Глава 15

Своим неожиданным воссоединением они удивили всех, и это мало сказано. Их обсуждали все, кому не лень. Едва ли не пальцем тыкали. Кто-то осуждал. Кто-то, такие как Марина, был за них рад. Они же просто жили, наслаждались друг другом и на мнение людей им было плевать. На шепотки за спиной они мало обращали внимания, были и поважнее дела.

Захаров затаился, Аверин-младший со всех радаров пропал. Подобная тишина настораживала. Сам Сашка мог одним махом решить все проблемы, приняв предложение отца, но пока раздумывал. Проблема была психологического характера. Забелин думал, что таким поступком предаст мать. Вика пыталась объяснить, что Марии важно лишь его счастье. И если он решит стать во главе компании отца, и глазом не моргнет и поддержит. Мария Ивановна была на редкость здравомыслящим человеком и из-за ложной гордости не стала бы создавать проблем. Александр вроде бы согласился с доводами Вики, но ответа отцу так и не дал. Разумовская подозревала, что Саша ждет возвращения матери с отдыха, чтобы поговорить об этом лично. Ему было важно её благословение.

С Николаем она больше не говорила. Он приезжал в клуб только раз, о чем-то долго разговаривал с Забелиным в кабинете, а потом выбежал оттуда злой, как черт. С тех самых пор он просто исчез. Как сквозь землю провалился. Сашка, как ни упрашивала его Вика, так и не рассказал, о чем они говорили. Молчал, как партизан на допросе, чем только сильнее раззадоривал её любопытство. На самом деле, Виктория была очень рада, что никто не пострадал. Оба были чересчур горячие, а Саша при желании и убить мог голыми руками, так что отсутствие крови её радовало.

Спустя месяц с их воссоединения, Вика сидела на коленях у Забелина и кормила его с ложечки. Он как всегда забыл пообедать. Это уже вошло у него в привычку, что её безумно раздражало. В итоге Разумовская приготовила пасту дома и во время обеденного перерыва наведалась в клуб и теперь кормила его. Настоящая женщина никогда не допустит, чтобы её мужчина голодал.

— Как думаешь, как отреагируют наши матери на наше воссоединение? — задумчиво спросила Вика, отправляя ему в рот кусочек курицы. Надо отметить, сидел он смирно и очевидно получал удовольствие от процесса.

— Они устроят праздник по этому поводу и будут настаивать на скорейшем продолжении рода, — пожал плечами Саша. — Ты же их знаешь. По отдельности они вполне адекватные личности, но когда они вместе… Так что, моя дорогая, придется нам жениться, иначе нам житья не будет.

Виктория посмотрела на него задумчиво, а он в это время активно работал челюстями, уплетая её стряпню.

— Прозвучало это как предложение пожениться, — прокомментировала она его слова.

— Это оно и есть, — прожевав, произнес Забелин. — Вернее, констатация факта, что сгонять в ЗАГС нам придется.

Вика вздохнула и погладила по волосам. Романтик из него всегда был посредственный, так что подобной постановке вопроса не удивилась.

— Хорошо, — пожала плечом она. — Когда пойдем подавать заявление?

Теперь уже он уставился на нее удивленно.

— И ты так легко согласишься? — удивился Сашка.

— А чего тянуть?

— Ну, я думал, что потребуешь какого-нибудь романтического жеста, типа полета на шаре или хотя бы преклонения колена, — признался мужчина. От удивления даже есть перестал.

Вика вспомнила, что это самое преклонение колена уже было в исполнении Ника, и поёжилась. Не в романтических жестах делах, а в том, кто их делает. Важен сам человек. Этот год показал Вике, что без Сашки ей банально плохо. Что теперь ей вся эта мишура в виде конфет, букетов?

— Я тебя люблю, ты любишь меня. Мне этого достаточно, — спокойно объяснила Вика. — А полетать на воздушном шаре можно уже и женатой парой.

— То есть это «да»? — уточнил на всякий случай Забелин. — Ты согласна стать Забелиной?

— Да, я согласна стать твоей женой, — улыбнулась Вика, отмечая, как разволновался Саша. Как будто она могла дать другой ответ. Глупый. Она теперь ни на шаг его от себя не отпустит. Пусть не надеется

***

День начал подходить к концу, а рабочее время в клубе «Вавилон» только начиналось. Отсутствие Ника, который координировал поставки провизии и рекламу, сильно сказывалось. Несмотря ни на что, он был толковым работником и свои обязанности выполнял исправно. Теперь же Сашка взял его обязанности на себя и зашивался на работе. Виктория снова взялась вести бухгалтерию, думала еще ответственность за поставки на себя взять, но там были какие-то тёрки с партнёрами, и Саша запретил ей в это лезть. Вика и не спорила. Ей было чем заняться в бухгалтерии. Судя по всему, девчонки не особо утруждали себя и делали всё как придется. Так что в течении дня теперь Разумовская наводила в документации порядок, напоминала об обеде Сашке, а вечером они вместе ехали домой. Вика снова жила с Забелиным.

Вот и сегодня девушка сидела в его кабинете и ждала, когда же Саша освободится. В какой-то момент глаза стали закрываться сами собой. Девушка стала в последнее время быстро уставать. То ли от стресса, то ли из-за беременности.

Они возобновили с Забелиным отношения чуть больше месяца назад, и в первые разы не особо вспоминали о контрацепции. Потом до Вики дошло, что появление ребенка для них сейчас было бы совсем не вовремя, но не стала ничего предпринимать. Сашу попросила использовать презервативы, он согласился, даже и не подумав спорить с ней в данном вопросе.

Теперь же у неё была задержка в неделю, и Вика постоянно хотела спать и есть. Аппетит в последний год у неё был вялый совсем, теперь же она ела словно не в себя. Опять же это могло быть связано с тем, что она вернулась к Забелину. И всё же внутри что-то подсказывало, что она забеременела. Возможно, давнее, почти забытое желание родить от Сашки дало о себе знать. Ведь до всего, что случилось с ними, и их расставания, она сознательно отказалась от контрацептивов, хотела забеременеть. У неё тогда даже задержка случилась, но это был лишь небольшой сбой в менструальном цикле. Разочарование было очень сильным. Возможно, если бы беременность тогда действительно случилась, Вика не судила бы столь строго и попыталась бы разобраться в ситуации, но увы, история не знала сослагательного наклонения.

Сейчас же она чувствовала, что внутри неё зародилась жизнь. И несмотря на все обстоятельства, была этому очень рада, но пока об этом вслух не говорила, боялась спугнуть счастье. Вика даже тест на беременность не делала, решила сразу идти в клинику, чтобы наверняка удостовериться в своих подозрениях. Саша пока ни о чем не подозревал, слишком занятый делами. Почему-то Виктория была уверена, что он только обрадуется, если её догадки верны, несмотря на сопутствующие сложности.

Время уже было к десяти вечера. Разумовская зевнула так сильно, что чуть челюсть не вывернула. Подумала, подумала и решила, что ничего страшного не произойдет, если она прикорнет на диванчике. Он ей таким удобным казался, манящим. Только голова коснулась диванной подушки, и Вика отрубилась.

Не слышала она криков с первого этажа, не видела заполонившего комнату дыма. Проснулась только, когда её скрутил спазматический кашель. Виктория не сразу сообразила, что происходит, а когда сообразила, её захлестнула паника. Огня в комнате не было, но всё было заполнено дымом. Он стоял стеной, и казалось, что его даже потрогать можно. Закрывая рот и нос рукой, она бросилась к двери. Из-за того, что кислорода не хватало, она давилась кашлем. Голова кружилась, глаза слезились. Виктория с ужасом понимала, что теряет сознание. Последним усилием она открыла дверь и стала падать вниз на пол. Ноги её уже не держали. Перед тем, как окончательно потерять сознание, она позвала на помощь, но крик её был больше похож на скуление новорожденного щенка.

***

Глаза налились свинцом и не хотели открываться. Губы пересохли, пить хотелось нестерпимо. Голова болела так сильно, что, казалось, сейчас лопнет. И всё же Виктория была рада этой боли. Она чувствовала, а значит, жива! Там в задымленном кабинете девушка успела уже и с жизнью попрощаться, а тут ей будто подарили второй шанс. Вика попыталась шевельнуться, но её руку сразу накрыла тяжелая ладонь.

— Не двигайся пока, ты всё ещё сильно слаба, — услышала Виктория родной голос, и едва не расплакалась от радости. Он жив и здоров.

— Саша, — горло словно наждачной бумагой протерли. — Саша, как ребенок?

Она открыла глаза и зажмурилась. Свет её ослепил до такой степени, что слезы из глаз побежали.

— Какой ребенок? — не понял Забелин и почему-то запаниковал. Его лицо материализовалось в её поле зрения, но как-то странно размазывалось. — Малыш, что за ребенок? О чем ты говоришь?

— Я беременна, — голос был совсем слабым. Всё объяснять не стала, сил не было. Говорила краткими фразами.

— Что? — глаза у Забелина стали сумасшедшими.

Не так она представляла, что сообщит ему новость о прибавлении. Ой, не так. Но сейчас главное — узнать, всё ли в порядке с ребенком.

— Узнай, что с ребенком, — прохрипела она.

Тут Саша развел столь бурную деятельность, что достал даже министра здравоохранения. Естественно задействовав связи отца, поднял всех. Вика хотела лишь узнать, что с её беременностью, а в итоге получила VIP-палату, вежливый персонал, полное и тщательное обследование, посмотрели даже то, что проверять не нужно было. Ей потом даже стыдно стало перед врачами, на пустом месте столько проблем организовала, но она ведь не знала, что Забелин столь остро отреагирует на новость.

Ах да, к ней пожаловал лично Аверин. Решил познакомиться с будущей невесткой и матерью внука. Не сказать, чтобы Вика была рада его появлению, но пришлось терпеть. Родственников не выбирают.

***

Тем же вечером у её постели сидел Забелин. Голова его покоилась на ее животе, и Вика руками гладила его макушку. Тяжело ему пришлось. Полностью менять свою жизнь всегда тяжело, именно поэтому до последнего тянул с ответом Аверину, а теперь винил себя за то, что допустил, чтобы Вика в больницу попала. Он об этом ей не говорил, но Разумовская знала, что он винит себя.

— Милый, ты ни в чем не виноват, — ласково произнесла она. Ей было важно донести до Сашки эту простую истину. — Виноваты только те, кто всё это устроил.

— Я должен был сразу дать согласие на условия отца, — возразил он и вскинул голову. Глаза красные от недосыпа. У него было очень много работы в последние дни.

После возгорания было возбужденно дело. Хотели вменить факт халатности и не соблюдения норм безопасности, но нет, этот фокус не прошел. Скрытое видеонаблюдение, о котором знали только Лёшка и Забелин, показало, что имел место быть поджог, а тот факт, что никто не погиб, говорил в пользу того, что все нормы были соблюдены, а работники клуба среагировали в соответствии с ситуацией. Единственное, что не сработала пожарная сигнализация, но это было также делом рук таинственного поджигателя. Того, кстати, поймали, но Вике не сказали, кто это был.

Помимо дел клуба, активизировался папочка, который захотел прямо-таки немедленно представить его на заседании совета директоров, как своего преемника. Естественно был скандал, потому что оскорбленная жена Аверина не смогла сдержаться. В общем, развод в семье Авериных шел полным ходом. И если сначала оскорбленная жена привлекала СМИ, чтобы давить на мужа, то потом не знала, как от журналистов отбиться, потому что наружу вылезло всё грязное белье, включая многолетний роман с собственным водителем и рождение сына от него же.

А после всех этих проблем он летел к ней в больницу. Вика видела, что Сашка сильно устал. Пыталась уговорить его отдыхать дома, но он каждую ночь упорно ютился на раскладушке возле неё. Сама Разумовская чувствовала себя превосходно, но врачи решили перестраховаться и оставить её под наблюдением после отравления угарным газом. Наверняка, это было сделано для того, чтоб исключить осложнения.

— Если таким образом рассуждать, то виноват во всем твой отец, потому что вовремя не вмешался, — строгим тоном ответила она. — Саш, перестань все беды мира на свой счет принимать. Лучше скажи, что там с поджигателем и его нанимателем? Опасность удалось устранить?

Теперь, когда она ждала ребенка, в ней обострилось стремление к безопасности, что было логично. Желание обустроить безопасное, уютное гнездышко росло с каждым днем. Мысленно Вика уже прикидывала, как отделает детскую для их малыша.

— Целиком и полностью, — уверенно заявил Сашка, а у Вики груз с плеч свалился. Неужели теперь будут жить спокойно? — Ты всё равно узнаешь.

Он посмотрел на неё оценивающе. Сашка вообще вел себя так, будто она хрустальный цветочек, который вот-вот разобьется. Это порядком надоедало, но Вика прекрасно понимала, что он сильно переживает, поэтому в спор не вступала.

— Саша, говори уже, — подтолкнула она его. — Ты не думал, что от ничего-незнания я накручу себя еще больше и только больше разволнуюсь. Так что выкладывай.

— Всё это время крысой был Толик, — нехотя ответил Забелин, а у Вики от неожиданности рот открылся. — Он с самого начала работал на Захарова и сливал инфу. Он же устраивал мелкие подлянки.

Наверное, Вика никогда не перестанет удивляться людской подлости. Она ведь охранника считала хорошим, добрым знакомым. Часто подкармливала своей стряпней, истории разные рассказывала, а он смеялся, смотрел ей в глаза и придумывал способы, как им нагадить. Она ведь его на работу принимала, поверила, что он в сложной жизненной ситуации оказался, решила помочь ему, а Толик лишь её доброту использовал в своих целях. Стало так мерзко.

Была в этом и другая сторона, Николай всё-таки не являлся крысой. Почему-то от этого открытия стало легче. Её не должно было это волновать, ведь после поступка Ершова он перестал ей быть другом, но почему-то волновало.

— И что теперь? — тихо спросила Вика.

— А теперь Толик отправится за решетку, — спокойно пояснил Сашка, поглаживая её по руке, — Захарова сильно прессанули, и к нам он больше не полезет. У папочки моего связи покруче будут, да и компромат нехилый на него имеется. Арсений и знать не знал, что я являюсь незаконнорожденным сыном Аверина, иначе бы даже не полез. Ну а братика моего отослали в Германию вместе с его матерью и запретили появляться в России. При разводе она потеряла все, папочка постарался. Теперь с барского плеча ей ежемесячные отчисления делает, типа милость, а на деле унижение.

— А ты?

— А я буду учиться управлять большим бизнесом, — поморщился Забелин. — Вот никогда не хотел в него попасть, грязное это дело, а теперь придется. Выбора нет.

— У тебя обязательно всё получится, — Вика в нем даже не сомневалась. — Ты скажи мне, много людей пострадало при пожаре?

До этого он только кратко сообщил ей, что никто не погиб. Но смерть и увечья — вещи разные. Она вон две недели прохлаждается в больнице, благо ничего серьезного с ней не было, а кому-то могло не повезти так.

— Смертей нет, всех оперативно вывели из клуба, но, — он бросил на неё острый взгляд, и Вика поняла, что дальнейшие его слова ей не понравятся, — мы с Ником бросились искать на втором этаже, когда поняли, что тебя нет среди толпы. Чтобы быстрее тебя найти, решили разделиться. Он пошел к уборным и комнате отдыха, я к кабинету. Слава богу, нашел и вынес тебя наружу, но Николай… На него упала балка. Его уже подоспевший Лёшка вынес.

Виктория сидела оцепеневшая. Вроде в комнате тепло, а по коже гуляет зловещий холодок. То, что сделал Ершов, некрасиво, больно, но его поступок никак не заслуживал смерти. Пусть Ник предатель, но он бросился в горящее здание её спасать вместе с Сашкой, чтобы спасти её, и пострадал сам.

— Как он? — онемевшими губами спросила девушка, обнимая себя руками. — Он жив?

— Жив, но в реанимации, — Забелин сглотнул и отвел взгляд в сторону. — Врачи говорят, что теперь он должен выжить, но состояние стабильно-тяжелое.

Стабильное — это хорошо, а вот тяжелое — не очень. Наверное, Вика слишком мягкосердечная, но не смогла абстрагироваться от трагедии бывшего друга.

— Теперь будет жить? Значит, была угроза смерти? — голос всё-таки сорвался.

Сашка строго на неё посмотрел, выказывая неодобрение. Ага, сам себя загнал до полудохлого состояния и еще что-то ей предъявляет.

— Вика, всё хорошо, — он опять успокаивающе по руке погладил. Похоже, этот жест скоро станет автоматическим. — Тебе нельзя нервничать. О ребенке подумай!

— Саш, я спокойна, — проговорила Вика ровно, хотя на самом деле ни фига спокойной не была. Человек мог погибнуть, спасая её, а она даже об этом не знала. — Просто расскажи мне всё, как есть. Я устала, что меня берегут и всей правды не говорят.

— У него было три клинических и несколько операций, — нехотя ответил Забелин, — но сейчас всё хорошо. Он в рубашке родился. Ник всегда везунчиком был, и в этот раз удача его не оставила. Врачи уверены, что он будет жить, и в отличие от меня останется красавчиком. Так, немного шкурку на спине помяло, но он здоровый лоб, выстоит.

Разумовская так и не поняла, себя он убеждал или её, но кивнула. Нужно верить в лучшее. Девушка вложило ладошку в его огромную ручищу, чуть привстала с места, чтобы иметь возможность обнять своего мужчину.

— Мы обязательно со всем справимся, — повторила она свою, уже ставшей привычной, мантру. — Только не отпускай меня, ладно? Держи крепче.

— Я никогда тебя не отпущу, — поклялся он. — Сделаю всё, чтобы защитить тебя и нашего малыша. Стану сильнее, умнее, богаче и не дам врагам больше добраться до тебя. Ты мне веришь?

Простой вопрос, но как много в нем смысла! После всего, что с ними произошло, только ему она и верила.

— Я верю тебе, мой медведь, — совершенно искренне ответила Вика. — Верю и люблю!

— Я тоже люблю тебя, моя победа. Любил, люблю и всегда буду любить!