опешила от такого простого и дружелюбного обращения и не сразу нашлась, что ответить.

– Что-то ищешь? – спас от неловкого молчания Балдовино, явно заметивший ее замешательство. – Подожди, я положу книги и помогу тебе. Заодно расскажешь, как вы занимались. Страсть, как интересно!

Не успела она ничего ответить, как Балдовино скрылся за стеллажами. Она успела просмотреть еще несколько корешков, когда он вернулся уже без книг.

– Ну так что ищешь? Я неплохо изучил тут все, – не без гордости заявил здоровяк. – Или просто без особой цели?

Балдовино смотрел с таким искренним интересом, что Лучиана решила, что помощь ей действительно не помешает, к тому же она могла поделиться тем, что рассказывал да Фельтро, а это означало бы равноценный обмен. Быть должной еще и здесь ей не хотелось.

– Я ищу что-нибудь про зачарованные камни и то, как с ними работают артефакторы.

– Ого! – Балдовино выглядел действительно впечатленным. – Ты уже и такое умеешь?

– Не знаю, – честно призналась Лучиана. – Хочу понять, как это вообще работает. До вчерашнего дня я не знала, что можно сделать камень из воды.

– Это преобразование стихий, – с готовностью отозвался Балдовино. – Сложно, но для сильного мага, а лучше двух – возможно. Один берет свою стихию и преобразует в более твердое состояние. Ну там воду превращает в лед. Это очень легко для стихийника. А потом маг земли эту воду превращает в камень. По принципу твердое остается твердым.

– Не очень понятно, – призналась Лучиана, хмурясь. – Ведь лед – это все равно вода?

– Но твердая, – со значением произнес Балдовино. – Почти камень. Маг-стихийник земли, обученный, разумеется, и опытный, легко сделает какой-нибудь кусок горного хрусталя из этого льда. Это же магия.

– А бриллиант? – с интересом спросила Лучиана.

– Все бы вам, девушкам, про драгоценности, – беззлобно улыбнулся Балдовино. – Есть ограничения. Что-то с плотностью связанное. Нам пока про это не рассказывали, да и не надо нам. Мы же артефакторы.

– И можем вот в этот преобразованный камень поместить силу стихии, – проговорила Лучиана. – И я пытаюсь понять, будет ли разница между тем, как помещать силу в стекло и вот в такой камень.

– Будет, конечно, – серьезно кивнул Балдовино. – Стекло – оно… ну нейтральное как бы. Немного земля, немного огонь, воздух и вода. Словно все вместе. Поэтому артефакторам так легко с ним работать. И поэтому вот это, – он поднял руку: мощное запястье обхватывал кожаный шнурок с несколькими бусинами из прозрачного сероватого стекла, – наши накопители. Ну и дешевле потому что.

– То есть в стекло я могу легко поместить силу любой стихии.

– Да, – кивнул Балдовино. – С камнями сложнее. Нельзя влить силу воды в рубин, потому что рубин – что огонь в камне. Вот силу земли легко в любой, потому что камни пришли из земли, они части стихии. Постой, неужели да Фельтро этого вам не объяснял?

Лучиана только покачала головой:

– Я там была… – она замялась, подбирая слова, вспоминая с горечью насмешки заносчивого Монтельфетро, – ну… новенькой. Единственной, кто вообще ничего не знает. Мы сразу начали с того, что помещаем магию в стеклянные бусины. Да Фельтро рассказывал в основном про то, как почувствовать ту или иную стихию, но вовсе не про то, как это все сочетается между собой.

– Н-да, дела, – произнес Балдовино с искренним сочувствием. – Ну ничего, я сейчас найду тебе книгу, где есть самое основное.

Он принялся водить пальцем по корешкам.

– Там ничего сложного. А почему ты начала интересоваться зачарованными камнями?

– Да вот… – она помялась, не зная, можно ли говорить про заказ от синьора Пиччини, но вроде как он не был секретом, а поделиться хоть с кем-то хотелось, и Балдовино не был похож на того, кто будет завидовать или сплетничать. – Я помогаю синьору Пиччини в лавке. Вроде как отрабатываю. Ну то, что я здесь. И там кольцо с камнями, сделанными из воды.

Она не стала говорить про кровь дожей, решив, что это уже будет излишне.

– И ты влила в них силу? – Балдовино смотрел на нее со смесью восторга и ужаса.

– Только в один, – вздохнула Лучиана.

– И ты стоишь на ногах! Теперь неудивительно, что Медичи тебя поддерживают. А то ходили про тебя всякие сплетни, ты не подумай, я в них не верю. Но вложить силу в зачарованные камни!

– Это сложно? – осторожно спросила Лучиана.

Балдовино посмотрел на нее серьезно:

– Ты правда не знаешь? Подожди, сколько бусин ты можешь зачаровать за четверть часа?

– Э-м… не знаю.

Балдовино посмотрел на нее теперь уже не так восторженно, скорее подозрительно:

– Так много, что не считала, или ты ни разу такого не делала?

– На время? Не делала. Да я всего-то пару раз зачаровала стеклянные бусины…

Балдовино теперь совсем помрачнел и, прежде чем заговорить вновь, настороженно огляделся по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет:

– Тогда работать с камнями тебе пока нельзя. Это очень опасно. Ты можешь выгореть и совсем лишиться дара! – Он помолчал и добавил совсем тихо: – Или даже умереть.

– Но синьора Боргини… – начала было Лучиана, но Балдовино шикнул и увлек ее за собой к столу, приютившемуся у окна. На столе шатко высилась стопка книг, которую он до того держал в руках.

– Садись, – он указал ей на скамейку у окна, а сам сел на трехногий стул напротив, – так мы будем привлекать меньше внимания.

– Да что такое? – совсем растерялась Лучиана.

– Тебе стоит быть осторожнее и не верить всему, что говорит синьора Боргини. Ходят разные слухи. Например, что артефакторы пропадают.

– Что? – не поняла Лучиана. – Как это связано с зачарованными камнями?

– Сейчас в город приехал сын венецианского дожа, – многозначительно произнес Балдовино.

– Ну так это обычный визит вежливости, – уверенно заявила Лучиана, которую эта новость совершенно не взволновала: о приезде Якопо Паскари она уже знала от Чезаре. – При чем тут…

– Послушай, есть артефакторы сильные, есть слабые. Как и любые маги. Сильные, как правило, бастарды из уважаемых семей. Их воспитывают здесь, в приюте, потом благодаря своим способностям они занимают должности в соответствии с их даром. И их положением. Потому что бывали случаи, когда законные наследники могли и не дожить даже до совершеннолетия. И бывает, что дальние родственники очень не против того, чтобы избавиться от таких неожиданностей.

– Обычная грызня за наследство, – небрежно ответила Лучиана. – Я все еще не понимаю, при чем тут я.

– Может, и ни при чем. За сильными-то Медичи следят лично, но слабые артефакторы иногда пропадают. Иногда синьора Боргини говорит, что они получили место в Венеции. Ты же знаешь, что венецианцы с радостью нанимают артефакторов? Вот только те, что знатные, довольны всем и тут, во Флоренции. Так что к этим рыбам добираются только бежавшие из Рима или те, кто слишком слаб и слишком не угоден тут.

– Я все еще…

– Синьора Боргини не молода, не слишком богата и очень старается для приюта. Не хотелось бы подозревать ее… но синьор Пиччини… Они весьма близки. Поговаривают, что он практически продает туда артефакторов-бастардов. Особенно тех, у кого слабый дар.

– Но ты сам сказал, что у меня дар сильный.

– И за тебя некому заступиться. Только Медичи. А еще ты выполняешь странный заказ. Не удивлюсь, если для этого венецианского выскочки. По слухам, у него дара вообще нет, это тщательно скрывается, он пользуется артефактами. Но скоро нынешний дож совсем одряхлеет, а значит, на его место придет сын. И Якопо очень будет нужен личный артефактор, чтобы скрыть отсутствие дара.

– И это плохо? – осторожно спросила Лучиана, потому что быть личным артефактором наследника дожа казалось не таким уж и плохим вариантом. Если, конечно, отбросить тот факт, что Джаккомо не нравился Якопо Паскари, но брат мог просто волноваться за ее будущее. Отец вообще хотел, чтобы она вышла замуж за этого самого Якопо! Правда, до того, как на ритуале вместо магии воды она получила дар артефактора.

– Такому артефактору не позавидуешь, – покачал головой Балдовино. – Он будет постоянно делать артефакты и рано или поздно выгорит. А еще Венеция славится своей торговлей с турками.

– А это тут при чем? – совсем жалобно спросила Лучиана, которая знала только, что из Турции привозят отличные ткани и когда-то, еще до ее рождения и даже до рождения ее бабушки, вместе с тканями привезли черную смерть.

– Почти выгоревшие артефакторы, которые скоро совсем лишатся сил, не нужны и в Венеции. Зато в Турции из них выжмут остатки дара.

– Они продают людей? – ужаснулась Лучиана. – В чужую страну?

– Не совсем так. Обещают хорошую работу, лучшую долю и новые берега.

– Откуда ты все это знаешь?

– Мой старший брат пропал несколько лет назад. Совсем слабенький дар. Сначала делал украшения для синьора Пиччини. Зачаровывал всякие простенькие стекляшки и камушки. Тот отправил его учиться в Венецию, якобы чтобы брат набрался опыта. Сначала он присылал весточки. Последним было письмо, что он хочет подзаработать, но ему придется уплыть.

– Может, он работает? – робко спросила Лучиана. – Просто далеко и письма не доходят.

– Может, – тихо ответил Балдовино и накрыл ее пальцы своей огромной ручищей. – Но я просил разузнать синьора Медичи. Чезаре. У него там есть стеклодувная мастерская и свои люди. Удалось выяснить, что брат сел на турецкий корабль. И все.

Они помолчали, и наконец Балдовино сказал:

– Просто будь осторожна, Лукреция. Чезаре Медичи – хороший человек и, скорее всего, сможет тебя защитить. Но будь осторожна.

Чужое имя, которое она присвоила, царапнуло слух, и Лучиана зябко поежилась. Что ж, ей действительно стоит быть осторожнее и все-таки узнать больше про зачарованные камни и как с ними работать артефакторам.

– Спасибо, Балдовино, – проговорила она наконец. – Ты говорил, что знаешь, где книга, которая может мне пригодиться. Покажешь?

* * *

На следующее утро Лучиана вместе с синьорой Боргини вновь отправилась в лавку синьора Пиччини. Синьора Боргини была все так же жизнерадостна и словоохотлива. Она ловко лавировала на оживленных улицах, раскланиваясь со знакомыми. И Лучиана прогнала тревожные мысли, вызванные разговором с Балдовино. Возможно, добродушный здоровяк просто переживает из-за пропажи брата. А пропасть в пути по морю – что может быть проще!

Мысли перескочили на ее собственных братьев, и она испытала прилив нежности и печали. Как она по ним скучала! Даже по поддразниваниям Джованни! А Джаккомо точно бы ужаснулся от того, чем она занимается. Он всегда так оберегал ее. Ей так хотелось с ним посоветоваться. Она, конечно, желала обладать хоть какими-то личными средствами, но не ценой своего дара или жизни. А теперь награда за заказ казалась опасной. Она ведь действительно часто себя плохо чувствовала после того, как вкладывала силу. Что, если из-за неопытности она выгорит?

Следовало с кем-то посоветоваться, может быть, с Чезаре? Он из всех ее новых знакомых казался наиболее бескорыстным благодаря своему положению. К тому же знал, кто она. И вроде как планировал жениться, да еще и его отец, сам Золотой паук, был согласен. Лучиана даже нахмурилась, прикидывая, насколько выгодным может быть этот брак для Флоренции. С учетом напряженных отношений между городами ее брак с Медичи мог стать гарантом мира, а значит, положительно повлиять и на торговлю. Но ее отец желал наладить отношения с Венецией. И Лучиана не знала почему. Подслушанный случайно разговор отца и Джаккомо скорее порождал вопросы, а не отвечал на них.

Синьор Пиччини встретил их по обыкновению радушно, рассыпаясь в комплиментах и ей, и синьоре Боргини. На маленьком столике уже стоял знакомый ларчик.

Лучиана села и аккуратно откинула крышку. Кольцо с готовностью поймало солнечный свет на грани двух камней. Солнечные зайчики веселой россыпью разбежались по стенам.

– Не торопись, голубка, – проговорила синьора Боргини, кивком благодаря служанку, которая поставила на стол блюдо с закусками и кувшин вина. – Если не получится сразу, ничего страшного.

– Но хорошо бы получилось, – со смешком добавил синьор Пиччини. – Не хочу торопить вас, синьора Инноченти, но заказчик очень ждет свое кольцо. А таких людей нельзя заставлять ждать.

– Адриано! – сурово одернула синьора Боргини, и синьор Пиччини так живо изобразил, как запирает рот на замок и выкидывает ключик, что Лучиана невольно улыбнулась.

Она вздохнула, дотрагиваясь до кольца. Камень воды был теплым и словно бы пульсировал под пальцами, отзываясь на ее прикосновения. Так же, как и бусина в ожерелье, привычно лежащая на груди под нижней сорочкой. Даже если опасения Балдовино не беспочвенны, пока что ей не о чем беспокоиться. Она просто вложит магию. Так же, как сделала это вчера, и даже если будет слабость, синьора Боргини, лекарь и его масла и травы ей помогут.

Она прикрыла глаза, отрешаясь от мира и вместе с тем растворяясь в нем, становясь его частью. Часы, проведенные над книгами, крупицы знаний, которые она почерпнула в запретных томах, и тех, что удалось прочитать на вилле, и тех, что ей любезно нашел Балдовино, не прошли зря. Она теперь знала чуть лучше, как ей действовать. Почувствовать весь мир, себя его частью и найти ту нужную стихию. Не черпать все сразу, а отделить каплю, микроскопическую частицу силы.

Она вздохнула, отстраняясь от такого манящего тепла огня в камине и от шепота воды где-то под ногами, под досками пола, от сквозняка, касающегося кожи. Ей нужна была твердость камня, сила земли в цветочном горшке на подоконнике, сила золота и камней в украшениях, которых было так много спрятано в этой небольшой комнате. Тяжелая, пригибающая магия, непривычная, совершенно ей чуждая сила земли поддавалась неохотно, но поддавалась. Потяжелела рука и дрожали пальцы, когда она ухватила невидимую, крошечную песчинку. Она не чувствовала, как на лбу собирается бисеринками пот, как тяжелеет дыхание и ускоряется сердце, не слышала встревоженный вскрик синьоры Боргини, когда песчинка с сопротивлением, недовольно слилась с красным, как кровь, камнем. «Ему бы пошел огонь», – успела подумать Лучиана, прежде чем провалиться в черноту.

Очнулась она на том же стуле в лавке синьора Пиччини. Кажется, от того, что под нос синьора Боргини ей сунула пахнущий миртом и ладаном флакончик.

– Ну же, голубка, просыпайся, – в ласковом голосе звучала тревога, но когда Лучиана с трудом открыла глаза, синьора довольно улыбалась. – Ну вот, все в порядке. Ты молодец, голубка.

– У меня получилось? – едва ворочая тяжелым языком, прохрипела Лучиана.

– Причем превосходно! – довольно заявил синьор Пиччини, рассматривая камни в кольце на свет. – Просто восхитительно!

Неожиданно в дверь забарабанили: стук был очень громкий и нетерпеливый. Синьор Пиччини весь подобрался и поспешил открывать, ничего не сказав.

– Можно мне воды? – прошептала Лучиана, когда они с синьорой Боргини остались наедине. Голова кружилась, и очень пересохло во рту, а еще знобило и не покидало ощущение, как будто стены смыкаются вокруг нее. – И я бы хотела…

Она не успела больше ничего сказать, когда в комнату следом за синьором Пиччини, выглядящим довольным, но взволнованным, вошел незнакомый молодой человек.

Он был одет во все черное – бархатный колет, плащ с мехом, берет, – все являло разительный контраст с его светлой, какой-то почти прозрачной кожей и почти бесцветными волосами. Светло-серые, немного навыкате, словно у рыбы, глаза с интересом задержались на Лучиане. Она, в свою очередь, несмотря на накатывающую слабость, разглядывала незнакомца, отметив не столько богатые одежды, сколько то, как он держится. С раздражающим изяществом и надменностью. Она повидала немало подобных взглядов. Вот только никогда они не были направлены на нее.

– Чезаре, друг мой, – проговорил мужчина неожиданно низким для такого изящного телосложения голосом, оглядываясь на дверь, в которую только что вошел младший Медичи, – ты не говорил, что твой артефактор – столь милое создание. Право, я хотел бы заполучить ее ничуть не меньше, чем кольцо для обряда.