Глава 29 · Неожиданная встреча

До самого рассвета они скакали, не останавливаясь. Небо хмурилось, но Стихии их хранили: дождь так и не пошел. Холодный, пахнущий влагой и пожухлой травой ветер бил в лицо, но Лучиана даже радовалась этому холоду: чем дальше они ехали, тем сильнее накатывала слабость. Хотелось просто закрыть глаза и заснуть, но свежий воздух бодрил и не давал дремоте взять верх.

Чезаре ехал немного впереди, периодически оглядываясь. Лучиана была благодарна, что он проверяет, держится ли она следом, и при этом не пытается взять темп помедленнее. Когда они достигли небольшой рощи, совсем голой в это время года, Чезаре остановил коня.

– Отдохнем немного, – сказал он, спешиваясь и помогая Лучиане.

Она старалась не слишком облокачиваться, чтобы не задеть случайно рану, но ноги ее почти не держали. Она вдохнула поглубже и прикрыла глаза на мгновение. Очень хотелось спать, но она сердито потерла щеки, чтобы взбодриться.

– Сейчас, постойте вот так. – Чезаре оставил ее держаться за бок устало дышавшей лошади и поспешил отстегнуть свернутый запасной плащ от седельной сумки.

Он постелил его на землю, где было посуше, и помог сесть. Лучиана с удовольствием вытянула ноги и потянулась, едва ли не простонав, тело ломило ужасно.

– Сильная слабость? – спросил Чезаре участливо, заглядывая ей в глаза. – Вы слишком много сил вложили в артефакты за последние дни, надо обязательно отдохнуть, но пока мы не можем задерживаться надолго. Сейчас, у меня, кажется, было миртовое масло.

Он покопался в сумке и извлек на свет маленький стеклянный пузырек с плотно притертой крышечкой.

– Вот. – Он покрутил крошечную пробку, которая, скрипнув, неохотно открылась, и протянул ей открытый, пахнущий миртом и ладаном флакончик: – Намажьте виски и запястья.

Лучиана осторожно капнула капельку на палец и коснулась висков, поймала внимательный взгляд Чезаре, не такой, как прежде, все еще тревожный, но какой-то другой.

– Я делаю что-то не так? – спросила она, потому что на мгновение стало неловко от такого пристального внимания, она понятия не имела, как использовать это масло и почему именно его. Знала только, что оно, кажется, усиливает восприимчивость к стихиям и придает сил. Как много всего она принимала просто на веру!

Но Чезаре качнул головой, улыбнувшись.

– Просто любуюсь, – ответил он спокойно, так, словно не было ничего особенного ни в его поведении, ни в его словах, и как ни в чем не бывало отошел к лошади, чтобы снять кожаный вместительный мешок.

Невозможный Медичи! Ей надо думать о том, как укрыться теперь уже от притязаний Якопо, как не выгореть и восстановить силы, а она не может сдержать улыбки! Да ее от слабости только что шатало и тянуло в сон, а теперь сна ни в одном глазу! Она повертела в руках флакончик. Драгоценное масло тускло блеснуло, словно тоже было наполнено магией. Наверное, так и было. И, кажется, оно действительно работало.

Чезаре опустился рядом, и от Лучианы не укрылось, как он слегка поморщился, шевельнув плечом, словно оно его беспокоило. И делать что-то он старался только другой рукой.

В мешке из плотной, хорошо выделанной кожи оказались продукты – аккуратно завернутый в чистую льняную салфетку хлеб и немного вяленого мяса. Лучиане есть не хотелось, несмотря на масло, накатывала слабость и подташнивало, но она заставила себя пожевать хоть немного – силы ей понадобятся, путь до Венеции предстоял неблизкий.

– Не хочется? – участливо спросил Чезаре. – Не мучайте себя, Лучиана. Вы слишком много пользовались своим даром. Усталость берет верх над всем остальным.

– Я так мало знаю про свой дар, – растерянно проговорила Лучиана, разглядывая свои руки; ногти выглядели не самым лучшим образом, да и цыпки на нежной коже стали постоянными, и даже тонкие перчатки из мягкой кожи не помогали от мозолей на ладонях. – Все так быстро произошло. Дома у меня были учителя, но они рассказывали только про магию Четырех Стихий. И только то, что необходимо знать будущей счастливой жене.

– Рим весьма консервативен в вопросах магии, – ответил Чезаре, подхватывая ее руки и согревая их между своих больших и теплых ладоней.

– Во Флоренции мне повезло чуть больше, – согласилась Лучиана, щурясь на еще низкое солнце и наслаждаясь близостью Чезаре, рядом с ним было так хорошо. Даже слабость отступала. – Но все равно я очень мало знаю. Я поняла, как чувствовать магию, как поймать ее, удержать и вложить, но я понятия не имею, как пользоваться магией. Вот вы дали мне искру…

Она замолчала, вспоминая теплое ощущение в ладонях, которое совсем не требовало сил. И как отправляла сообщение бабушке, используя уже заряженный артефакт.

– И все было так легко, – проговорила наконец она, поднимая взгляд на Чезаре. – Почему так?

– Потому что использовать магию стихий так же легко, как дышать, – пояснил Чезаре. – Вы можете устать, конечно. Так же, как запыхаться от быстрого бега. Но использовать свой дар – естественно.

– Несправедливо, – заключила она и, поймав вопросительный взгляд Чезаре, пояснила: – Мало того, что я женщина и поэтому меня практически не обучали, так еще и магия у меня такая, что ей сложно овладеть. У меня руки трясутся! А я всего-то зачаровала пару камней и артефакт!

Она протянула вперед подрагивающие пальцы. Солнце с готовностью рассыпало золотой свет по нежной коже, блеснуло искрами, и Лучиана почувствовала привычную уже тяжесть и тепло, когда Чезаре вновь перехватил ее ладони, зажимая между своих.

– Вы зачаровали камни в кольце так, что я теперь действительно опасаюсь, что Якопо сможет пройти обряд обручения с морем. Так что вы очень сильны. И сейчас… – Чезаре склонился и поцеловал ее подрагивающие пальцы. – Чувствуете тепло? Вы, сами того не желая, начали черпать магию огня из солнечного света. Это получилось у вас так легко, так естественно. Но сначала вам нужно заставить магию стать покорной. Она слишком сырая, слишком мощная. А артефакторы очень хрупки, потому что чувствуют не одну стихию, а все. Да Фельтро ведь говорил вам об этом?

Лучиана кивнула, зачарованно глядя на их переплетенные пальцы.

– Вы не слушаете меня, Фьяметта? – с легкой улыбкой поинтересовался Чезаре. – Мне тоже сложно сосредоточиться, когда вы вот так рядом, но я хочу попробовать кое-что. У вас есть бусины-накопители?

Лучиана качнула было отрицательно головой, у нее ничего не было с собой, когда она отправилась в лавку к синьору Пиччини, но вспомнила про бусы, которые не снимала с тех пор, как отец надел ей их на шею.

– Мои бусы. – Она с сожалением высвободила пальцы из теплых ладоней Чезаре и вытащила из-за ворота нитку бус. Разноцветное стекло с готовностью поймало солнечный свет. – Я хотела их зачаровать, но побоялась испортить.

Чезаре дотронулся до алой бусины, которая так и светилась внутренней искрой после ритуала.

– Но зачаровали.

– Это после ритуала. Когда я обрела магию. Я смутно помню, как тогда получилось, словно сами стихии вели меня.

– Так и было, – подтвердил Чезаре. – Я боялся, что у вас нет первого артефакта.

– Первого артефакта?

– Да, – кивнул Чезаре. – Раньше артефакторов даже убивали за них. Считалось, что в момент открытия дара артефактор собирает столько силы, что ее может хватить, чтобы не мага сделать магом.

– И что, такое правда бывало?

– Нет, конечно. Но такого артефакта даже без перезарядки хватает надолго.

– И я могу с его помощью творить волшебство? – осторожно спросила Лучиана.

– Конечно. Хотите попробовать?

– А можно? Вы же сами сказали, что я должна отдыхать.

– Вы должны не черпать магию из мира, только то, что уже преобразовали и поместили в бусину. Попробуйте. Для вас будет очень сложно отстраниться от всего вокруг и настроиться на артефакт, но само использование артефакта сил не заберет. Я подстрахую. Не бойтесь.

С этими словами Чезаре встал, увлекая Лучиану за собой, влажная от росы трава мягко спружинила под их ногами.

– Что я должна делать? – спросила Лучиана, одной рукой держа бусину, а второй продолжая цепляться за Чезаре.

– Не бояться, – улыбнулся Чезаре, прежде чем зайти ей за спину. – Закройте глаза.

Лучиана подчинилась, а в следующее мгновение почувствовала, как Чезаре встал за ее спиной так близко, что она могла легко прислониться к его груди. Его ладонь легла поверх ее с зажатой бусиной.

– Почувствуйте огонь в бусине. Там же огонь? Я чувствую его. – Дыхание Чезаре коснулось ее уха, вызывая щекотные мурашки. – Позвольте этому огню растечься внутри себя, а потом пусть он просто перетечет по вашей руке в ладонь. Вот сюда.

Чезаре подхватил ее вторую руку, безвольно висевшую вдоль туловища, и поддержал лодочкой, так же, как когда она поймала магию огня во дворе палаццо Веккьо. Лучиана вздохнула, и прохладный утренний воздух показался ей обжигающе ледяным, от теплой бусины словно бы расплескивался жар. Сильный, мощный, но такой податливый. Она позволила ему растечься в крови, пробежать по венам и сконцентрироваться в раскрытой ладони, которую поддерживал Чезаре.

Ей показалось, что под сомкнутые веки плеснуло жидкое золото. На мгновение стало горячо, она едва не дернулась, но Чезаре чуть сжал ее пальцы, удерживая ее на месте.

– Смотрите, Фьяметта, – шепнул он, и под веками словно бы полыхнуло сильнее.

Она не без опаски открыла глаза. На ее раскрытой ладони плясал самый настоящий язычок пламени – подрагивая и разбрасывая искры.

– Совсем не горячий, – изумленно прошептала она, все еще не веря, что у нее получилось.

Смешок Чезаре колыхнул ее волосы над ухом.

– Только для вас. Бросьте его перед собой. Только подальше. Представьте, что вы кидаете его во врага.

Лучиана с легкостью представила узкое лицо Якопо с брезгливой усмешкой шагах в десяти от себя и махнула рукой, как если бы бросала камень.

Сгусток огня, слетевший с ее руки, заставил ее отшатнуться. А трава там, где она представляла Якопо, заполыхала.

– Не хотел бы я быть вашим врагом, – рассмеялся Чезаре, быстро проводя рукой, и огонь послушно потух. – Представили кого-то конкретного?

– Якопо Паскари, – выдохнула все еще пораженная Лучиана, с изумлением глядя на свои руки – все те же тонкие пальцы, но вот, оказывается, на что она способна.

– Что ж, даже если вдруг что-то пойдет не так и вам придется выйти за него замуж, вы легко станете вдовой.

Лучиана моргнула, глядя на Чезаре, а потом неожиданно рассмеялась, плюхаясь вовсе не изящно обратно на расстеленный плащ. Ноги дрожали, но не от усталости, а от осознания силы магии. Раньше она не понимала этого, не понимала до конца, на что способна.

– Спасибо! – горячо сказала она.

– Рад служить, моя Фьяметта, – легко улыбнулся Чезаре, садясь рядом и салютуя ей флягой. – Вам надо еще потренироваться, пока мы будем в дороге. Слабости от этого не будет, но будем пробовать понемногу. В вашем случае лучше не усердствовать.

Лучиана кивнула, вытягивая ноги и щурясь на солнце. Чувствовала она себя так же, как и до того, как использовала магию из собственной бусины. Не хуже, но и, увы, не лучше.

– Надо отправить сообщение Джаккомо, – сказал Чезаре после недолгого молчания.

Он тоже вытянул ноги и сидел так близко, что их бедра соприкасались, но Лучиана даже не подумала отодвинуться, так было теплее и как-то спокойнее. Словно Чезаре у нее под боком гарантировал покровительство и безопасность. Впрочем, так оно и было.

Она приняла из его рук флягу с разбавленным вином, и Чезаре, стараясь не шевелить правой рукой, достал из мешка артефакт связи.

– По словам Джованни, Джаккомо едет в Венецию, а значит, сможет укрыть вас, и мы соблюдем все приличия до ритуала.

Лучиана, которая в этот момент отпила из фляжки, краснея при мысли, что только что губы Чезаре касались горлышка, и вспоминая о поцелуях, едва не подавилась.

– До ритуала? – осторожно спросила она, чувствуя, как сердце колотится в груди с такой силой, что шумит в ушах.

Чезаре посмотрел на нее с нежностью и знакомым весельем в глазах:

– Фьяметта, вы уже запамятовали, что в скором времени Стихии свяжут нас узами брака? – Он покрутил в руках артефакт. – У меня даже есть благословение моего отца и вашего старшего брата. Так что смиритесь со своей участью, драгоценная моя. Иначе мне придется показать вам, каким хорошим мужем я буду, прямо сейчас.

Лучиана вспыхнула и попробовала было вскочить на ноги, но Чезаре ее удержал за запястье, притянул ближе, обнимая за талию и прижимая к себе.

– Не сердитесь, Фьяметта, я – ужасный человек, потому что мне нравится вас дразнить. Но клянусь всеми Стихиями и собственной магией, что никогда вас не обижу и не сделаю ничего против вашей воли.

Он смотрел так искренне, так нежно, что Лучиана сама скользнула руками по его груди вверх, по шее, намереваясь притянуть его ближе. Она робела, но так хотелось почувствовать прикосновение его губ.

– Stronzo! – раздался знакомый голос, и Лучиана распахнула глаза, которые уже успела прикрыть. – Убери руки от моей сестры!

– Джаккомо! – Кажется, они с Чезаре воскликнули одновременно, вскакивая на ноги, а в следующую секунду так внезапно подъехавший всадник спешился, и Лучиана бросилась в его объятия.

– Джаккомо, – шептала она, цепляясь за его колет и вздрагивая от неожиданных рыданий. Она вовсе не собиралась плакать, она была так счастлива, что ее брат здесь, рядом, что это чувство не умещалось внутри, туманя взгляд внезапными слезами. – Джаккомо!

– Ну-ну, Лучик, ты меня сейчас придушишь. – Джаккомо, вопреки своим словам, и не думал размыкать объятий, а только положил ей руку на голову, прижимая к груди еще крепче. – Я боялся, что уже не увижу тебя.

– Джаккомо! – прошептала Лучиана, всхлипывая. – Как ты здесь оказался?

– Ну-ну, не плачь! Лучик, все хорошо. Ну же. – Джаккомо отстранился немного и осторожно вытер слезы с ее щек. – Или тебя обидел этот проходимец?

Она рассмеялась сквозь слезы, замотав головой, ничуть не обманутая сердито нахмуренными бровями Джаккомо. Тот, конечно, бросал гневные взгляды на Чезаре, но явно больше в шутку, чем всерьез.

– Ты же сам нас благословил, – усмехнулся Чезаре, приблизившись, и Лучиана выскользнула из объятий Джаккомо. – Buongiorno, amico.

Они коротко ударили по рукам, Чезаре издал приглушенный свистящий звук и поморщился.

– Что это с тобой? – подозрительно спросил Джаккомо, пристально разглядывая Чезаре. – Подожди! Кто-то продырявил тебя? Ну-ка, ну-ка! Стихии! Неужто мой младшенький вступился за честь сестры, а?

Лучиана поджала губы и сложила руки на груди:

– Не надо говорить так, словно меня тут нет!

– О, узнаю наш воинственный огонек, – улыбнулся Джаккомо. – Что приключилось? И где Джованни?

– Долгая история. Если коротко, твой брат во Флоренции. Надеюсь, что достаточно занят моей сестрицей. Ты здесь как очутился? – Чезаре опередил вопрос Лучианы всего на мгновение. – Мы хотели отправить тебе сообщение через кристалл связи, но спешили покинуть Флоренцию.

– И были слишком заняты друг другом, – фыркнул Джаккомо и ловко увернулся от тычка Лучианы. – Все-все, сдаюсь. О, Лучик, какое же счастье тебя видеть!

Он снова притянул ее в объятия:

– Мы все так волновались!

– Только не отец, – мрачно ответила Лучиана, отстраняясь и зябко кутаясь в теплый плащ.

Утро, несмотря на поднимающееся солнце, было холодным, даже морозным. Иней покрыл пожухшую траву, тронул веточки рощи, на краю которой они остановились, а тонкий ледок сковал лужи, оставшиеся после дождя, прошедшего накануне.

– Он тоже, Лучиана, – серьезно проговорил Джаккомо и повернулся к Чезаре. – Но это долгая история, а времени у меня совсем немного. Мы встретили в таверне недалеко отсюда Дзанни с твоими людьми. Он сказал, что вы поехали по другой дороге, и я решил попробовать вас найти.

– Тебе это удалось подозрительно легко, – мрачно ответил Чезаре. – Я не услышал, как ты подъехал.

– У меня есть парочка отличных артефактов. – Джаккомо продемонстрировал левую руку, на которой красовались три массивных перстня с крупными камнями. – Чувствую себя сорокой, но они работают. Магия воздуха, чтобы ветер дул в другую сторону и не разносил ни звуков, ни запахов. Ну а магия земли, чтобы не было слышно топота копыт, у меня и так есть.

Словно отзываясь на слова об артефактах, коротко вспыхнул кристалл связи в руках у Чезаре, и раздался незнакомый женский голос, приятный, но с ощутимым оттенком властности:

– Девочка моя, рада, что ты наконец догадалась связаться со мной. Так и знала, что Галеацио,– тут последовала крошечная пауза, словно говорившая подбирала подходящие слова,– твой отец сам не расхлебает то, что заварил. Приезжай, сara. Я смогу тебя укрыть хотя бы на время, пока не станет спокойнее. A presto![57]

– Девочка моя? – переспросил Джаккомо с нервным смешком в наступившей тишине. – Чезаре, признайся, все это время ты скрывал такое? Кто это вообще?

Чезаре только закатил глаза, а потом на Лучиану посмотрели с одинаковым вопросом и укоризной и он, и Джаккомо. Она пожала плечами и независимо вскинула подбородок:

– Бабушка. Я попросила ее мне помочь. Меня ищут люди отца, Джованни хочет забрать меня в Рим и запирает в комнате, Паскари предъявляет на меня права даже во Флоренции! Мне нужен был кто-то, кто может меня спрятать.

– Я могу тебя спрятать! – одновременно ответили и Чезаре, и Джаккомо, обменявшись одинаково недовольными взглядами.

– Тебе нет нужды прятаться, отец ждет тебя в Риме, – сказал Джаккомо. – Там ты будешь в безопасности. Ты должна была вернуться с Джованни. Почему ты вообще едешь с Чезаре?

– Ты сам сказал, чтобы он на мне женился! – воскликнула Лучиана и почувствовала, как жарко вспыхнули щеки.

– О стихии, – простонал Джаккомо и едва ли не схватил Чезаре за грудки. – Скажи мне, что вы не… Стихии… Не могу поверить, что должен это спрашивать!

– Мы не провели ритуала, – ответил Чезаре ровно, но Лучиана была готова поклясться, что он изо всех сил держится, чтобы не подразнить Джаккомо.

В любой другой ситуации она с радостью бы присоединилась к развлечению, но сейчас она слишком плохо себя чувствовала и еще больше была смущена, что они вот так просто обсуждают ее брак. С другой стороны, хоть раз она присутствовала при обсуждениях, а не только слушала волю отца. Или брата. Хотя, скорее всего, Джаккомо и вовсе имел в виду совершенно иное. К щекам снова прилила кровь, и Лучиана с досадой прижала холодные пальцы к лицу.

– Вы можете прекратить говорить так, как будто меня тут нет? – Досада и даже злость взяли верх над смущением. – У нас ничего не было. – Тут голос слегла дрогнул, но она проигнорировала легкую многообещающую улыбку Чезаре и недоверие во взгляде Джаккомо. – А Джованни сказал, что я обручена с Паскари! Что я должна была делать? Сидеть и ждать, пока он наиграется в старшего всемогущего брата? Я не собираюсь замуж за Паскари и не собираюсь возвращаться в Рим. Потому что отец все равно запретит мне заниматься магией! Мне нужно учиться!

На мгновение воцарилась тишина, а потом Джаккомо присвистнул:

– Знаешь, Чезаре, я, конечно, тебя убью без раздумий, если ты обидишь Лучиану, но сейчас я тебе не завидую.

Лучиана ощутимо ткнула Джаккомо в бок:

– Прекрати! Все постоянно решают за меня, а я пытаюсь подстраиваться! Надоело! Хватит переставлять меня с места на место, словно ценную статуэтку!

– Piano-piano, Лучик. – Джаккомо осторожно дотронулся до плеча Лучианы, словно боялся, что она скинет его руку, но та только гневно сверкнула глазами. – Просто выяснились новые обстоятельства. Отец мне рассказал про давний договор с Венецией, скрепленный кровью. И мне нужно совершить невозможное: его уничтожить.

– Разорвать? – хмуро переспросила Лучиана.

– В прямом смысле этого слова, потому что Паскари не согласятся разорвать его сами. Особенно теперь, когда выяснилось, что ты – артефактор.

Чезаре присвистнул:

– Кажется, ожидается веселое приключение. Я этого не пропущу. К тому же теперь я лицо заинтересованное. – И он весело подмигнул хмурящейся Лучиане.

– Буду рад помощи, amico, – слабо улыбнулся Джаккомо. – Потому что в случае нашей неудачи Лучиане придется выйти за Якопо, иначе погибнет наша мать.

– Что? – Лучиане на мгновение показалось, что земля качнулась под ее ногами. – Отец заключил сделку, используя маму? Ты серьезно?

– Это давняя история, и он очень раскаивается.

Лучиана только хмыкнула недоверчиво, хмурясь и обхватывая себя руками.

– Я расскажу обязательно, но не сейчас. Сейчас мне надо вернуться к моим людям, чтобы не навести никого на вас двоих, – сказал Джаккомо торопливо. – Чезаре, головой за нее отвечаешь. Как ты понимаешь, помолвку твою и Лучианы, как и брак прямо сейчас, мы заключить не можем. Так что будьте осторожны. Лучиана, ты молодец, что обратилась к бабушке, она сможет укрыть тебя в монастыре. Никто не будет тебя искать под носом у Паскари.

– Я довезу ее в целости и сохранности, – серьезно кивнул Чезаре. – Потом мне надо будет доехать до Мурано.

– Я приглашен во дворец дожей вплоть до обряда обручения с морем, что очень нам кстати: важные бумаги Паскари держит под рукой.

– Подстрахую тебя, сможешь зарядить кристалл связи?

– Я смогу! – влезла Лучиана с готовностью, но Чезаре и Джаккомо посмотрели на нее одинаково недовольно.

– Ты не будешь в это вмешиваться, Лучиана. – Голос Джаккомо прозвучал строго и мрачно. – Мы способны справиться с этим сами.

Показалось, что земля легонько дрогнула под ногами: Джаккомо всегда прекрасно себя контролировал, но, кажется, теперь слишком сильно за нее беспокоился. И эта забота наполняла ее теплом. Приятно было снова чувствовать себя нужной и важной. Ей хотелось быть свободной и независимой, но семья всегда много для нее значила. Теперь, когда она лучше знала себя и на что способна сама, возможно, ей будет проще строить отношения так, чтобы с ней считались.

– К тому же ты и так зарядила несколько серьезных артефактов. Больше нельзя, – Чезаре говорил спокойно, но от Лучианы не укрылось, как он сжал пальцы, словно представлял шею Якопо, из-за которого ей пришлось так выложиться. – Или ты в лучшем случае выгоришь. Понимаешь?

Если бы она увидела сочувствие к ней или что-то в этом духе, то рассердилась бы и возразила. Но и Джаккомо, и Чезаре говорили хоть и с заботой, но не свысока. Поэтому она кивнула, соглашаясь.

– Буду сидеть в монастыре, – проговорила она, слабо улыбнувшись. – Молиться стихиям, чтобы вы двое не утопили весь город.

Джаккомо усмехнулся.

– Лучше представляй, как чудесно будет, когда я смогу назвать тебя своей, – сказал Чезаре нежно и получил тычок от друга.

– Чезаре! Ты говоришь о моей сестре! – Джаккомо нахмурился, демонстративно притягивая к себе Лучиану и быстро целуя ее в висок. – Будь умницей, я загляну к тебе под предлогом, что навещаю бабушку.

Тут он склонился к ее уху и добавил совсем тихо:

– И не давай спуску Чезаре, когда он станет твоим мужем.

Лучиана рассмеялась первый раз за последние дни. Как же все-таки хорошо, когда за тобой стоит семья и тебе есть на кого опереться.

Прощались и собирались торопливо: Джаккомо боялся, что его начнут искать и поиски могут привести к Лучиане и Чезаре. Так что они старательно замели следы их короткой стоянки и вновь двинулись в путь, договорившись встретиться уже в Венеции.