Глава 30 · Убежище пастухов

Следующий день слился для Лучианы в нескончаемый калейдоскоп мелькающих пейзажей, ветра, иногда с дождем в лицо, и короткого привала с Чезаре, во время которого она под его пристальным взглядом пыталась использовать магию. Использовать бусину из ожерелья Чезаре ей не позволял, потому что накопленная магия могла пригодиться, а заряжать их ей пока было нельзя. Она попыталась зачерпнуть силу из костерка, который Чезаре рискнул разжечь, и едва не упала в огонь от мгновенно накатившей слабости.

– Не торопись, Фьяметта, попробуем еще раз вечером, – сказал Чезаре, накрывая ее руки ладонью. – Тебе надо беречь силы. А еще нам стоит быть осторожнее. Здесь места не такие безлюдные, наша дорога пролегает практически параллельно с основными торговыми путями, и магию гораздо легче заметить.

– Думаете, нас ищут? – спросила Лучиана, невольно оглядываясь, место их привала было на этот раз у корней раскидистого бука на краю распаханного поля.

– С тех самых пор, как удалось взломать двери в ту комнату, где вас заперли, – кивнул Чезаре. – Отец передал сообщение.

– Почему вы не сказали? Кто нас ищет? – Лучиана от волнения позабыла о слабости и вскочила было на ноги, но ее качнуло, и на ногах она удержалась только потому, что Чезаре, поднявшийся следом, придержал ее за талию.

– Не хотел вас тревожить. Мы быстро продвигаемся, и фора у нас хорошая. Сегодня переночуем где-нибудь, чтобы дать отдых себе и лошадям и не скакать ночью, а рано утром уже будем в Венеции. Заряда артефакта хватило, чтобы я предупредил своих людей и нас встретили с лодкой.

– Может, мне зарядить артефакт? – в который раз предложила Лучиана, забираясь в седло, осторожно опираясь на здоровое плечо Чезаре; раненое явно продолжало доставлять ему неудобство.

– Нет, – довольно резко ответил Чезаре. – Учитывая погоню, нам стоит быть осторожнее с магией. Помните? Любой маг, что камень, пускающий круги по воде. Так что лучше нам просто поторопиться.

Они скакали оставшуюся часть дня и даже в сизых холодных сумерках, которые теперь наступали совсем рано. Близилась самая длинная ночь в году. Уже совсем скоро начнутся празднования, в городах пройдут торжественные процессии, будет литься вино, люди наденут маски и будут танцевать.

Воздух пах влагой и солью, и Лучиана, примерно представляющая, где они, подумала, что совсем близко море. Они продвигались на север, стало ощутимо холоднее, ветер крепчал, а с неба капала редкая изморось, оседая на коже и одежде. Горная гряда на горизонте перестала сдерживать тяжелые свинцовые тучи.

– Поищем место для ночлега, – сказал Чезаре, придержав коня, – погода портится, и хорошо бы нам укрыться где-то.

Лучиана с сомнением оглядела поле с пожухлой травой, которое они объезжали по краю.

– Тут даже деревьев нет, – сказала она, зябко поведя плечами и пытаясь поплотнее запахнуть плащ.

– Мне кажется, вот там видно домик пастуха, – Чезаре махнул рукой в сторону дальнего края поля, где действительно виднелось какое-то строение.

С такого расстояния оно казалось крошечным, и, несмотря на густые сумерки, не видно было ни света в окнах, ни дымка на фоне стремительно темнеющего неба.

– Разве нам стоит попадаться людям на глаза? – спросила Лучиана, понукая своего уставшего коня следовать за конем Чезаре. – Хотя непохоже, чтобы тут вообще были люди.

Они уже подъехали к неказистому, приземистому строению, которое выглядело так, словно ребенок построил крепость из обломков камней – кладка выглядела достаточно аккуратно, но камни не были подогнаны друг к другу, кое-где неаккуратно виднелся связующий раствор, а в щелях проросли красноватый от заморозков плющ и трава.

– Это не похоже на дом, – осторожно заметила Лучиана, с опаской глядя на строение. – Неужели в таком можно жить? Он же крошечный! И без окон. И даже двери нет!

– Это просто укрытие от дождя для пастухов, – объяснил Чезаре, помогая ей спешиться. – В них не живут, а просто прячутся, если непогода застанет далеко от дома. Так что сегодня нас тут никто не побеспокоит.

Фраза вкупе с горячими ладонями Чезаре на талии прозвучала многообещающе, вот только голос у него был уставший, а лицо с выступившей на лбу испариной казалось очень бледным даже в тусклом сумеречном освещении.

– Вам плохо? – Лучиана осторожно дотронулась до раненой руки Чезаре, и тот дернулся, рвано выдыхая сквозь зубы.

– Все нормально, пустяковая царапина, – отмахнулся он, надежно привязывая лошадей. – Надо бы их расседлать, чтобы отдохнули. Лучше потратим немного времени сегодня и завтра, зато лошади будут посвежее.

– Вам надо перевязать рану! – заявила Лучиана, удерживая своего коня за повод.

– Хочется быть героем и сделать вид, что совсем не болит, – коротко ответил Чезаре, усмехнувшись, – но все-таки не откажусь. Но сначала – лошади. Идите внутрь, дождь усиливается.

– Может, мне помочь?

– Фьяметта, не заставляйте меня чувствовать себя совсем уж немощным, – усмехнулся Чезаре, подталкивая ее внутрь укрытия, – уж с лошадьми я как-нибудь справлюсь. Ожидание вашей заботы поддержит мой боевой дух.

Лучиана, не вполне успокоенная его шутливым голосом, все же последовала его просьбе.

Чтобы войти в домик-убежище пастухов, ей пришлось согнуться. Внутри было темно, но зато сухо и пахло сеном, устилавшим земляной пол. Лучиана постояла, подождав, пока глаза привыкнут к темноте и она хоть что-то сможет разглядеть.

У дальней стены на двух камнях была пристроена доска, а у самого входа несколько круглых камней были сложены кругом. В центре лежали ветки и даже небольшой кусок обгоревшего полена. Кроме этой импровизированной скамьи и кострища, в тесном помещении не было ничего.

Она зябко поежилась, потирая окоченевшие даже в перчатках руки. И подумала, что было бы здорово разжечь костерок. Она ведь может попробовать. Чезаре так хорошо ей все объяснил, и в его руках у нее получился язычок пламени. Потом ей не составит труда спустить его на эти веточки.

Лучиана подрагивающими от предвкушения пальцами дотронулась до бусины в своем ожерелье. У нее все получится! Она вздохнула, прикрывая глаза, потянувшись к магии внутри бусины. Тепло искорки с готовностью отозвалось, вспыхнуло алым под веками, и Лучиана открыла глаза, с восторгом глядя на крошечный язычок пламени у себя в руках. Это было опять так легко, так естественно. Она присела на корточки, удерживая пламя в ладони и представляя, как оно перетекает на ветки. Через мгновение маленький костерок весело потрескивал, разгоняя темноту и даря тепло.

– А вы способная ученица, – заметил Чезаре, бесшумно появляясь из сгустившейся темноты на улице. На его волосах и плаще влажно блестели капли дождя.

Лучиана улыбнулась, довольная похвалой.

– Вот только мы теперь очень заметны. – Чезаре тяжело опустился на шаткую скамейку, бросив на землю дорожный мешок, и вытянул ноги. – Ну да ладно, что сделано, то сделано. Будем надеяться, что никто сюда не притащится с вилами изгонять одну талантливую Фьяметту и ее раненого рыцаря.

Лучиана осторожно приблизилась к Чезаре, чувствуя себя виноватой: она так радовалась возможности воспользоваться магией и показать, чему научилась, что не подумала про опасность, которая им грозила. Рядом с Чезаре она чувствовала себя такой защищенной, что начинала опять делать глупости.

– Извините, – проговорила она, опуская взгляд, – я правда не подумала.

– Вы так раскаиваетесь, Фьяметта, что я рад своему ранению, иначе, боюсь, случилось бы непоправимое, – заметил Чезаре, и Лучиана со смущением перехватила его темный горячий взгляд, в котором отражалось пламя костерка. – Когда вы так смотрите, мне хочется вас утешить. Идите сюда.

Он похлопал рукой по скамье рядом с собой, и Лучиана, отчего-то робея, села рядом, не решаясь на него взглянуть.

– Хорошо, что вы не думаете постоянно об опасности, – сказал он тихо, протягивая руку и нежно заправляя выбившуюся прядь волос ей за ухо. – Это значит, что вы мне доверяете, Фьяметта. Что рядом со мной вам хорошо. И это радует меня так сильно, что даже все возможные опасности становятся незначительными. Я защищу вас от любых врагов. Но все же прошу вас пока не пользоваться магией.

Лучиана покаянно кивнула, чувствуя, как пылают щеки. Чезаре не ругал ее, наоборот, словно бы хвалил, но чувство вины затопило.

– Ну-ну, прекращайте терзаться, Лучиана. Все равно пришлось бы использовать магию. Нам нужно согреться и нужен свет, чтобы посмотреть, что с моим плечом. Поможете?

Она вновь кивнула, зачарованно глядя, как Чезаре осторожно, стараясь не тревожить плечо, отвязывает приставной рукав и снимает темный колет.

Он стянул рубаху через голову, и Лучиана не сдержала рваного вдоха, когда пламя осветило его обнаженный торс.

– Фьяметта, – тихо позвал Чезаре, и она вздрогнула, испуганно глядя в его глаза. – Ваше внимание мне, безусловно, льстит, но…

– Д-да, простите, – пробормотала Лучиана, осторожно разматывая повязку и склоняясь так, чтобы можно было рассмотреть рану.

Крови было совсем немного, и рана выглядела, кажется, неплохо. Края были красными, но это вроде бы считалось нормальным. В свете живого пламени костерка, колеблющегося от ветра, задувающего через вход, сложно было сказать точно.

– Промыть бы, – пробормотала она, осторожно сжимая предплечье в стороне от раны и поворачивая руку Чезаре, чтобы разглядеть получше. – Воспаления, кажется, нет. Сюда бы мага воды…

– Чур меня, – фыркнул Чезаре, осторожно покрутив плечом, рана влажно блеснула, но кровь не текла, что радовало Лучиану. – Еще притащится какой-нибудь венецианец, имеющий на вас виды.

– Я бы ткнула вас в плечо, – Лучиана продемонстрировала кулачок, – но боюсь, это все равно что бить лежачего.

– Моя воинственная Фьяметта, – вкрадчиво произнес Чезаре, глядя на нее снизу вверх, и от этого его тона, от той атмосферы внезапной интимности и уюта, в которой они оказались, храбрящаяся Лучиана вновь зарделась. – Я бы с радостью продемонстрировал вам, на что способен лежачим, но тогда ваш братец, причем тот, что неплохо ко мне относится, и ваш отец сначала меня сожгут, а потом закопают.

Лучиана все-таки легонько ткнула его чуть ближе к локтю.

– Молчите, Чезаре, иначе я сама вас сначала подожгу, – заявила она дерзко, стараясь скрыть смущение, ей, конечно, случалось видеть братьев без рубашек, но мельком да и летом, когда они купались, и это не воспринималось так… остро, как их положение сейчас с Чезаре.

Она нашла флягу с разбавленным вином, плеснула чуть-чуть на руки, а потом на рану.

Чезаре зашипел и дернулся, словно рассерженный кот.

– Кажется, у вас неплохо получается тушить пожар вином, – проговорил он, морщась. – Лучше бы я его выпил!

– Вам стоит выпить обезболивающий отвар, – с трудом сохраняя невозмутимость, сказала Лучиана. – Я нагрею вино и добавлю травы туда.

Не без труда ей удалось аккуратно наложить повязку. Получилось не слишком аккуратно, мать хоть и учила ее подобным вещам, но практики у Лучианы не было никакой. Однако Чезаре осторожно пошевелил рукой и уверил ее, что ему удобно. Он беспрекословно выпил вино с травами, которое она, обжигаясь, нагрела в металлической фляге, сунув ее в огонь.

Он расстелил теплый, подбитый мехом плащ поверх соломы, которую ногами сгреб в угол.

– Сегодня у нас поистине царское ложе, – усмехнулся он, садясь и устало приваливаясь к стене. Рубашку и колет он надел, но Лучиана все равно не могла избавиться от мыслей о том, что она с мужчиной наедине. – И наконец тепло.

Небольшой костерок у входа и правда прогрел крошечное помещение, и даже постоянно залетающий внутрь ветер приносил свежесть, но не холод. Щеки горели, а сердце бухало где-то в груди, и Лучиана готова была поклясться, что Чезаре прекрасно понимает ее мысли.

– Я проверю лошадей, – проговорила она торопливо, выскакивая на улицу.

– Осторожно только, – прозвучало ей вслед.

За пределами убежища пастухов царила ночь. Ветер с готовностью рванул ее плащ и кинул в лицо мелкую изморось. Было влажно и холодно. Мокрая прошлогодняя трава скользила под ногами, но Лучиана упрямо зашла за маленький домик. Теплый прямоугольник света скрылся из виду, но сумерки словно бы светились вокруг него, обещая тепло и убежище. Лучиана потопталась на месте, моргая от измороси и привыкая к темноте. Расседланные лошади дремали под крошечным навесом. Она обошла навес и вышла с другой стороны дома. Здесь по камням бежал небольшой ручей, который, наверное, и питал пустынное сейчас пастбище. Лучиана сполоснула руки и умыла лицо. Кожу обожгло холодом, но это было даже приятно. Она постояла немного, вглядываясь в ночь, бледнеющую у линии горизонта за полем, и собиралась уже вернуться к Чезаре, в тепло, когда ей показалось, что вдали, левее, чем она стояла, мелькнули темные силуэты. Она замерла, обратившись в слух, напряженно вглядываясь. Верно, ветер и темнота ее морочили. Но неожиданно очередной порыв донес до нее голоса, а потом всей кожей она ощутила знакомую волну – так чувствовалась чужая магия. Она никогда не обращала внимания на это раньше, потому что слишком была сконцентрирована на собственных ощущениях. Но теперь, когда она напряженно вглядывалась в ночь, Лучиана неожиданно поняла, что имел в виду Чезаре, когда говорил про круги на воде. Словно там, на другом конце поля, потянули за ниточку, а она это почувствовала.

– Пожалуйста, пусть это будут просто пастухи, – взмолилась она беззвучно, когда ветер словно в насмешку донес в мертвой тишине, царившей вокруг, обрывок фразы:

– Джованни, друг мой, она не могла ускакать далеко.

Она не осознала еще до конца, чей это голос, а уже бросилась обратно в хижину, оскальзываясь на влажной траве.

– Чезаре! – шепотом позвала она, влетая в темноту укрытия, и порадовалась, что, пока она гуляла, костерок почти затух – веточки и остатки дерева прогорели и только красные угли светились в темноте, а значит, свет не мог выдать их преследователям.

Чезаре не отвечал, и Лучиана на ощупь добралась до угла, где слышалось ровное дыхание.

– Чезаре! – она осторожно потрясла его за плечо, лихорадочно вспоминая, раненое оно или другое.

Чезаре что-то неразборчиво пробормотал, поворочался и не проснулся.

– Merde! – выругалась, едва не плача, Лучиана, проклиная восстанавливающий отвар: в него точно было добавлено что-то снотворное. Как же не вовремя!

– Чезаре! – позвала она его еще раз, склоняясь к самому его уху, но Медичи спал глубоким целительным сном.

Лучиана вскочила на ноги, понимая, что ничего от него не добьется, и в первую очередь старательно затоптала угли. Может быть, им повезет и погоня, а ее брат явно не просто так прогуливался в этих краях, их не заметит?

Она высунулась наружу, цепляясь за камни стены и заглядывая за угол убежища, вслушиваясь в ночь. На фоне еще светлой полоски неба отчетливо виднелась внушительная группа всадников, и ветер доносил голоса. Им с Чезаре очень повезло, что ветер дул в их сторону и не донес до преследователей запах дыма от их костерка.

Раздалось тихое ржание совсем рядом, отчего сердце Лучианы забилось где-то в горле. Лошади!

Кажется, преследователи тоже услышали ржание, потому что даже в темноте стало заметно, что всадники приближаются.

Лучиана замерла: что же делать? Чезаре без сознания, но даже если бы он проснулся, он ранен. И они оба устали после долгого пути.

Ее брат и Якопо, а она была уверена, что мерзкий венецианец тоже отправился за ней и именно его голос она слышала, не будут разбираться. И может случиться так, что Чезаре серьезно пострадает.

Лучиана вспомнила Клето и то, как она сбежала, бросив его с Марко. Больше она так не поступит. Никто не пострадает из-за ее глупости и недальновидности.

Лучиана замерла на мгновение, уже все решив, но желая как-то дать знать Чезаре, что не просто сбежала. И решительно сняла с шеи ожерелье из стеклянных бусин. Вряд ли заряда в них будет достаточно для того, чтобы противостоять преследователям. Зато Чезаре сразу поймет, что что-то неладно.

Она поспешно вложила в руку Чезаре ожерелье и, не скрываясь, бросилась к лошадям. Чезаре их расседлал, но она была уверена, что сможет удержаться достаточно долго, чтобы увести за собой погоню и без седла. Взобраться на лошадь без помощи было тяжело, но лошадь, словно почувствовав отчаяние Лучианы, опустилась на землю, позволяя на себя сесть.

– Ну же, милая, давай, – прошептала Лучиана, кое-как вскарабкавшись на скользкую спину, едва не соскользнув на землю, когда та поднялась.

Она пришпорила ее пятками, и лошадь покорно пустилась в галоп. Удерживаться без седла было тяжело, еще тяжелее было без уздечки, но Лучиана вцепилась в гриву и молила Стихии, чтобы все преследователи бросились за ней и не подумали проверять невзрачное и незаметное убежище, в котором крепко спал Чезаре.