Глава 9

Следующим утром Вика вставала очень тяжело. Глаза слипались, а рот грозился треснуть, так сильно и часто она зевала. Выспаться ей не удалось. Вообще. От силы пару часов поспала, ей бы еще поваляться в постели, но работу никто не отменял. Пришлось плестись в ванную, чтобы из опухшей морды лица сделать что-то менее отталкивающее и пугающее. Виктория всегда поражалась тем девочкам, которые с утра выглядят свежо и прелестно. Ей так не повезло. Организм был склонен к накапливанию жидкости, а лицо имело округлую форму, так что по утрам из зеркала на Вику всегда смотрело пугало, чертами лица отдаленно напоминающее её саму. Хотя Сашка всегда ругался, когда она себя пугалом звала.

Сашка… Боже, как много всего произошло вчера! Еще сутки назад Вика жила спокойной, но бесцветной жизнью, а теперь её окунуло в водоворот интриг и в былые чувства к Забелину. Ничего не прошло, время не стёрло или даже не притупило бушевавшие чувства. И что делать с этим, Вика не знала. А ещё был Ник.

Как бы там не было, Разумовская не хотела верить в то, что Николай способен на предательство. Они дружили столько лет, что мысль о том, что всё это было лишь ширмой, приносила боль. Она совершила ужасную ошибку, позволив ему перевести отношения на уровень романтических. Пусть внутри она тогда представляла собой выжженную пустыню, но мозги-то имелись. Ей нужно было думать, прежде чем делать. Но в тот момент Разумовская была так одинока, а в душе холодно было, а вечно весёлый Николай стал для неё источником тепла и ласки. Ну, и без эгоистического желания доказать себе, что она желанна для мужского пола, не обошлось.

Понимание, что они делают что-то не то, пришло быстро, и Вика сдала назад. Но всё усложнялось тем, что для Ника это всё не мимолетные желания. Теперь Разумовская чувствовала вину перед ним. Нельзя играть чужими чувствами. Наверное, поэтому она и не рассказала про то, кто именно науськал Машу. В ней до сих пор осталась надежда, что друг не предатель, а все его телодвижения просто попытка привлечь и удержать её внимание.

Вика тяжело вздохнула. От всех этих мыслей начинала болеть голова, а ведь было только начало дня. Разумовская вспомнила, что обещала позвонить крестной. Умывшись и налепив патчи на глаза, чтобы убрать опухлость, Виктория сделала себе кофе и набрала номер телефона Марии Ивановны. Женщина ответила почти сразу, словно сторожила всё это время телефон.

— Здравствуйте, крёстная, — поздоровалась она с женщиной. — Простите, что вчера сразу не позвонила, но вернулась поздно, не стала вас будить. Как вы?

— Да я нормально, Викуша, — тяжело ответила Забелина. — Вчера сынок мой вернулся домой ночевать, причем в начале первого. Такого не было уже давно. Ты поговорила с ним? Что он ответил?

Значит, после разговора с ней Забелин поехал домой. Уловил посыл Вики, что уже неплохо. Плохо, что прекратить всё легко уже не удастся. Разумовской было искренне жаль женщину. Она безумно любила единственного сына. Сейчас Вика больше понимала поступки Сашки, но рассказать всё, что узнала, не могла. Мария Ивановна и так сильно переживает, а если узнает, что сыну угрожает серьезная опасность, еще сильнее разволнуется, а сердце у неё слабое. К тому же всё слишком неопределенно, чтобы было действительно что утверждать.

— Да, мы поговорили, — Виктория сделала глоток кофе, пытаясь собраться с мыслями и не брякнуть что-нибудь лишнее. — Я попыталась объяснить Саше, что своими необдуманными поступками он делает вам больно. Попросила перестать участвовать в боях. Сашка пообещал подумать, как безболезненно выйти из этого бизнеса. Сами понимаете, просто сказать, что он уходит, Саша не может. Для начала нужно договориться со всеми заинтересованными сторонами.

Женщина тяжело вздохнула, а потом всхлипнула. У Виктории сжалось сердце.

— Мария Ивановна, не плачьте, — попросила она, — с Сашей всё будет хорошо. Я ему знатно мозги промыла. Просто нужно время.

Что еще сказать, Вика не знала.

— Спасибо, Викуша, — женщина старалась взять себя в руки, но получалось не очень, — спасибо, милая. Не знаю, как тебя благодарить! Ты ведь не обязана была вмешиваться после всего, что наделал Сашка.

— Мария Ивановна, не говорите глупостей, — строго произнесла Разумовская, — я не сделала ничего сверхъестественного. Вы мне не чужие люди. Пусть мы и расстались с Сашей, но я всё равно за него переживаю, так что хорошо, что вы мне всё рассказали.

— Как же жаль, — вздохнула она, но договаривать фразу не стала. И так понятно, о чем сожалела женщина. Мама Вики, как и мама Саши тяжело переживала их расставание, а Забелиной было ещё тяжелей, ведь сын оказался на грани жизни и смерти.

— Мне нужно собираться на работу, — сообщила Разумовская, — если что-то понадобится, обязательно звоните, не стесняйтесь.

— Хорошо, — ответила Забелина. — Всего хорошего, милая!

— До свидания, — попрощалась Вика, с грустью понимая, что голос Марии Ивановны стал совсем старческим.

Повертев в руках телефон, девушка позвонила маме. Та продолжала работать, хотя уже и вышла на пенсию. Наталья удаленно вела бухгалтерию двух небольших фирм, так что днем может вырваться к подруге, чтобы морально поддержать. Их расставание с Сашей плохо сказалось на дружбе мам. Пора было это недоразумение разрешить.

— Мам, привет! — судя по звукам, доносящимся из трубки, Наталья активно занималась спортом в тренажерном зале. — Качаешь попу?

Разумовская Наталья, несмотря на пенсионный возраст, тщательно следила за внешностью и своим здоровьем. Правильное питание, спорт, медитации, йога, хороший косметолог, дорогая косметика и одежда. В общем, мама Вики выглядела моложе своих лет. Находились люди, которые впервые увидев мать и дочь, принимали их за сестер.

— У меня день рук и спины, — тяжело дыша, отозвалась Наталья. — Ты по какому-то поводу звонишь или просто так? Если просто так, то давай я со штангой сначала общение закончу, а потом тебе позвоню?

Прямолинейность Вика определенно унаследовала от матери.

— Мам, я быстро, только просьбу озвучу, — ответила Виктория, положив кружку в мойку. Потом помоет. Был у неё такой грешок, если кружка одна, то оставит её в раковине, пока другая посуда не появится. Сашка вечно за ней кружки домывал и даже не жаловался, хотя маму эта привычку бесила жутко.

— Говори, что от меня требуется, — легко отозвалась Наталья.

Мать и дочь были очень близки, и часто друг к другу обращались с разного рода просьбами, поэтому обращение Вики не стало неожиданностью.

— Зайди, пожалуйста, к Марье Ивановне в гости, — спокойно попросила девушка, — я за неё беспокоюсь.

Тишина стала ей ответом. Мать подобного развития событий явно не ожидала.

— Та-а-ак, — протянула она, — что я пропустила?

— А вот сходи к ней в гости и всё узнаешь, — решила схитрить Виктория. Природное любопытство она тоже от матери унаследовала.

— Ой, лиса, — фыркнула Наталья. — Хорошо, я к ней зайду, а вечером приду к тебе и буду пытать.

— Хорошо, мамочка, — послушно отозвалась Вика. — Я люблю тебя, мамочка.

Распрощавшись с родительницей, девушка посмотрела на часы и поняла, что опаздывает. Следующие пятнадцать минут прошли в попытках подражания Юлию Цезарю, который мог делать одновременно несколько дел. Вот и Виктория пыталась одновременно одеться, накраситься и собрать сумку в рекордные сроки. Самое неожиданное, что ей это удалось, и Вика выбежала из дома вовремя, а значит, не упустит нужный автобус.

Выбежав на улицу из подъезда, она даже по сторонам не стала смотреть и целенаправленно понеслась по направлению к остановке, поэтому и не заметила ожидающего её мужчину, прислонившемуся к своей огромной темной тачке.

— Красавица, ты куда так спешишь? Давай подвезу? — донеслось ей вслед.

Вика затормозила, узнав голос. Повернувшись, она узрела перед собой Николая.

— Ник, что ты тут делаешь? — удивилась Разумовская. Никак не ожидала увидеть его рано утром под окнами своего дома.

— Тебя жду, — ответил Ершов легко, будто его несогласованное появление здесь в порядке вещей. — Был неподалеку, решил заехать, на работу подвезти и заодно узнать, как дела.

Складно говорил, но то ли наставления Сашки, то ли личная интуиция пыталась найти двойное дно в словах и действиях друга. Вика мотнула головой, пытаясь отстраниться от разыгравшейся паранойи. Чтобы делать выводы, нужна холодная, беспристрастная голова.

— Не ожидала, — спокойно ответила Виктория, делая по направлению к нему шаг вперед, — раньше ты не вызывался быть моим извозчиком с утра пораньше. Обычно ты дрыхнешь до обеда.

Ночной образ жизни накладывал свой отпечаток. И Сашка, и Ник, и даже Лешка, который изначально являлся стопроцентным жаворонком, после работы в клубе стали совами. И если Забелин при необходимости мог встать рано, то у Ершова были с этим большие проблемы, от того и странно было наблюдать его с утра.

— Бессонница одолела, — пожал плечами Николай, — старость, наверное.

Слышать такие слова от мужчины, находящимся на пике своих возможностей, было странно. Вика доподлинно знала, что многие женщины находили Ника соблазнительным. В послужном списке Ершова множество разбитых женских сердец. Всё логично, в общем-то. Красив, обаятелен, обеспечен, с отличным чувством юмора.

— Какая старость, Ершов? На тебе ещё пахать и пахать, — фыркнула Виктория, закатывая глаза.

— Не буду спорить, — он чуть склонил голову в бок. — Ну так, соизволит ли госпожа прокатиться на моей машине? Или предпочтет общественный транспорт?

Вика сделала вид, что раздумывает над дилеммой.

— Что же выбрать? Толчею или комфорт? Отдавленные ноги или общение с другом? Да-а-а, сложный выбор ты мне предоставил, товарищ, — Вика старалась вести себя, как обычно, и вроде это у неё действительно получалось. По крайней мере, Николай ничего странного пока не заметил.

— Ты же благоразумная девушка, Вика, и сделаешь правильный выбор, да? — улыбнулся он.

Интересно, ей показалось, или в его вопросе действительно двойной смысл? Несмотря на настрой не быть пристрастной, всё больше внутри Разумовской нагнеталось напряжение. Вот Ершов вроде бы вёл себя привычным образом, но многие его фразы и жесты через призму подозрений воспринимались совсем по-другому.

— Ну, я девочка, а мы очень капризные существа, так что благоразумие не показатель, — отшутилась она, принимая решение попробовать прощупать Ника. Сашка, конечно, будет злиться, но он ей давно не указ. Ей нужно знать, предатель Ершов или нет. — Заводи свою колымагу, а то я на работу опоздаю!

Они загрузились в машину. Вике было немного не комфортно, она не знала, о чем начать разговор. Её дилемму решил Ершов, заговорив первым.

— Ты вчера так быстро убежала, — заметил он. — Слышал, какой-то некрасивый инцидент с тобой и Машей произошел.

Кинул на неё внимательный взгляд, словно ожидал каких-то действий. Наверное, возмущения. Вика нахмурила лоб, пытаясь сообразить, как же словесно оформить вчерашнюю недодраку. Стоит ли говорить, что она знает, что Машку натравливал на неё он? В лоб говорить об этом точно не стоит.

— Ах это, — недовольно протянула она, словно не хотя вспоминая тот самый инцидент. — Эта Маша совсем дура. Надралась и решила со мной выяснить отношения. Я, сказать честно, слегка охрен*ла, когда она ко мне с претензиями полезла.

Актриса Вика, конечно, посредственная, но когда прижмет, может вполне выдавить из себя вполне натуральную эмоцию. Сейчас этой эмоцией стало негодование. Если разбираться досконально, то оно действительно было, просто не такое острое. После того, что рассказала Мария, возмущение стало не таким острым. И она действительно сказала правду, эта девочка дура полнейшая, по глупости подставилась и лишилась работы.

— Представляю, — сочувствующе кивнул Ник. — Она хоть не успела тебе навредить?

— Нет, конечно, — фыркнула Вика вполне натурально, — пусть я далеко в не лучшей своей форме, но от пьяной необученной девчонки отбиться в состоянии. Спасибо скажите, что Толик вовремя вмешался, и я эту занозу на эмоциях в асфальт не закатала.

Виктория говорила выверено высокомерно, с небольшим налетом раздражения и злости. На самом деле она редко действовала через силу, только когда её к этому вынуждали. Так-то она вполне себе мирный и адекватный человек. Но для Николая нужно было создать иллюзию того, что Маша своими действиями довела её до последней стадии гнева, с которой было трудно справиться.

— Хм-м-м, с девушками Сашки всегда так, — недовольно поморщился Ершов, — вечные проблемы. Его фанатки такие фортеля иногда выписывают, что страшно становится. Думают, раз добрались до желанного тела, так им всё позволено.

Так вот для чего всё задумывалось! Показать, что Забелин не разборчив в связях и не способен контролировать своих баб. Очень точный расчет. Выверенный. Вика терпеть не могла распущенность, а ревность должна была еще больше отдалить её от Забелина. Получается, Саша прав, и Николай ведет какую-то свою игру. Знать бы только, какую.

Вполне возможно, он хотел только сильнее рассорить её и Сашку, так как предполагал, что она может простить и вернуться к Забелину. Учитывая, что чувства к Александру никуда не делись, вполне жизнеспособная версия, но Виктория не могла простить его. Не могла и всё. Какой-то внутренний блок не давал ей простить и смириться. Наверное, она недостаточно сильная, чтобы понять и простить. Есть такие женщины, но Виктория была не из их числа. Несмотря на всю ту любовь, что до сих пор теплилась в её сердце, она не могла переступить тот факт, что Саша её предал. Пусть по глупости, в состоянии алкогольного опьянения и стресса, но предал же. Смог. И этот факт Разумовская забыть не в силах, поэтому и не вернется к Забелину. Объяснять всё это Николаю не было никакого смысла, Вика не собиралась становиться для него кем-то большим, чем просто друг.

— Ну, слава Богу, я с его пассиями не каждый день встречаюсь, иначе никаких нервов не хватило бы, — делано легко отозвалась Вика. — Кстати, Маша сказала, что это ты угостил её алкоголем. Не стыдно? Она так-то на рабочем месте была, и её теперь выперли. Забелин не посмотрел на их личные отношения и уволил.

Виктория краем глаза следила за Ником. Он явно был доволен таким раскладом, и девушка утвердилась в мысли, что Ершов всё это специально провернул, чтобы окончательно испортить её мнение о Сашке. Глупость какая, но если бы Забелин не прилип бы к ней вчера, как банный лист, то эта глупость вполне могла сработать. Возможно бы, даже желание помочь Сашке выбраться из всего этого дерьма уменьшилось бы в разы.

Обидно было Вике, что она такая предсказуемая и легко просчитываемая. Разумовская всегда считала себя умной и дальновидной, но Нику удалось доказать, что всё не так уж прекрасно, и у неё имеются свои уязвимые места.

— Я просто хотел, чтобы Маша немного успокоилась, — выдвинул свою версию событий Ершов. — Очень уж воинственно была настроена она против тебя. Думал, выпьет немного, расслабится и думать о тебе забудет, а оно вон как вышло.

Вроде хорошо звучало, но кому как ни человеку, ответственному за поставку алкоголя в клуб, знать, что напитки с высоким градусом только повышают уровень агрессии и никак не способствуют успокоению. Маша может и не напала бы, будь она трезвой.

— Она почему-то думала, что я бросила Сашку из-за того, что он попал в аварию, — продолжила она делиться «наболевшим» Вика, — типа увидев его повреждения, я свалила в закат, бросив бедняжку на произвол судьбы. А то, что он изменил мне, ни слова. Я себя облеванной чувствую.

— Наверное, кто-то из сплетников наплел ей эту историю. Знаешь ведь, добрым людям только дай возможность посплетничать. Не принимай близко к сердцу её слова, — он потянулся к ней и рукой похлопал по ноге, вроде как в успокоительном жесте, — сама сказала, что она дура. Что с дуры-то взять?

— И то верно, — поддакнула она, просто для того, чтобы хоть что-то сказать и не молчать.

— Ты бы осторожнее общалась с Сашкой, — неожиданно произнес Ершов. — У него опять тёрки намечаются, а если выяснится, что на него можно повлиять через тебя, то могут приобщить к делу.

Хм-м-м, кажется, мужчины решили, что могут ей указывать, с кем общаться, а с кем нет. Ну что же, ждет их разочарование.

— Учитывая, что возвращаться к Сашке я не собираюсь, то никаких проблем не должно быть, — невозмутимо ответила Виктория.

— Ну раз ты не собираешься к нему возвращаться… — задумчиво протянул Николай. — Может, сходишь со мной на свидание?

Вика тяжело вздохнула. Вот ведь неуёмный!

— Мы уже говорили по этому поводу, — терпеливо напомнила ему Разумовская. — Моё мнение с тех пор не поменялось.

— Эх, жаль, — разочарованно покачал головой мужчина. — Ладно, пусть не свидание? Пойдешь со мной в кино?

— Слушай, Ник, у тебя совсем с бабами туго, а? Неужели некого позвать в кино? — удивилась она.

— Позвать, конечно, есть кого, но с ними неинтересно, — буркнул он.

— Какие мы привередливые, интересно-неинтересно, — фыркнула Вика, и неожиданно для себя решила согласиться. — Хорошо, пойду я с тобой в кино, но никаких романтических намеков! И выбери какой-нибудь боевик или фантастику, никаких романтично-ванильных историй или страшилок, от которых уши закладывает от крика, звучащего в них.

Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Вике очень хотелось надеяться, что все подозрения пусты, и Ник останется её другом. Ну, а пока она в этом не убедится, будет за ним приглядывать в оба глаза. Почему-то она была абсолютно уверена, что физического вреда Ершов ей не причинит.