Глава 14

Иногда приходит момент, когда твоя жизнь делает крутой поворот на сто восемьдесят градусов, и ты, потерянный, наблюдаешь за виражом, не в силах управлять болидом под названием жизнь. У Виктории уже был такой момент. Год назад, когда ей прислали те самые фотки, где Саша был с другой. А ведь в первый момент Разумовская подумала, что это фотошоп. Она действительно сначала не поверила в предательство Сашки, но после того, как увидела его, сделала соответствующие выводы. Забелин и сам был уверен в своем предательстве, поэтому и поверила она. Цепная реакция. Вместо того, чтобы кричать и обвинять, нужно было сесть за стол и разложить по полочкам произошедшие события, и возможно бы они смогли найти какие-то несоответствия.

Виктория шла, не разбирая дороги. В голове всё смешалось. В душе царил хаос. Сердце кровоточило. Она понимала, что жизненно необходимо собраться, но моральные силы словно растаяли без следа. Вика чувствовала себя маленькой, слабой девочкой, которую незаслуженно обидели.

Мысли о том, что доверяй они друг другу чуть больше, то смогли бы справиться и быть вместе, причиняли почти физическую боль. В словах Ершова было слишком много правды, как бы ей не хотелось этого признавать.

Девушка настолько погрузилась в свои мысли, что сразу не заметила, как начался дождь. Вика подняла глаза к хмурому небу. Слёзы смешивались с каплями дождя.

— Я не знаю, что случилось, — услышала она краем уха мужской голос. — Она ругалась с Ершовым, потом ударила его и сбежала. Сейчас идет по улице и никого не замечает. Я спрашивал, не нужна ли ей помощь, но она промолчала. Мне кажется, Виктория даже не заметила моё присутствие.

Разумовская посмотрела на говорящего и поняла, что рядом с ней едет серебристый седан с тем самым Горынычем за рулем. Вика даже не заметила, что его. Она настолько погрузилась в свои переживания, что выпала из жизни. Девушка вздрогнула, почувствовав холод. Она успела вся промокнуть. Осмотрелась и поняла, что инстинктивно пошла в сторону дома, в котором жил Забелин. К нему она и шла. Ей нужно к нему. Немедленно! У них и так отняли слишком много времени.

Вика встряхнулась, подошла к машине и заскочила на заднее сидение, поймав на себе удивленный взгляд мужчины. Она его успела сильно напугать.

— Добрый вечер, — будучи приличной девушкой, поздоровалась она. — Отвезите меня к Саше, пожалуйста!

Судя по всему, разговаривал в этом момент он с Забелиным, и тот что-то приказал Горынычу, но, что именно, Вика не расслышала.

— Хорошо, я понял, — ответил он собеседнику, а потом повернулся к девушке. — С вами всё в порядке?

— Будет в порядке, когда вы отвезете меня к Забелину, — ответила Вика.

Рядом с ним она оживала, даже когда думала, что он предал её. Его забыть не могла все эти месяцы, тосковала. Слишком много заключалось в этом человеке. Вика запрещала себе любить его, но любовь никуда не исчезла. Не возвращалась к Забелину только потому, что обида была слишком глубока. И вот теперь стало понятно, что для обиды нет причин. Извращенная насмешка судьбы. Ошибка, стоившая им слишком многого. И теперь Виктория намеревалась эту ошибку исправить.

***

На крыльце её уже ждал Сашка. Не успела она выйти из машины, как утонула в его спасительных объятиях.

— Не отпускай меня, — жалобно попросила Вика, прижимаясь к нему всем телом. Ей необходимо было почувствовать прикосновение родных рук. Вкус губ. Запах кожи. Ощутить горячее дыхание на своей коже. Это уже не необходимость, а самая настоящая потребность.

— Что он сделал, Вика? — спросил Сашка голосом, в котором смешались испуг за неё и злость. Забелин прижал её к себе сильно-сильно, словно пытаясь защитить от всех бед. — Обидел? Вика, ответь, что с тобой?

Перепугала она его не на шутку своим поведением. Девушка чуть отстранилась и заглянула ему в глаза. Сейчас там плескалась самая настоящая паника. Вика улыбнулась и дрожащей рукой провела по его щеке.

— Я люблю тебя, — призналась Разумовская. — Я очень люблю тебя.

Она не знала, от чего её конкретно так потряхивало. От того ли, что стояла на прохладном ветру, вымокшая до нитки. Или из-за нервного возбуждения. Он ведь мог отвергнуть её. Имел право. Они теперь не вместе. Но Разумовская больше не могла сдерживать в себе эти слова. Они исходили из самого сердца. Ещё вчера она тщательно прятала это откровение, боялась своих чувств потому, что они делали её уязвимой. Теперь же была просто обязана сказать их ему. Она должна была говорить Саше эти слова каждый день этого года, помогать ему восстанавливаться после аварии, быть его поддержкой, а в итоге… В итоге у них отобрали эти драгоценные минуты. И от этого становилось так паршиво, так горько.

— Вика, ты замерзла вся, — он растер ей озябшие руки, — пойдем в квартиру. Ты согреешься, и потом поговорим.

Девушка покладисто кивнула. Ей действительно было холодно, а воспаление легких ни к чему. Забелин нежно обнял её и повел к себе. Поддерживал её по пути, будто она могла упасть в любой момент. У Вики появилось чувство, что она возвращается домой после долгого отсутствия. Её дом там, где Саша.

Когда они зашли в квартиру, Виктория не дала ему и возможности подумать. Словно оголодавшая накинулась на его губы, руками вцепилась в его плечи, всем телом потёрлась об него, давая понять, что в данный конкретный момент ей нужно. Нужен он. Саша такой сильный, высокий и большой. Запах такой, что пробирало до головокружения от удовольствия. В его объятиях ничего не страшно и можно полностью раствориться. Забелин был великолепен год назад, и остался таким для неё, несмотря на увечья.

— Вика, ты понимаешь, что делаешь? — спросил он хрипло, когда им перестало хватать воздуха и пришлось сделать небольшой перерыв в поцелуе.

Слова говорили одно, а руки… Руки крепко сжимали девушку, не желая отпускать. Разумовская едва не рассмеялась, вспомнив глупые сплетни от отвергнутых девушек, что у Саши проблемы по мужской части. Животом Вика чувствовала, что никаких проблем там и в помине нет. Наоборот, судя по бугру в спортивных штанах, там всё работало на зависть многим мужчинам.

— Я в здравом рассудке и твердой памяти, Забелин, — заявила она. — Я хочу тебя. Сейчас!

Несколько секунд смотрел ей в глаза, словно проверял её адекватность, а потом поднял её лицо за подбородок и стал медленно приближаться, явно давая возможность отказаться. Мягкий, но уверенный поцелуй лишил её кислорода. Сильные руки также медленно скользили по её телу. Александр всегда умел целоваться. В меру напористо, в меру нежно. Совершенный баланс.

Вика тихо вскрикнула, когда мужчина подхватил её на руки. Она уже забыла, что он любил её носить на руках. Разумовская не была уж такой миниатюрной, но рядом с Забелиным смотрелась совсем малышкой, так что её медведь не слишком напрягался. И эта сила всегда сводила её с ума.

До кровати дорога была совсем короткой, и всё это время Вика водила руками по сильным плечам, рукам и шее, а носом вдыхала его неповторимый запах. Как же она соскучилась. Ей казалось, что теперь никогда не сможет насытиться им.

Они оказались на кровати, но Забелин явно намеревался продлить удовольствие. Всё делал медленно, тягуче. Она так не хотела. Вика чувствовала сейчас всё остро, наотмашь.

— Саша, наиграешься потом, — шепнула она ему на ухо, — я нестерпимо хочу почувствовать тебя в себе. Хочу-хочу-хочу-у-у!

Последнее слова Вика буквально провыла, потому что Саша выполнил её желание. Вошел одним коротким движением, и этот момент с них слетели все предохранители, весь цивилизованный налет. Осталось лишь одно желание — двигаться. Двигаться вместе, в унисон, соединяясь в одно целое. Никакого анализа и контроля, просто единение мужского и женского начал. Дикое, страстное, прекрасное в своей первозданности действо.

Наслаждение затопило обоих, да так, что вынырнуть из него не было никакой возможности. Да они и не хотели, и тонули, тонули, тонули друг в друге…

***

Сашка рухнул на неё, нагло развалился и несколько минут не двигался. Обычно он не делал так, знал, что тяжелый, поэтому сразу же откатывался на бок. Ушатала она своего медведя. Вика довольно улыбнулась, слушая тяжелое дыхание своего мужчины, и стала гладить его по сильной спине. Было так хорошо, спокойно.

Через минут пять, не меньше, Сашка всё-таки взял себя в руки и скатился с неё. Не сказать, что Виктория была этому рада. Пусть он и был тяжелым, но своя ноша ведь не тянет. Ей было кайфово ощущать его на себе, касаться кожа к коже.

— Ты в порядке? — спросил он ещё не до конца пришедшим в норму голосом. — Не раздавил?

— Нет, я не в порядке, я в нирване, — потянулась и улыбнулась девушка, сразу становясь похожей на довольную кошечку.

— Может, объяснишь мне, что изменилось? И что произошло у тебя сегодня с Ником? — спросил Саша озадаченно. Он ведь прекрасно знал, насколько Вика принципиальна. Надеялся, конечно, вернуть её, как только разберется с чехардой в бизнесе, но не думал, что она сама, по доброй воле придет к нему.

— Я сейчас тебе кое-что расскажу. Ты только держи себя в руках, ладно? — Вика, может, и пригрозила Ершову физической расправой, но в реальности никогда не позволит Забелину рисковать своей свободой из-за этой гниды.

— Знаешь, после такого вступления, я как-то занервничал, — признался Забелин, гладя её по плечу.

— Если коротко, то ты мне не изменял, — выдала на одном дыхании Вика, — всё было инсценировкой от начала до конца. Ник подмешал тебе снотворное, и пока ты дрых без задних ног, он с той девицей устроил фотосессию, результаты которой и отправил мне.

— Но, — Забелин выглядел так, будто его пыльным мешком по затылку огрели, — там же были...

— Использованные презервативы, — кивнула Вика, — это Ника. Он их для убедительности разбросал.

Тот момент, когда до Саши дошло, что всё это подстава, она увидела четко. Глаза от гнева почернели, черты лица обострились, тело напряглось, как перед прыжком.

— Я его убью, — зло прорычал Забелин, явно намереваясь вылезти из постели, чтобы пойти искать предателя и убить, — в асфальт вкатаю, зарою…

Вика практически на него запрыгнула, останавливая и заваливая его обратно на спину.

— Стоять, — звонко рявкнула она. — Убьешь его, а потом сядешь. Не стоит он таких жертв.

— Ты предлагаешь мне просто забыть? — возмутился Забелин и попытался снять её с себя.

— Забывать ничего не нужно, — вздохнула Вика и легла на него, оплетая руками и ногами, — достаточно просто исключить его из нашей жизни. Из-за клуба это будет тяжело сделать полностью, но не невозможно. Пусть в одиночестве гниет от зависти и злости. Из-за него мы потеряли целый год, если тебя еще на десять посадят в тюрьму, это нашим отношениям никак не поможет.

— Я так не могу, — грозно рыкнул он.

— Можешь, — поцеловала она его губы, — можешь, мой медведь. И вообще, я по тебе соскучилась. Мне нужно целый год целибата наверстать! Я хочу забыть своё одиночество, свою тоску по тебе. Помоги мне всё забыть…

В общем, попытка переключить внимание мужчины с жажды убийства на желание плотских утех удалась. Следующие сутки они покидали кровать только для того, чтобы поесть и сходить в ванную. Остальной мир на время оказался забыт.