Глава 27 · Meglio pane con amore che gallina con dolore[55]

– Так, значит, мой добрый друг Галеацио так впечатлился работой моего художника, что вам, юноша, пришлось скакать три дня, чтобы передать мне эту весть? – Пьер Франческо Медичи усмехнулся. – В этом весь Галеацио – гонять людей, вместо того чтобы использовать артефакты.

– В Риме мы не пользуемся благами запретной магии, – ответил Джованни, не сумев скрыть досаду в голосе.

Чезаре подумал, что тому хотя бы хватило ума понять, что отец над ним язвительно подшучивает.

– Глупо не пользоваться благами, – назидательно произнес Пьер Франческо Медичи, подавая знак слуге наполнить бокалы всем за столом. – Для того они и нужны, чтобы делать нашу жизнь проще и лучше. Вы же не будете оставлять виноград гнить и сохнуть на лозе, если не пьете вина. Если вы не пьете вина, имея виноградники, то вас посчитают чудаком, но если вы не делаете вина, имея виноградник, вас посчитают безумцем. Понимаете, юноша?

Джованни поджал губы, и Чезаре даже стало его немного жаль. И почему Верховный маг Рима отправил сюда младшего сына? С одной стороны, решение разумное – просто визит вежливости, а не высокое посольство, как если бы приехал наследник, но все же. Хорошо бы у Лучианы получилось зарядить артефакт.

Джаккомо спрашивал про эскизы артефактов в папке Микеланджело, но Чезаре их не отправлял, хотя, кажется, друг не очень-то этому поверил. Но разузнать хоть что-то пообещал. Возможно, Миккеле просто рисовал красивые безделушки. Не любая брошь может стать артефактом. А Джаккомо, как казалось Чезаре, слишком был занят мыслями о безопасности сестры, чтобы судить здраво.

– Из винограда не обязательно делать вино, – наконец ответил Джованни и бросил быстрый взгляд на Якопо, который с интересом прислушивался к разговору, едва заметно постукивая пальцами по столу так, что сразу было понятно: он демонстрирует прекрасный артефакт у себя на пальце. – Можно выгодно продать его тем, кто делает вино.

Пьер Франческо отсалютовал бокалом:

– Прекрасные слова. Прекрасные! Надеюсь, Галеацио среди прочего хочет обсудить со мной… поставки. Не только же из-за благодарности к художнику, пусть и очень талантливому, он вас отправил сюда.

Чезаре бросил быстрый взгляд на нечитаемое лицо отца: уж больно тема разговора совпала с его мыслями. Не мог же его отец отправлять кому-то в Рим эскизы артефактов? Зачем ему это?

– Он передал вам письмо, – подтвердил Джованни, немного оживившись, когда разговор перешел на насущное.

– О делах позже, раз уж вы с посланием, а не просто полюбоваться на наши красоты, – махнул рукой Пьер Франческо, – обсудим это завтра. Сейчас же воздадим должное моим поварам. Поверьте, они ничуть не хуже моих артефакторов.

– Могу я рассчитывать на разговор сегодня? – спросил Джованни, хмурясь. – Завтра я планировал вместе с сестрой отбыть в Рим.

Чезаре вздохнул, почувствовав, как хочется запустить в младшего Паццо кубком. Пламя свечей едва заметно дрогнуло, и Чезаре перехватил насмешливый взгляд отца прежде, чем тот обратил все свое внимание на причину его раздражения.

– К чему такая спешка? – Пьер Франческо в деланом удивлении поднял брови. – Путь не близкий. К тому же у нас тут собралась поистине блестящая компания.

Он обвел взглядом всех, сидевших за столом, – и Чезаре, и молчавшего, но внимательно слушающего Якопо, и Джованни. Одно место пустовало, оставленное для Клариче. Где же она? Удалось ли ей передать артефакт Лучиане?

– Я, право, чувствую себя стариком сейчас, – рассмеялся Пьер Франческо. – Молодое поколение трех герцогств собралось здесь. Но зато мой опыт подсказывает, что такие моменты прекрасно подходят для заключения союзов.

Словно дождавшись этого самого момента, в зал вплыла Клариче. Чезаре улыбнулся и приподнял свой бокал в приветствии, поймав быстрый взгляд сестры из-под опущенных ресниц и легкий кивок. Значит, у нее все получилось. Оставалось надеяться, что у Лучианы достанет сил зачаровать артефакт, и они смогут связаться с Джаккомо. Джованни Чезаре раздражал так сильно, что пламя свечей вновь колыхнулось. К сожалению, все выглядело так, что Джованни явно был не на стороне сестры и следовал указаниям Верховного мага. Кажется, его пьянило ощущение собственной важности.

– Buongiorno, signori, – пропела Клариче, грациозно опускаясь на стул напротив Джованни и одаривая всех за столом сияющей улыбкой. – Простите, что задержалась. Когда гости приезжают так внезапно, не успеваешь подготовиться. А хотелось выглядеть соответственно блестящему обществу.

Чезаре усмехнулся в бокал вина: Клариче и ее очаровательные словесные шпильки.

Она еще раз улыбнулась и послала томный, изучающий взгляд Джованни. И Чезаре заметил, с каким интересом отец следит за его сестрой и младшим Паццо.

– Кстати, о союзах… – проговорил Пьер Франческо, словно бы задумчиво, вот только от Чезаре не укрылся его цепкий взгляд. – Джованни, а где ваша сестра? Почему она не присоединилась к нам?

– Она просила извинить ее. Она не слишком хорошо себя чувствует, – ответил Джованни, не отрывая взгляда от Клариче, и Чезаре едва не закатил глаза, потому что смотрел этот мальчишка явно не в глаза.

– О, так тем более вам следует задержаться. Понимаю, что дела Рима не могут ждать. Да и Галеацио никогда не отличался терпением, но все же.

– Боюсь, это в большей степени мое желание, – неожиданно заговорил молчавший до сих пор и слишком увлеченный едой и вином Якопо. – Мы с синьорой Паццо помолвлены. И теперь, когда она в полной мере раскрыла свой дар, нет причин откладывать обряд.

Чезаре так сжал пальцы, что едва не погнул изящную ножку кубка. Мерзкий Пескарь! Помолвлены они. Только вот всем известно, что она станет с женой-артефактором при муже, в котором ни капли магии, зато океан амбиций и желания власти. Он высосет из нее все силы, получит наследника, а потом, когда она выгорит, отправит в какой-нибудь далекий монастырь, если раньше несчастная не умрет от истощения. Чезаре поймал предостерегающий взгляд отца и осторожно поставил кубок на стол, разжимая пальцы. Он не допустит этого! Лучиана будет его! И он будет беречь и защищать ее.

– Не слышал о помолвке, но я так понимаю, раз дело решенное, то к чему спешить? – проговорил Пьер Франческо Медичи словно бы вовсе не заинтересованно. – Джованни, мальчик мой, к чему подобная спешка? Молодого жениха можно понять, но что говорит по этому поводу Верховный маг? Он не может не понимать, что для свадебного обряда невеста должна быть отдохнувшей.

– Она отдохнет дома, в Риме, в кругу семьи, – отозвался Джованни, с трудом отводя взгляд от соблазнительно улыбающейся Клариче, которая неторопливо облизала заалевшие от вина губы. – А потом отец лично хочет убедиться, что Лучиана готова к обряду.

– Какая похвальная забота, – протянул Медичи, бросая острый взгляд на Паскари, который, словно разговор его больше не касался, невозмутимо воздавал должное прекрасному мясу с пряным соусом у себя в тарелке. – И все же я настаиваю, чтобы вы задержались. Хотя бы на пару дней. Якопо, уверен, что даже с вашим нетерпением вы сможете дождаться невесту, не так ли?

– Если только пару дней, – улыбнулся он, взглянув на Чезаре. – Скажу вам по большому секрету, раз уж мы тут все друзья и даже практически семья. Обряд обручения с морем на этот раз буду проводить я.

«Как будто бы это новость, – мрачно подумал Чезаре, глядя на зачарованное Лучианой кольцо на пальце Якопо. – И так понятно, что старик Паскари не удержит власть, если останется дожем еще на год. А Якопо при поддержке жены-артефактора и Рима за ее хрупкими плечами может потягаться с теми, кто мечтает их сместить».

– О, чудесные новости! – Отец так искренне изобразил удивление и радость, что Чезаре даже позавидовал, ему хотелось еще раз вызвать этого Паскари на дуэль и не пытаться на этот раз соблюдать приличия. – Поздравлять с высоким статусом преждевременно, но от всей души желаю, чтобы после обряда Венеция обрела достойного дожа.

Чезаре с трудом дождался окончания обеда. За десертом – подавали простую сбризолону[56] со сладким вином – Якопо продолжал бросать на него ехидные взгляды, отец по обыкновению отказался от сладкого и невозмутимо пил вино, периодически поддерживая разговор. Клариче вовсю флиртовала с Джованни, а тот казался совершенно плененным ее обходительностью. Чезаре отщипывал кусочки сбризолоны и старался поменьше шевелить рукой. Под конец трапезы рана снова начала ныть и причинять беспокойство. Похоже, в отвар, который влил в него заботливый Дзанни, добавили что-то, притупляющее боль.

Наконец старший Медичи тяжело поднялся из-за стола.

– Прошу меня извинить, синьоры, дела не ждут, – сказал он радушно, словно обед и правда доставил ему удовольствие. – Якопо, друг мой, думаю, нам стоит обсудить несколько моментов, раз открылись такие чудные подробности относительно грядущего обряда обручения с морем. Если вы не против, мы могли бы прямо сейчас…

Приглашающий жест вкупе с совершенно не вопросительным тоном могли бы показаться недостаточно вежливыми, но, кажется, Якопо почувствовал себя польщенным, что Пьер Франческо Медичи решил уделить ему еще немного своего драгоценного времени, и без колебаний поднялся из-за стола.

– Синьоры, – церемонно поклонился он, бросив победный взгляд Чезаре.

– Мне стоит к вам присоединиться? – спросил Чезаре у отца, надеясь услышать отрицательный ответ.

– Нет-нет, мальчик мой. – Отец послал ему внимательный взгляд, потом быстро посмотрел на Клариче, которой со всей галантностью помогал подняться со стула Джованни. – Тебе стоит отдохнуть после твоих ратных подвигов.

Якопо фыркнул весьма выразительно, но Чезаре слова отца не задели, он-то знал, как сильно отец не любит всех Паскари.

– И я думаю, что лучше всего будет, если ты начнешь готовиться к поездке в Венецию, – проговорил Пьер Франческо Медичи. – Я, увы, слишком стар для подобных путешествий, да и Флоренция не может оставаться надолго без твердой руки. Но дом Медичи обязательно почтит столь блистательную церемонию своим присутствием и поздравит нового дожа с высокой должностью.

Якопо, кажется, приосанился еще больше, но Чезаре уже понял, на что намекает отец.

– Я планировал поехать с проверкой моих стеклодувных мастерских. Так что, пожалуй, мне стоит поторопиться, чтобы все успеть, – сказал Чезаре, старательно изображая задумчивость, словно прикидывая планы, а на самом деле пытаясь просчитать, выдержит ли Лучиана скачку верхом до Венеции, если им придется ночевать, не останавливаясь ни в тавернах, ни в маленьких поселениях. – Якопо, друг мой, вы же не расстроитесь, если я поеду вперед вашего посольства? Хотелось бы успеть закончить с делами до церемонии.

– Не смею нарушать ваших планов, друг мой, – в тон ему ответил Якопо, – и буду очень рад видеть вас в момент моего триумфа.

Чезаре лишь коротко кивнул и поспешил со всеми проститься. Больше всего ему хотелось броситься к Лучиане и убедиться, что с ней все в порядке, но он не хотел давать поводов для подозрений Джованни и Якопо, к тому же следовало срочно найти Буонаккорсо Питти. Если он правильно понял взгляды отца, а сомневаться в этом не приходилось, на обряде обручения с морем должен был быть другой претендент на титул дожа Венеции. Оставалось надеяться, что до вечера с Лучианой, с ее-то везением попадать во всякие переделки, ничего не случится. Клариче, кажется, достаточно занимала мысли младшего сына Верховного мага, чтобы Чезаре мог с чистой совестью заняться делами.

* * *

Вернулся в палаццо Чезаре только к вечеру, когда внезапно вышедшее после хмурого дня солнце уже окрасило золотом холмы вокруг города. Рана разнылась, и плечом двигать было неприятно. Чезаре устал и злился, а впереди предстояла трудная ночь. Только бы у Лучианы получилось зачаровать кристалл! Тогда он хотя бы сможет связаться с Джаккомо и попросить помощи. Удачно, что друг тоже направляется в Венецию.

За мыслями о Лучиане ноги сами привели его на третий этаж, где располагались покои Четырех Стихий. Иронично, что Лучиану разместили именно здесь и в той комнате, где потолок был щедро и ярко расписан в честь стихии огня. Когда он практически вышел к галерее, что привела бы его к покоям, раздался раздраженный голос:

– Открой, Лучиана! Что за детское поведение! Ты не сможешь сидеть там вечно! – Кажется, Джованни безуспешно пытался поговорить с сестрой.

Чезаре остановился, осторожно выглядывая из-за угла. Действительно, младший Паццо стучал в дверь и, кажется, сильно злился.

«Прекрасное зрелище», – подумал Чезаре, осторожно отступая, чтобы его не заметили и чтобы иметь возможность подслушать, чем дело закончится.

Он услышал, как распахнулась дверь, и едва не выглянул вновь, но сдержался: судя по тону Лучианы, помощь ей пока не требовалась.

– Ты! Ты – гнусный предатель! – Голос ее звенел от обиды и гнева. – Я думала, ты поддержишь меня! А ты мало того что меня запер, так еще притаскиваешься под вечер! Я, может быть, тут уже умерла! С голоду.

– Ты не…

– Или от тоски! – заявила Лучиана на повышенных тонах. – Я как-то справлялась без тебя все это время! И дальше справлюсь!

– Отец велел вернуть тебя в Рим.

– Он передал мне письмо? Весточку? Хоть что-нибудь на словах? – теперь Лучиана говорила тише, и голос ее прерывался от волнения.

– Нет, но …

– Тогда я тебе не верю! С чего бы мне возвращаться в Рим, если отец лично мне этого не велел?

– Я – твой брат! И завтра же мы уезжаем в Рим!

– Не похоже! – запальчиво воскликнула Лучиана, и Чезаре подумал, что она необычайно умело скрывала свой горячий характер все эти месяцы. Как же ей, должно быть, было тяжело. – Я не выйду из этой комнаты, пока ты не признаешь, что мне важнее выучиться магии, а не выйти замуж! Если ты действительно мой брат и желаешь мне добра! И отцу так и передай!

Дверью она хлопнула с такой силой, что, кажется, содрогнулись стены палаццо.

– Лучиана! Лучиана, послушай же! – Джованни барабанил в дверь, но безуспешно. – Упрямая…

Чезаре не стал дожидаться продолжения и, посмеиваясь, поспешил в свои покои. Ему надо было перевязать рану и подготовиться к спешному отъезду. Он утешит Лучиану позже. А пока она в относительном порядке, раз способна ругаться и отстаивать свои интересы даже в такой ситуации.