*17*
Время летело как-то стремительно и почему-то полосовало шипами по расцарапанной коже. А ещё давило катком по нервам и било цунами по рёбрам.
День, который я планировала провести относительно спокойно и без лишней суеты, наслаждаясь общением с сыном и благотворной тишиной, слишком концентрированно наполнился событиями, сменой картинок и настроений, эмоциями и чувствами…
Устало потёрла лицо ладонями. Бросила взгляд за угол, где давно по-чёрному дымилась баня… Егор в отличие от меня не экономил ни дров, ни ресурсов, ни времени — даже отсюда было видно, насколько жарко протоплена парилка, да и предбанник тоже. И от этого знания почему-то даже уличный сырой воздух будто стал теплее, смешиваясь с дымным запахом древесного угля, клубами вырывающимся из трубы на крыше…
Снова прислонилась затылком к щербатой стене дома. Прикурила сигарету…
Меня неумолимо грызли воспоминания.
Кажется, я всё-таки вспомнила момент, когда Егор рассказывал об отце — всё та же кровать, тот же алкоголь, пачка сигарет одна на двоих… Ему накануне звонила мать, и настроение у него было соответствующее — с сарказмом гнобить всех знакомых, непременно упомянуть несколько раз за вечер Катю как главную злодейку в его судьбе, раздражаться по любому пустяку. В такие моменты особо остро вспоминались все неудачи и горести, которыми хотелось не поделиться, нет, скорее озвучить их вслух, громко и надрывно, вытравить из собственного нутра, выорать, если понадобиться, выплакать, выдрать из души… Мы часто рассказывали друг другу всякую херню, припоминая детские обиды и комплексы, лишь изредка проговаривая светлые и чистые моменты жизни. И обоим было плевать на то, как другой воспринимает данную информацию, нужна ли она ему, интересна ли… Чаще всего мы тупо засыпали под эту болтовню. И в тот раз я тоже отрубилась под монотонный гундёж Егора, хлеставшего какое-то непременно дорогое по моей инициативе пойло уже прямо из горла…
Не очень приятные воспоминания, да.
Странно, что сейчас Егор не рассердился на меня за то, что тогда я прослушала его исповедь. А вот мне было обидно узнать о том, что он забыл мой рассказ о детстве, проведённом у бабушки за городом… Я точно помню, что он не спал тогда! Угрюмо сидел за кухонным столом в одних трусах, курил, пялился в невидимую точку на стене, думая о своём, пока я, поджав коленки и ёрзая на стуле, всхлипывала и куталась в его пропахшую потом футболку, ибо из открытого настежь окна до меня долетали подхваченные ветром снежинки, оседавшие на коже мокрыми каплями… Не знаю почему я тогда разговорилась о собственной жизни, и уж тем более о деревне, но слова лились как из рога изобилия. И да, я понимала, что Егор меня не слушает, что ему и дела нет до моих сломанных кукол и сбитых коленок, но в тот момент он был единственным человеком на свете, кто просто был рядом, пока я что-то рассказывала… И именно поэтому я могла рассказать ему всё. И поэтому мне было невероятно легко в его обществе…
С Андреем я никогда себя так не чувствовала — с ним я всегда следила за языком, за собственными жестами, за каждым своим движением, опасаясь того, что ему что-то может не понравиться. Мне так хотелось сделать его счастливым… Ему я бы никогда не стала надоедать пустой болтовней.
А Егору — легко… И пофиг, что не слушает, что неинтересно, что всё равно забудет… Это просто было прикольно — трындеть не затыкаясь, размазывая сопли по щекам, выговаривать собственную версию любых жизненных событий, не опасаясь быть не понятой или поднятой на смех…
Психологи часто называют подобное явление сливом негатива на близких. Но тогда мы не были близкими… Потом, уже забеременев сыном и полностью отказавшись от алкоголя, я почему-то решила, что сливать этот самый негатив абсолютно неправильно. И попросила Егора больше не делать этого… Потому что мы должны были хотя бы попытаться создать нормальную семью! Не ради нас, но ради ребёнка! Или если уж разговаривать, то в нормальной обстановке, слушая друг друга, отвечая и проявляя интерес. И мы попытались, да… Но невозможно слепить конфету из того дерьма, в котором мы существовали друг с другом до этого. И ребёнок не должен был всё это видеть…
Сделала глубокую затяжку, выдохнула дым. Прикрыла глаза, прислушиваясь к звукам улицы…
— Ты чего тут стоишь?
Егор возник рядом внезапно и неожиданно, но я даже не испугалась — настолько были растрёпаны истончившиеся душевные нервы, что ещё один рывок по ним уже не имел значения.
— Курю… — слабо улыбнулась, глядя в его взмокшее от влажного жара лицо и слипшиеся волосы.
— Ну ты кури шустрее, — он тоже достал сигарету. — Там уже всё, вода закипела… — он деловито кивнул в сторону бани. — Ты мне полотенце выделишь? Ну и Андрюхе тоже… Принесёшь? Мы пойдём сейчас…
Моргнула, вновь чувствуя себя обделённой.
— Ты с ним пойдёшь?!
Ещё одна мечта сбылась только наполовину — это я хотела показать сыну, как поддавать пар, как шипят брызги, когда испаряются, как здорово после такой адовой жары ополоснуться холодной водой…
— Ну не ты же, — Егор презрительно скривился. — Ему уже пять, мать! Нечего лифчиками ему светить и за ним подглядывать…
— Ах да, он же у нас совсем большой, — я язвительно поджала губы, почему-то прекрасно осознавая, что эти выходные в папином обществе не пройдут даром для Андрея и оставят значительный кирзовый след на наших с ним отношениях. — Пойду полотенца принесу, да…
***
В предбаннике реально оказалось жарко — стоило мне приоткрыть входную дверь, как из щели на улицу вырвалось влажное облако белёсого пара, вкусно пахнущего сырым перегретым деревом и густым смолянистым дымом.
На примитивной вешалке висели две куртки — большая и маленькая, под ними стояли две пары соответствующей обуви. На лавочке как попало валялась одежда — Андрюхины штанишки, толстовка, маечка, бельё… А рядом лежали большие тёмные джинсы, сверху носки, чуть в стороне футболка. И на ней — мобильный телефон…
Аккуратно сложила детские вещички, с улыбкой прислушиваясь к мальчишеским счастливым повизгиваниям, доносящимся из-за закрытой двери парилки, и к вторящему этим воплям шуму — папа явно наполнял железные тазы, черпая воду длинным ковшом из обоих чанов… Положила два полотенца на видное место. Ещё раз обвела глазами предбанник, уже отвернулась к выходу…
Краем глаза заметила, как буквально на пару секунд вспыхнул и тут же погас экран чужого мобильника. Наверное, либо кто-то звонил, либо пришло сообщение, а у Егора включен беззвучный режим. Ну бывает, чего уж…
Экран снова моргнул, и я невольно успела разглядеть целый столбик уведомлений…
Нельзя, я знаю. Но я только гляну — вдруг там что-то важное…
Я даже не стала брать телефон в руки, прямо так нажала кнопку, быстро отдёрнула палец, чувствуя себя настоящей воровкой…
"Если ты не возьмёшь трубку — я попрошу…"
"Да заебал ты игнорить меня, Егор! Возьми…"
"Трудно ответить?"
"Ты там что, ночевать собрался? Когда уже…"
"Она может подумать, что ты к ней специально…"
"А Марина как к тому, что ты весь день там…"
"Ты мне просто нормально скажи, ты к кому…"
"Ты с утра там! Тебе не кажется, что это…"
"И как надолго это всё? Может, заберёшь сына в…"
Насквозь пропитанные отчаянием сообщения от Ленки сыпались с интервалом в двадцать-сорок минут. И ни одно из них Егор так и не открыл… Скотина, блядь.
Перечитала в обратном порядке, чтобы понять хронологию хода её мыслей. Ого, она себя там накрутила… И ведь не поспоришь с логикой, я бы тоже так решила на её месте… Вроде и жалко, что она не знает истинного положения вещей, а вроде и по-скотски приятно, что она этого мудака ко мне ревнует…
Поборола возникшее на миг желание подставить их обоих — просто написать в ответ сообщение от своего имени прямо с этого телефона… Попросить не беспокоить или намекнуть на то, что Егор сильно занят в данный момент и обязательно ей напишет, когда освободится…
Конечно, я никогда так не поступлю. Но подумать об этом было забавно.
Решительно повернулась к выходу. Вышла на улицу, плотно прикрыв за собой дверь, чтобы не студить помещение. Отчего-то разулыбалась от собственных противоречивых паскудных ощущений, топая по дорожке к дому…
***
Крошечная морозилка старенькой Бирюсы безбожно подтекала — в неё только что и уместилась купленная накануне утка, которую я так хотела приготовить вместе с сыном… Рыба сюда уже явно не влезала. Ну и чёрт с ней — пусть валяется на полке…
Захлопнула дверцу холодильника. Бросила взгляд в окно — свет в бане так и горел. Господи, что там можно делать сорок минут?! Уже стемнело даже, а они всё моются… Так мне воды не хватит! Впрочем, я и в душе ополоснуться могу…
Глубоко вздохнула, машинально подхватывая пальцами с тарелки очередной жирный кусок жареного мяса и откусывая приличный ломоть. Надо отдать должное Егору — шашлык получился действительно вкусным и сочным. И я уже столько затолкала его в себя, что, кажется, сейчас лопну. Но всё равно противоестественно хочется ещё…
А ещё хочется уже завершить этот эмоционально пересыщенный день. Избавиться наконец от Егора, выпроводив его к Ленке, попить чаю с сыном наедине, лечь с ним в кровать, зажечь ночник (оставив свет в кухне включенным, чтобы не было страшно), почитать книжку… Наверное, эти преисполненные надеждами мысли и придавали мне сил последние несколько часов. Ещё немного потерпеть, и всё закончится…
Я не привыкла делить быт с кем бы то ни было. Как не привыкла делить внимание собственного ребёнка. Одно дело — сплавить Андрея к бабушке или собрать на прогулку с отцом, где не нужно будет взаимодействовать и бороться за внимание сына. Но вот так, когда нас сразу двое… Это, оказывается, реально тяжело.
Конечно, когда Андрейка только родился, я мечтала о том, чтобы Егор нянчился с ним, вставал к нему по ночам, умел готовить смесь и наравне со мной заботился о малыше, но мужу тогда было не до нас — сложности с работой, вечный недосып, страх и неуверенность перед маленьким новорожденным существом, к которому он опасался даже прикоснуться, чтобы не причинить вред… Злило немного, да. Я, может, тоже не слишком-то готова была к материнству и понятия не имела о том, как ухаживать за таким крошечным человечком, но я же справилась! А он… не захотел даже попытаться… А к Катиному уже взрослому сыну он в своё время относился вполне адекватно!
Сейчас это уже не имеет значения. Всё сложилось так, как сложилось. Не исключено, что Егор и вовсе сведёт общение с Андреем к минимуму, если та же Ленка родит ему другого ребёнка… А почему нет?! Это было бы логично — отсутствие времени, нехватка сил, необходимость заботиться о новой семье… Наверное, я даже пойму, если он не захочет платить алименты…
Скептически поджала губы. Подошла к крану, умыла лицо холодной водой — подобные дурацкие сопливые мысли являются верным признаком того, что мне пора спать, ибо обычно вся эта ерунда лезет в голову как раз перед сном. Но у меня ещё есть планы на вечер с Андрюшкой, а значит надо взбодриться…
Наконец на веранде послышался громкий топот и взбудораженные голоса — явились.
— Ма-а-а-ам! — дверь едва открылась, а сын уже влетел в кухню, кинулся ко мне в объятия. — А мы с папой парились в бане! Там жарко… Но папа меня прямо настоящей холодной водой обливал! И мне даже не было холодно…
— Да ты что?! — я кисло улыбнулась, с нежностью рассматривая раскрасневшуюся лоснящуюся от чистоты детскую мордашку. — Тебе понравилось? Долго вы там пробыли… Ты себя хорошо чувствуешь? Голова не кружится?
— Не-е-ет! — Андрюха тоже протянул ручонку и схватил кусок шашлыка. — Мам, пусти, я поем ещё… А огурчик есть?
— Есть, — я быстро поднялась со стула, достала из холодильника уже нарезанный на блюдце огурец. — Кушай, солнышко моё… — я ласково потрепала сына по макушке.
Повернулась к бывшему мужу, честно пытаясь сохранить доброжелательность и продемонстрировать праздный интерес…
— Ты когда уезжать-то планируешь?
Невольно отвела глаза — смотреть на обнажённый мужской торс, разгорячённый до такого состояния, что от него в прямом смысле поднимался пар, в присутствии сына почему-то было неловко. Чёрт, он специально не стал надевать футболку, только закинул её на плечо, чтобы покрасоваться, да? Или это я настолько оголодала по мужским прелестям, что в любом пустяке готова видеть пошлые намёки…
Егор упёр руки в бока. Перевёл на меня тяжёлый нахмуренный взгляд, хотя секундой ранее смотрел на Андрюху с задорным весельем…
— Я не планирую уезжать, — он стиснул зубы. — Мне утром опять сюда возвращаться, смысл кататься туда и обратно? Бензин только тратить…
Бля-я-я-я-ядь…
Горло перехватило протестующим спазмом, растянутые в фальшивой улыбке губы занемели.
— А-а-а-а… — медленно кивнула, остро ощущая присутствие сына и невозможность выматериться вслух. — Ну да, наверное… И где ты собираешься провести ночь? На работе?
— Марин, заканчивай, — Егор танком прошёл по кухне, растопырив локти, пытаясь остудить собственное тело. — Здесь посплю. Вон диван в комнате стоит… Или тут, на кухне… Да могу вообще в баню уйти, пусть там чуток проветрится только! — он взял чашку, налил воды из-под крана, залпом выпил до дна. — В город я один хер не поеду.
Почему-то почувствовала себя злобной мегерой, готовой выгнать на мороз несчастного котёнка…
Мать его, знает же прекрасно, что спать в баню в присутствии ребёнка я его точно не отправлю! Да, наверное, и без Андрея не отправила бы… Господи, ну почему всё так сложно-то?!
Поджала губы, едва не плача от осознания этой дурацкой ловушки, в которую меня как само собой разумеющееся загнал бывший муж. Сделала последнюю попытку…
— А… Разве тебя не будут ждать… дома? — я подняла прямой колючий взгляд ему в лицо, намекая на Ленку.
— Нет, — Егор даже не посмотрел на меня, грубо отрезая дальнейшие препирательства. Поставил чашку на край столешницы, перекинул футболку на другое плечо, тоже потянулся за шашлыком…
Боже мой, это какой-то сюр…
Несколько секунд просидела в прострации, переваривая сложившуюся ситуацию и чувствуя, как по мере осознания происходящего по спине ползут мерзкие липкие мурашки, а на руках щекотно приподнимаются невидимые волоски. Бывший останется ночевать у меня… Докатилась…
— Диван раскладывается, если что, — вместо категорично-недовольного тона мой голос прозвучал глухо и хрипловато. — Постельное бельё, наверное, уже высохло, сними с верёвки там… — я кивнула на узкую дверь прачечной. — Другого нет, если пододеяльник ещё мокрый — спи так, укроешься пледом…
— Без проблем, — Егор согласно кивнул, будто и не ожидал от меня большего гостеприимства. Наконец поднял пристальный взгляд исподлобья в мою сторону… — Ты сама мыться-то идёшь? Я там подкинул немного, чтобы тепло было. Воды мы тебе оставили…
— Я?! — даже растерялась, только сейчас вспомнив о том, что в моих планах на вечер тоже присутствуют водные процедуры. Мгновенно подскочила с места, дабы не лицезреть больше голое мужское тело, сбивающее с толку. — Да… Сейчас, вещи соберу…
Устремилась в комнату, чувствуя, как наконец отпускает прильнувший к лицу жар, и щёки перестают пылать нездоровым огнём.
Гостья в собственном доме. И хочется плюнуть на всё и на всех и просто сбежать. Куда угодно, хоть в баню, хоть в магазин, хоть самой свалить в город, лишь бы находиться подальше от бывшего мужа…