8

— Прошу, — заключает Аверин, переводя взгляд с моих глаз на переднее сиденье.

Не знаю, как у него получается, но это его кроткое хриплое «прошу» звучит похлеще самого жесткого приказа.

Застываю в нерешительности. Гораздо больше мне нравится моя собственная идея вернуться в больницу. Без разницы, что чувствую себя выжатой напрочь и это все займет намного больше времени.

Лучше подождать.

— Ваши вещи привезли, — вдруг продолжает он. — Думал, вы захотите их сегодня забрать.

— Мои вещи? — переспрашиваю заторможенно.

— Да, вы в кабинете забыли, — отвечает, кивая куда-то назад. — Мои люди собрали. Телефон, планшет. Ваши бумаги.

В горле опять ком.

Его люди собирали мои вещи. Трогали. Там, конечно, просто вещи. То, что беру на работу. Но…

— Присаживайтесь, Алена Михайловна.

Все внутри бунтует против такого решения. Однако когда представляю, как забираю свои вещи, схватив это все в охапку, направляюсь в приемную, начинаю объяснять, что мне нужно, прошу вызвать такси, жду.

Тошнит. И от чудовищной усталости. И от всей этой ситуации. А еще мне до жути сильно хочется поскорее отмыться. От всего!

Наверное, сейчас, в эту конкретную секунду, мне резко становится наплевать, кто меня довезет до дома. Лишь бы скорее. Лишь бы уже оказаться там.

Поэтому я все-таки сажусь в машину. Поворачиваюсь и вижу, что на сиденье действительно много всего. Аккуратно собрано, упаковано в несколько пакетов. Замечаю, край торчащей оттуда сумки. А в другой — планшет.

Надеюсь, данные получится перенести. Должно получиться. Вообще, у меня все сохранено в облачном хранилище.

А если нет, то…

— Вы про отпуск не думали? — вопрос отвлекает от мыслей.

— Что? — недоуменно смотрю на Аверина-старшего, но потом до меня доходит, к чему снова поднимается такой разговор, поэтому тихо отвечаю: — Нет.

— Подумайте, — говорит он. — У меня есть знакомый турагент. Он быстро подберет вам индивидуальный тур. Полное сопровождение. Это удобно.

— Извините, я… — силюсь подобрать такой ответ, чтобы точно закрыть разговор и в то же время не усугубить все.

Ощущение, будто иду по очень тонкому льду. Невольно накрываю затылок ладонью, запуская пальцы в волосы. Слегка сжимаю и разжимаю.

Кровь гремит по вискам от напряжения.

— Голова? — спрашивает Аверин.

— Да.

У меня и правда голова раскалывается. А еще щека ноет так, что говорить больно. И нога неприятно пульсирует.

К счастью, остаток дороги проходит в тишине.

Стоит машине притормозить, выхожу. Собираюсь поскорее забрать пакеты со своими вещами. Но Аверин подходит и сам все подхватывает.

— Провожу вас, — ставит перед фактом.

От этого его бескомпромиссного заявления внутри поднимается дикий протест. Хотя после всего, что было, это мало должно меня волновать.

Однако мне просто…

Просто — что?

Не хочется, чтобы Аверин знал, где я живу? Уверена, мой адрес для него выяснить не проблема. Да с учетом того, как он себя ведет, у него этот адрес уже есть.

И кстати, да. Именно так. Иначе как бы он привез меня домой? Ничего не спрашивал. Сразу поехал.

Становится еще сильнее не по себе.

А дальше вовсе впадаю в ступор, ведь Аверин оборачивается и обращается к кому-то. Только теперь замечаю вторую машину. Дверцы открываются, оттуда выходят несколько крупных мужчин, берут пакеты у своего босса.

— На пятый этаж, — распоряжается он.

Они ехали за нами? Или… дежурили здесь?

— Охрана, — замечает Аверин. — Издержки профессии. На меня было несколько покушений.

Что?..

Зачем он мне это говорит?

Ладно. Лучше бы и дальше говорил. А пока что он подхватывает меня на руки, прежде чем успеваю опомниться.

Вероятно, мою заминку пару минут назад он трактует по-своему. Не как то, что я не хочу, чтобы он меня провожал. А как то, что не могу идти. Физически.

Хотя нет, все он понимает.

— Пустите, — выдаю. — Мне сделали перевязку. Могу сама идти. Это все не… Пустите меня, пожалуйста.

— Тише, Алена Михайловна, не нужно так нервничать, — общается со мной как со слабоумной. — Так будет лучше.

— Лучше? Кому?

— Вам.

— Я так не думаю.

— А вы еще подумайте, — спокойно отвечает он, причем таким тоном, что возражения сразу отпадают, особенно, когда следует продолжение: — В жизни, как и в бизнесе, никогда нельзя рубить сгоряча.

Холод сковывает изнутри.

Это не то чтобы угроза. Но звучит именно так.

— Отдохните, — продолжает Аверин, занося меня в подъезд и поднимаясь по ступенькам наверх. — Выспитесь. Утром поговорим. А лучше — днем.

Больше ничего ему не говорю. Все силы уходят на то, чтобы держать себя под контролем.

Картина не собирается воедино.

Он сам сказал зафиксировать все побои. А теперь эти его фразы… но не думала же я, будто он всерьез решит отправить своего сына под суд?

Сейчас думать не получается. Совсем.

Аверин отпускает меня только на пороге квартиры. Дожидается, пока открываю дверь. Заносит внутрь пакеты, которые подняли наверх и оставили на площадке его люди.

— Доброй ночи, Алена Михайловна, — бросает на прощание.

Раздрай внутри не угасает, даже когда запираюсь на все замки и бросаюсь поскорее в душ, под мощные струи горячей воды.

Не отпускает меня. Совершенно. Ни на секунду.

А как тут отпустит?

В какой-то момент просто сползаю вниз по стеклянной стенке душевой кабины, ощущая, как все сильнее колотит от холода. Хотя температура выставлена на максимум.

Поджимаю ноги, обнимаю колени, прижимая к груди. Понятия не имею, что мне делать дальше. Одно знаю четко: эту сволочь нельзя оставлять без наказания.

Он же… урод. Он сделает это снова. С кем-то другим.

Если уже не делал раньше.

Так легко набросился на меня. Действовал уверенно. Ничего не боялся. Знал, что все сойдет ему с рук.

Может и сходило?

Тошнота подкатывает.

Нет. В этот раз ничего не сойдет. Постараюсь. Иначе… как я сама смогу спать спокойно, зная, что он где-то рядом?