*38*
Привычка чётко исполнять приказы Андрея сработала как надо — я даже не ревела, пока быстро умывалась в туалете, стирая кровь и остатки макияжа. Не проронила ни слезинки, когда вернулась в свой кабинет и, наплевав на стеклянные стены, стянула с себя блузку, прямо на бюстгальтер надела висевший на вешалке дежурный пиджак. Держалась, пока машинально собирала волосы в хвост, пока спускалась на первый этаж, пока надевала верхнюю одежду…
Я заплакала позже. Когда, почему-то решив не вызывать такси, едва ли не бегом помчалась в сторону видневшегося впереди перекрёстка, чтобы свернуть на тихую улочку, там пересечь парк, оттуда выбежать в спальный район и пробежать всего лишь полтора квартала до ближайшего отделения полиции… Слёзы текли сами — соленые настолько, что от них горели щёки, опухли губы и болели глаза.
Увидеть Егора хотелось до дрожи, до тошноты, до нетерпеливого скулежа. Сказать хотя бы пару предложений, попросить прощения, объяснить, успокоить, увидеть в ответ его раскаяние…
Кровь шумела в висках, когда я, стуча зубами от невыплаканной истерики, объясняла дежурному на входе, что именно меня интересует и кто конкретно мне нужен. Впервые в жизни так официально использовала свою должность, тыча в лицо полученной во время подтверждения квалификации корочкой, которую до этого момента даже не доставала ни разу из рабочей сумки… Кусала губы, глотая беззвучные слёзы, терпеливо присев на предложенный участковым стул, ожидая, пока он кого-то наберёт по внутреннему телефону, пока запишет данные моего паспорта, пока согласует с кем-то предстоящую встречу с задержанным… Зачем-то прочитала короткую молитву, торопливо шагая за мужчиной в штатском по плохо освещённому бесконечному коридору…
В комнате для свиданий не было окон. Была тяжёлая металлическая дверь, хлипкий железный столик, крашеный железный стул, стандартная стальная решётка в центре помещения, разделяющая комнату на две зеркальные половины… Господи, даже поговорить по-человечески не получится…
— Кнопка вызова охраны, — сопровождавший меня мужчина ткнул пальцем в продавленную грязную кнопку, когда-то имевшую бордовый цвет. — Уверены, что готовы остаться с задержанным наедине?
Набрала в легкие воздуха, из последних сил сохраняя невозмутимость на зарёванном лице. Холодно отчеканила:
— Абсолютно.
— Сейчас приведут, — тот кивнул на решётку, подразумевая другую половину каземата. — Недолго только, сами понимаете…
— Да, конечно.
За мужчиной на удивление легко и бесшумно закрылась дверь.
Сглотнула слюну, оставшись одна в комнате…
Сердце неистово забилось, когда буквально через полминуты послышался шум из противоположного входа…
Егора ввели двое человек.
— Сюда, — один из сопровождавших сразу кивнул на ближайшую стену, и Егор равнодушно-послушно повернулся лицом в нужную сторону…
Даже с расстояния нескольких метров смогла разглядеть синяки и ссадины, покрывавшие лоб, скулы, шею…
Невольно улыбнулась, почему-то испытывая совершенно искреннее восхищение тем, как он держится в этих нечеловеческих условиях — расслабленная поза, то, как цинично он рассматривает угол потолка, пока снимают наручники, как совершенно свободно упирает руки в бока после этого, как меланхолично поворачивается в сторону решётки, сканируя взглядом пространство в поисках того, с кем предстоит свидание…
Воздух застрял в лёгких, едва наши взгляды встретились. Во рту появился кислый привкус, вдоль позвоночника прокатилась мерзкая волна леденящего страха, набирающего обороты с каждым проносящимся между нами мгновением…
Тёмные глаза Егора казались совершенно чёрными, будто поглощали весь свет, даже не отражая отблески покрытых паутиной ламп, висевших под потолком. В них словно разрасталась пугающая бездна, полыхающая клубящейся ненавистью… Направленной на меня.
У меня не было сил даже улыбнуться или произнести банальное приветствие — во рту пересохло до ощущения песка, лицо будто занемело, язык прилип к нёбу. Но я не могла отвести взгляд, продолжая смотреть в этот яростный водоворот…
На секунду даже пожалела о том, что напросилась на встречу без свидетелей — бывший муж явно не рад меня видеть. Крупно вздрогнула, когда за конвоем закрылась дверь, оставляя нас наедине…
Наконец опустила голову. С трудом сглотнула слюну, чувствуя, как щёки покрываются душным густым румянцем…
Стыд, да.
Стыд во всей своей насмешливо-подавляющей красе. Со всеми мерзкими копошениями в самых отдалённых уголках души, со всеми сдёрнутыми с петель форточками привычных установок, наглухо закупоренными до этого момента, со всеми сквозняками в лабиринтах хитросплетений мыслей, всколыхнутых лишь одним этим взглядом, длившимся не больше секунды…
Чёрт, я не собиралась стыдиться. Чувство вины — да, оно есть, оно живое, воспалённое, кровит и чешется, но стыд… С чего бы?! Ему самому ведь совсем не стыдно за Ленку…
Перебарывая робость, тихо подошла к металлической перегородке. До боли закусила губу…
— Злишься, да? — голос сипел и срывался от волнения и сдерживаемых рыданий. — Егор, прости меня, пожалуйста… Я… я сделаю всё, чтобы вытащить тебя отсюда…
Я ожидала чего угодно, но никак не того, что он за долю мгновения преодолеет расстояние между нами и зверем кинется на решётку…
— Сука… — его ладонь молниеносно скользнула между прутьев, вцепилась в мой затылок, и я больно приложилась лбом о стальную арматуру, внезапно оказавшись с ним лицом к лицу… Задохнулась от ужаса, пытаясь вырваться… — Мразь… — он неотрывно смотрел мне в глаза полубезумным ненавидящим взглядом. Неожиданно усмехнулся сухими разбитыми губами, отчего едва запёкшаяся корка лопнула, и жидкая как вода кровь крошечной каплей просочилась наружу… — Вытащить меня собралась? Да?! — его голос звучал будто в голове, не в ушах… На заднем плане отчётливо хлопнула дверь, послышались громкие окрики… — Лучше не надо, Марин… — он снова дёрнул уголком рта, пока кто-то заламывал ему свободную руку… — Если выйду отсюда — убью нахуй… — он резко тряхнул плечом в сторону, не желая подчиняться чьему-то требованию отпустить меня…
С моей стороны, где-то на уровне виска, тоже началась возня…
Электрошокер наконец сработал, и Егор, не издав ни звука, оттолкнулся от решётки, чуть обмякая в руках охранников. Скривился от боли, всё ещё не прерывая зрительный контакт и глядя на меня снизу вверх, пока на его запястьях смыкались наручники…
— Давай! Пошёл! — его грубо поставили на ноги…
— Свидание окончено, — меня тоже кто-то потянул за локоть…
"Убью" — прочитала по перекошенным разбитым губам, в каком-то ступоре пятясь к выходу…
***
Так не должно было быть! Не должно…
Я не хотела, Господи!
Я совсем не так хотела, чёрт побери…
Жизнь будто встала на паузу. Чувства, мысли, эмоции — всё это клубилось адовой смесью в крошечной запертой сфере, а вокруг был беззвучный вакуум. И я плыла в этом вакууме, боясь даже заглянуть туда, где ревела гроза и бушевал шторм. Ибо здесь, в оглушающей тишине, было не так страшно…
Но я же не хотела!
Боже, ну сделай что-нибудь!
Ну хоть что-то…
Я ворвалась в кабинет Андрея после короткого формального стука. Лишь сделав шаг к его столу, затормозила, врезаясь в ментальную стену взрыва его недовольста… Запоздало выпрямила спину, подняла голову, давясь всхлипами. Отвела взгляд от сжатых кулаков начальника…
— Можно, Андрей Евгеньевич?..
Он стиснул челюсти, с грохотом отодвигая кресло и тоже стремительно поднимаясь на ноги. Сунул руки в карманы брюк, пинком отсылая пустой стул ещё дальше. Промолчал, препарируя меня вбивающим в землю взглядом…
— Андрей… — прижала пальцы ко рту, прекрасно понимая, что одно его слово — и я вылечу из этого кабинета, из офиса, из компании… Но Егор?! — Андрюш… — я заревела сквозь зажимающую рот ладонь. Шагнула к нему… — П-помоги ему… Ты же м-можешь… — я наконец подняла глаза, ощущая, как тело бьёт крупной болезненной дрожью под раздражённым мужским взглядом, мечущим гром и молнии. — П-пожалуйста! — я снова зарыдала, закрывая глаза. — В-вытащи его от-туда… Ты… м-можешь, я з-знаю…
— Это всё? — Андрей только холодно выгнул бровь, напрягая гуляющие по скулам желваки.
Замотала головой, задыхаясь от отчаяния. Порывисто шагнула вплотную к нему… Не помня себя, сходу рухнула на колени, беспомощно цепляясь ногтями за его брюки… Как в горячечном бреду зашептала на одном дыхании:
— Андрей, прошу тебя… Помоги ему… Ты один можешь… Не бросай его там, пожалуйста…
Я не заметила движения, только сжалась всем телом, когда горло резко перехватили прохладные мужские пальцы, с неистовой силой вдавились в кожу, лишая лёгкие кислорода, отчего тут же заложило уши…
— Андрей… не надо… — захрипела на последнем выдохе, машинально хватаясь за его запястье и безрезультатно пытаясь отодрать его руку от своей шеи… — П-прости…
Знала, что может придушить прямо здесь и сейчас, на глазах всего офиса, наверняка уже наблюдавшего за развернувшейся сценой сквозь прозрачную стену. И ему ничего за это не будет…
— Скажи, Марин… — полный ядовитой злобы голос зашипел в самое ухо. — Просто, блядь, объясни мне…
Податливо прикрыла ресницы, мысленно считая до десяти. Покладисто обняла его запястье, больше не проявляя сопротивления, готовая слушать и объяснять всё, что он потребует…
Он запнулся. На миг беззвучно усмехнулся, почему-то ослабил хватку…
— Понять хочу, Маринка… — он словно оправдывался, продолжая более снисходительным тихим тоном. — Бабы все такие… твари, а? Даже те, которые на вид кажутся адекватными? То есть без вариантов вообще, да, Мариш?! Может, возраст какой-то наступает? Или всё, баста, надежды нет, да?
С каким-то неподдельным облегчением криво улыбнулась, насколько позволяла хватка на горле… Что-то промычала в ответ…
Андрей наконец медленно расслабил пальцы. Протяжно выдохнул… Не отступил, только брезгливо дёрнул коленом, стряхивая с себя мои руки. Шумно втянул носом воздух…
— Хватит, — его приказ прозвучал ровно и чётко, обдавая пространство ментальной волной ледяного холода. — Вставай.
Пошатываясь и морщась от боли, неуклюже поднялась на ноги. Прижала ладонь к горлу, сдерживая хриплый удушливый кашель… Украдкой оглянулась на стеклянную перегородку — жалюзи закрыты. Слава тебе Господи…
Волна адреналина отрезвила. Не полностью, но до способности думать над каждым последующим шагом.
— Андрей…
Он не отреагировал. Медленно прошёл к шкафу, открыл дверцу, вытащил початую бутылку коньяка, неизменно занимавшую место в его импровизированном рабочем баре. Налил больше половины стакана, залпом выпил… Налил снова, покосился на меня, глазами приказывая тоже выпить, но не делая ни одного движения в мою сторону…
Послушно подошла к нему. Забрала из его ладони стакан, тоже сделала пару глотков…
Янтарная жидкость обожгла саднящее горло, но я снова сдержала кашель, задыхаясь воздухом… Допила остатки, морщась от проступивших слёз…
— Чего ты от меня хочешь, Марин?
— Чтобы вытащил его… И из тюрьмы, и из всей этой истории… — прошептала, борясь с тошнотой. — Ты же можешь, правда?..
— Могу, — Андрей выдержал равнодушную паузу. — Но у меня нет времени заниматься твоим Егором, — его голос приобрёл стальные непререкаемые интонации. — Сейчас начнутся проверки… Да кому я объясняю, — он обречённо махнул на меня рукой, отворачиваясь к окну и снова пряча руки в карманы.
— Андрей! — с жаром кинулась следом за ним, но остановилась. — Мне потребуется дня три, чтобы закрыть все нелегальные наймы… Могу переоформить часть из них задним числом на обычные охранные договора… — я сглотнула слюну, представив объём работы. — Я могла бы помочь…
— Поможешь, куда денешься, — он круто развернулся на пятках, сканируя меня с ног до головы грозным взглядом. — Сегодня нахуй съебешься с моих глаз, выспишься, приведёшь себя в порядок, а завтра явишься вовремя на рабочее место и будешь помогать.
Перехватило дыхание.
— Ты… Ты меня… не уволишь?! — замерла в ожидании ответа, боясь сделать хоть одно неверное движение…
Андрей поджал губы, задумчиво глядя на меня исподлобья. Перекатился с пятки на носок…
— Возраст ни при чём, я понял. Просто твари.
На секунду недоумённо распахнула глаза…
Усмехнулась, опуская голову и пряча мелькнувшую искру во взгляде. Рассеянно пожала плечами…
— Ещё что-то?
Шмыгнула носом, понимая, что если сейчас дам волю хоть одной слезинке, то уже не смогу остановиться. И испорчу всё…
— А Егор…
— Да блядь, Марин! — начальник явно терял остатки самообладания и терпения. — Ну дуру из себя не строй! Замнут всё… Уже замяли. Посидит пятнадцать суток и выйдет как ни в чём не бывало твой Егор. Если, конечно, состояние этого… второго, как его… — он устало потёр пальцами переносицу, — Романа вашего, не ухудшится. Так что успокойся и едь домой, — он строго посмотрел на меня, снова сел в рабочее кресло. — Свободна.
Щенячья радость, преданная благодарность, слепая вера в этого человека…
Только кивнула, глубоко вздыхая и выравнивая осанку. Выть и реветь буду дома, да.
— До завтра, Андрей Евгеньевич, — я одернула пиджак, направилась прочь из кабинета…