Глава 26 · Интриги дома Медичи

Слуги спешно накрывали ранний обед в просторной обеденной зале, поражающей воображение фресками, покрывающими все стены. Наборный потолок, щедро украшенный позолотой и деревянными панелями с изображениями стихий, казалось, светился от множества свечей, зажженных в тяжелых канделябрах.

Пока весь палаццо готовился к тому, чтобы достойно встретить еще одного внезапного гостя, Чезаре заглянул к отцу. Тот занимался документами в своем кабинете, расположившись за массивным столом у окна.

Отец лишь усмехнулся, услышав про приезд Паццо, и отдал распоряжения принять гостей подобающим их статусу образом. Казалось, приезд наследника фамилии из Рима, с которым были не слишком хорошие отношения, не выглядел для него особенным событием. Приезд Паскари его интересовал больше, потому что Паскари платил золотом за артефакты, а значит, обогащал казну.

– Серьезная рана? – поинтересовался он, оторвавшись от счетов и взглянув на руку Чезаре.

– Пустяк, – Чезаре поморщился, – не мог не приструнить Паскари.

Медичи-старший посмотрел на него долгим взглядом, словно прикидывая, стоит ли выразить свое отношение к произошедшему, но вместо этого только кивнул и спросил:

– Что-то еще, что мне стоит знать?

Чезаре подумал о Лучиане, о внезапном приезде ее брата, о том, что в Венеции пропадают артефакторы, и о своих договоренностях с Джаккомо.

– Ничего срочного, – наконец сказал он после небольшой паузы, слабо улыбнувшись.

– Что ж… – Франческо Медичи отложил перо и облокотился на стол, сплетая длинные пальцы.

Единственный перстень-артефакт блеснул в свете свечей, крошечная искорка завораживающе мерцала в глубине крупного рубина, похожего на каплю крови. Очень большую каплю.

– Сейчас не время говорить об этом, на покой я пока не собираюсь. Но когда-нибудь ты станешь прекрасным правителем Флоренции. Я горжусь тем, что ты делаешь, мальчик мой, – сказал Медичи и неожиданно хитро усмехнулся. – Если тебе нужно мое благословение для чего угодно, считай, оно у тебя есть. Что-то мне подсказывает, что тебе предстоит много дел в Венеции в ближайшее время, так что потрудись отдать распоряжения относительно работы артефакторов здесь, чтобы мне не пришлось разбираться в твоих делах. И дай мне знать, если Буонаккорсо будет нужен тебе в Венеции. Я организую его отъезд с надежными людьми.

– Да, отец, конечно, – коротко поклонился Чезаре, думая, как много может знать всегда проницательный отец о его делах, и стоит ли ему об этом беспокоиться, и знает ли отец, что в их стенах сейчас находится не только один из наследников Паццо, но и наследница.

– Ступай, ступай, не кланяйся, тебе не идет. – Франческо Медичи помахал рукой. – И не забудь перевязать рану.

Чезаре, не прекращая прокручивать в голове диалог с отцом, отдал все необходимые распоряжения и спустя четверть часа обессиленно откинулся в кресле, позволяя верному слуге Дзанни обработать рану. Она была скорее неприятной, нежели опасной, к тому же кольцо-артефакт с зарядом магии воды Чезаре всегда носил, как раз на случай ранений. Немного умения, знаний специальных заклинаний – и он мог почистить рану от яда или грязи. Вылечить совсем – нет, это и магу-стихийнику с даром воды было бы не под силу, но сделать все, чтобы рана была чистой и быстро зажила сама, – вполне.

– Дзанни, вовсе не обязательно дуть мне на рану, – фыркнул Чезаре, когда слуга нанес заживляющую пощипывающую мазь, по комнате растекался запах лаванды и горькой полыни. – Это просто царапина, а я уже не маленький мальчик.

– А деретесь все как мальчишка, – ворчливо ответил слуга, ловко бинтуя предплечье чистыми лоскутами ткани. – Царапина чуть не до кости, хорошо, ничего важного не задето. Небось спровоцировал вас этот венецианец? За девицу эту, что ли, дрались, которая с синьорой Боргини пришла?

– Все-то ты знаешь, – по-доброму усмехнулся Чезаре, осторожно поведя плечом, когда Дзанни закончил бинтовать и протянул ему чистую сорочку, и думая, что и отец, похоже, знает если не все его тайны, то большую часть. – Может, знаешь, куда ее поселили?

– Как не знать, синьор, – хитро улыбнулся слуга. – Да только уже ужин скоро, а девица, кажется, поссорилась с этим пришлым из Флоренции, он ее в Рим с собой забрать хочет, а она Верховного мага боится. Запер он ее. Видать, не с тем вы дрались.

– Вот как, – пробормотал Чезаре, морщась, кода пришлось продевать руку в узкий рукав и кожаный узел завязок, удерживающих его привязанным к колету из темно-зеленого бархата, коснулся раны. – Что-то еще, что мне стоит знать?

Вопрос, услышанный от отца, крутился в голове и вырвался сам собой. Может, стоило открыться отцу и спросить совета? Узнать, как лучше поступить в ситуации с Лучианой? Он готов был заключить с ней союз немедленно, и, кажется, отец это понимал. Может, стоило бы заручиться его поддержкой? Но тогда это неизменно вызовет напряжение с Римом. То, что могло сойти ему с рук как наследнику, не сошло бы правителю. Лучше уж попробовать разобраться самому.

– Ей отвели комнату рядом с покоями вашей сестры, – тем временем с готовностью сказал слуга и, подумав, добавил: – А еще этот весьма темпераментный молодой человек сказал, что синьора выйдет замуж за вашего венецианского гостя.

Чезаре резче, чем следовало, дернул завязки сорочки, едва не вырывая шнурок из тонкого полотна:

– Это мы еще посмотрим.

Первым порывом было броситься к Лучиане, схватить ее в охапку и мчаться в Собор Четырех Стихий, чтобы заключить тот самый союз, который поддержали и его отец, и Джаккомо. Вот только надо было еще договориться с четырьмя магами-стихийниками, найти подходящие кольца и – самое главное – убедиться, что у Лучианы хватит сил пройти ритуал, после того как она выложилась, вливая магию в кольцо этого проклятого Паскари.

Обряд был сложный, требующий сил и от жениха и от невесты. И если они хотели сделать все правильно, причем правильно не столько с точки зрения их окружения, сколько – магически, торопиться не следовало.

– Что-нибудь еще, синьор? – с поклоном спросил слуга.

Чезаре помолчал, думая, пока выбирал из шкатулки кольца-артефакты. Он, как и отец, не любил носить чрезмерное количество украшений, но сейчас был тот случай, когда стоило и статус показать, и перестраховаться: магия огня – хорошо, но перстень-артефакт, который помогает распознавать яды, с такими сотрапезниками не помешает.

– Прикажи оседлать двух хорошо отдохнувших коней, пусть будут готовы, – сказал он, наконец. – И позови ко мне Клариче, хочу поговорить с сестрой до обеда, мы давно не виделись.

– Будет сделано, синьор. – Дзанни исчез за дверью со свойственным ему проворством.

Чезаре пробежал пальцами по резным краям шкатулки с драгоценностями, пока пальцы не нащупали скрытый механизм – несколько нажатий в нужных местах – и открылся потайной ящичек, из которого он вытащил кристалл связи. Разряженный, времени не было отдать его артефакторам, но была у него идея о том, как передать весточку Джаккомо.

* * *

– Эй, э-эй! Откройте! – Лучиана больше из упрямства, без особой надежды долбила в дверь: вдруг кто-нибудь из слуг будет проходить мимо и откроет, чтобы посмотреть, почему буянит высокородная синьора.

Но ее мольбы не были услышаны, и сколько она ни прикладывала ухо к двери, понять, что происходит в коридоре и есть ли там люди, не представлялось возможным. Дверь была сделала добротно, стены палаццо, больше похожего на крепость, внушали уважение и трепет. Она выглянула в окно. Под тусклым солнцем, прикрытым серовато-сизой дымкой, безмятежно раскинулись черепичные крыши Флоренции. Высота была приличная, не было и шанса, что она не убьется, если попробует выбраться этим путем.

Лучиана нервно измерила шагами комнату. Вот если бы она могла зачаровать что-нибудь. Создать артефакт левитации. Но даже если бы в ее не самом бодром состоянии она смогла бы поймать стихию воздуха и поместить во что-нибудь подходящее, да хотя бы в одну из бусин ее ожерелья, у нее не было ни малейшего представления о том, как потом этим артефактом пользоваться.

С кристаллом связи было вроде как понятно, но принцип ей объяснил Джаккомо, а вот как Якопо виртуозно управлялся с магией воды в кольце – оставалось загадкой.

Лучиана вспомнила, как легко подчинялась ему стихия. Если бы она сама не вложила магию в его перстень и не знала бы, что наследник венецианского дожа вовсе лишен дара, ни за что бы не подумала, что он – не маг.

Мысли перескочили на слова Балдовино о том, как распоряжаются артефакторами в Венеции. Лучиана задрожала, обхватив себя руками и останавливаясь поближе к камину: ее знобило, хотелось упасть на перину и выспаться всласть. Но вряд ли бы она смогла заснуть, зная, что Джованни планирует забрать ее обратно в Рим.

Она вздохнула, совершенно не представляя, чего ожидать от отца. На костер, если верить младшему братцу, ее теперь не отправят, но выйти замуж за Якопо Паскари – для нее тот же смертный приговор. Только умирать она будет дольше, постепенно теряя жизненные силы и угасая.

Лучиана еще раз без особой надежды навалилась на дверь. Та неожиданно подалась, и Лучиана, потеряв опору, едва не рухнула на вошедшую девушку.

– Простите, – неловко пробормотала Лучиана, которой все-таки пришлось ухватиться за незнакомку, чтобы удержать равновесие. – Я просто…

– Думали, что это мой братец? – закончила девушка, отстранившись и с интересом ее разглядывая, немного склонив голову набок: пламя камина блеснуло на многочисленных жемчужных шпильках в ее темных волосах. – А вы мне нравитесь, синьора. Подобная решительность делает вам честь, а то сил нет от этого бесконечного жеманства. Я – Клариче. Клариче Медичи. Хотела бы я сказать, что Чезаре много говорил о вас, но он так же скрытен и неприступен, как наши банковские хранилища. Но я рассчитываю, что вы мне хоть что-то расскажете.

Лучиана не сразу нашлась, что ответить, и просто молчала. Теперь она узнала эту девушку. На ее алое платье она засмотрелась в свою первую прогулку во Флоренции. И именно она, по словам синьора Пиччини, любила украшения-артефакты. О ней частенько с придыханием говорил Джованни, хотя видел только портреты.

Теперь Клариче Медичи блистала в темно-фиолетовом, богато расшитом цветочным орнаментом платье. Сорочка из нежной ткани с золотым кантиком по краю и тонким кружевом подчеркивала нежную кожу. В ушах покачивались дивные серьги с крупными опалами. Лучиана готова была поклясться, что не от пламени камина они ловят свет, а внутри каждого камня мерцают искры магии.

Рядом с блистательной Медичи она внезапно почувствовала себя совсем замарашкой. Но она не позволила себе смутиться и, выпрямившись, улыбнулась, как делала множество раз – очень вежливо, очень выверено, и с достоинством представилась:

– Лучиана Паццо, рада знакомству. – Она хотела добавить, что Чезаре ей про сестру тоже ничего не рассказывал, но решила, что не стоит ерничать, когда Клариче явилась ее спасительницей.

Лучиана бросила быстрый взгляд на дверь, прикидывая, как ей половчее отделаться от Клариче и ускользнуть из палаццо Веккьо незамеченной.

Клариче перехватила ее взгляд и понимающе усмехнулась:

– Очень понимаю ваше стремление сбежать отсюда и с удовольствием составила бы вам компанию, но должна сообщить, что люди, которые приехали с вашим братом, Джованни, кажется? В общем, его люди шастают в нашем внутреннем дворе. Это, конечно, не единственный выход, но будет погоня, если вы сбежите сейчас.

– Я не…

– Очень надеюсь с вами еще пообщаться, Лучиана, – перебила ее Клариче, оглядываясь на дверь. – Можно вас так называть? Но мне пора. Я не могу сильно опаздывать, чтобы не вызвать подозрений. А вы держите вот, – она вытащила откуда-то из складок своего прекрасного платья уже знакомый Лучиане кристалл. – Чезаре просил передать вам. Сказал, что вы знаете, что с ним делать. И еще сказал, чтобы вы не ложились спать. Ужасно, конечно, что я передаю это вам таким образом, но что-то мне подсказывает, что он не доставить вам блаженство придет, а принесет проблем.

Клариче хитро улыбнулась и впихнула Лучиане в руки кристалл:

– Держите же, Чезаре к вам придет ночью. Так что будьте готовы.

С этими словами она так стремительно удалилась, почти неслышно прикрыв за собой дверь, что можно было подумать, что она испарилась. Лучиана даже не успела ничего сказать.

Она дернула было дверь, та снова была заперта. Но теперь Лучиана хотя бы знала, что у Чезаре есть какой-то план. Бежать самостоятельно в неизвестность – было бы безумием. Даже из Рима она бежала вместе с Клето, и тогда она была уверена, что ее жизнь в опасности. Сейчас опасность тоже была, но не такая явная, а значит, стоило подождать Чезаре и хотя бы узнать, в чем заключается его план.

Кристалл приятно оттягивал руку, вот только не было знакомого ощущения магии. Кажется, он был совершенно разряжен.

Лучиана осторожно поставила кристалл на небольшой столик у окна. Прозрачные грани лениво поймали тусклый дневной свет – погода хмурилась, и по стеклу забарабанили первые капли дождя.

Ей нужна была магия воздуха, и Лучиана, едва не обломав пребывающие и без того не в самом лучшем состоянии ногти, сумела справиться с задвижкой и распахнуть тяжелую оконную створку.

В душную от пламени в камине комнату ворвался свежий, влажный ветер, бросивший Лучиане в лицо мелкую изморось и капли. Она зябко поежилась, но теперь дышалось легче, и было проще почувствовать стихию. Когда-нибудь она научится чувствовать тоньше, а пока ей надо было настроиться.

Лучиана села в массивное кресло из орехового дерева и положила руки на кристалл. Вздохнула, прикрывая глаза и отдаваясь ощущениям.

Было свежо, далеко внизу с улицы доносились людские разговоры, скрип колес и стук лошадиных копыт по брусчатке. Пахло влажной землей и мокрым камнем. Этот запах смешивался с горьковатым дымком от огня и тонким запахом розовой воды, оставшимся на ее руках после умывания.

Вокруг был воздух, он заполнял все пространство, проникал в ее легкие. Порыв ветра скрипнул створкой окна и хлопнул ставней. Он мог легко подхватить любое сообщение, быстрый, невесомый, словно сама мысль.

Пальцы знакомо закололо, руки потяжелели, и при всем желании она не смогла бы их сейчас оторвать от кристалла.

Ветер лизнул прохладой ее запястья, пробежал по пальцам, и даже с закрытыми глазами ей казалось, что она видит, как мелкие сияющие искорки впитываются в поверхность кристалла.

Она вздохнула прерывисто, но воздух внезапно показался густым, тяжелым, в груди теперь пекло и болело, как если бы она нырнула на глубину и начала задыхаться. Надо было отнять руки, но какими тяжелыми они были! Голову тоже повело, и Лучиана почувствовала, как сухо под тяжелыми веками, хотя хотелось заплакать от бессилия.

Порыв ветра бросил крупные капли дождя на ее щеки и принес гулкий раскатистый звон колокола. От громкого, внезапного звука Лучиана дернулась, и руки соскользнули с кристалла, безвольно падая на стол.

И – о, какое блаженство – она смогла сделать вдох и закашлялась, чувствуя, как пересохло во рту.

Какое-то время она так и сидела, вдыхая и выдыхая, не в силах даже открыть глаза. Пока тело не начала бить мелкая дрожь. Она вздохнула еще раз, упиваясь холодным влажным запахом, и наконец открыла глаза.

Кристалл перед ней сиял знакомым голубоватым светом. У нее получилось!

Она с трудом встала и пошатнулась, из носа по ощущениям что-то текло. Лучиана коснулась губ, и на пальцах осталась кровь.

«Что ж, не такая уж высокая плата за работающий артефакт», – подумала она, аккуратно дойдя до кувшина с водой.

Руки дрожали, но она обмакнула чистую тряпицу в пахнущую розами воду и стерла кровь с лица. Прополоскала ткань и, приложив тряпицу к носу, вновь села у открытого окна. Из него дуло, но не было сил его закрыть, да и дышалось так легче. Окончательно озябнув, Лучиана отняла от носа тряпицу и, убедившись, что кровь больше не идет, с облегчением вздохнула. Осталось дождаться ночного визита Чезаре. От одной мысли о нем вспыхивали щеки и колотилось сердце. О стихии, пусть его план, какой бы он ни был, сработает!