Глава 6

Александр

«Она вернется. Она обязательно вернется! Вика обещала быть рядом всегда!», — эти три предложения крутились в его голове, когда Виктория ушла в то утро. Словно пластинка заела. То ли успокаивал себя так, то ли действительно в это верил, потому что не мог представить их, разделенных надвое. Не мог представить свою жизнь без неё.

Время срастило их в единый организм. И если маленький мальчик раздражался из-за того, что мать заставляет возиться с этой малявкой, юноша уже не мог представить свою жизнь без лучшего друга, пусть и женского пола. Для мужчины эта женщина нужна стала как воздух. Постепенно, год за годом Вика врастала в него, становилась неотъемлемой частью его личности. Их отношения не вписывались в обычные стандарты. Вика была для него другом, товарищем, любовницей, наставницей. Она была для него всем. Александр действительно не представлял свою жизнь без неё. Не хотел быть без Виктории.

Когда она ушла, ощущения были такие, будто из его груди вырвали сердце без наркоза. Не верил в происходящее, не желал принимать. Самое отвратительное было то, что он сам подписал себе смертный приговор. Сделал всё, чтобы Виктория ушла. Саша даже не помнил сам тот самый момент, когда отправил их жизни с Викой в крутое пике. Не отложилась в памяти та грязная ночь, цена которой оказалась слишком высока.

На тот момент на Забелина навалилось слишком много проблем. Серьезных проблем с солидными людьми с обширными связями в бандитских кругах. «Вавилон» оказался слишком лакомым кусочком по многим причинам. Фартовый давил с принятием решения, Захаров устроил на «Вавилон» самую настоящую травлю, в их окружении затесалась крыса, ситуация быстро выходила из-под контроля. Положение было настолько сложным, что практически невозможно было выйти из него без потерь. Когда Забелин понял, что без помощи отца им не справиться… Ярость. Та самая, что делала его зверем на ринге. Она полностью завладела им, хоть внешне он и оставался абсолютно спокойным. Чувство беспомощности вкупе с гордыней — страшная смесь.

Александр даже не хотел оставаться в клубе после переговоров, спешил к Виктории, но потом понял, что не следует появляться перед ней в подобном состоянии. Она ни в чем не была виновата, а он на ней стопроцентно сорвался бы, и они бы поругались на ровном месте. Сашка терпеть не мог с Викой ругаться. Решил немного расслабиться, выпить. Ник тоже принялся убеждать его остаться в клубе, да и Фартовый не собирался никуда уходить. В общем, взял слово с друга, что тот довезет его до дома, сам заказал выпивку. Это и стало роковой ошибкой. Почему-то в тот раз его сильно развезло, хотя обычно алкоголь был для него, как слону дробина. В какой-то момент его память отключилась. Видимо мозги тоже, потому что, находясь в собственном уме, он бы не польстился на прелести той куклы…

Проснулся он уже следующим утром в одной постели с подружкой Фартового на втором этаже клуба в запасной спальне для персонала. Очнулся с дикой головной болью и пониманием, что в их отношениях с Викой уже ничего не будет как прежде. На полу валялись использованные презервативы как явное свидетельство его предательства. Выгнал визжащую девицу, буквально за шиворот выволок из клуба, вот только совесть свою так же на улицу не выкинешь. Она осталась с ним, давила, душила, мучила. Сашка сорвался на Нике, подрался с ним за то, что силой не повез его к Вике.

Долго не решался домой вернуться. Не представлял, как в глаза будет смотреть ей. Никогда лгать ей не умел. Другим легко и с удовольствием, но только не Вике. Понимал, что если Виктория узнает, то уйдет. Навсегда уйдет. Любила Вика сильно, и также сильно будет ненавидеть, стоит ей только узнать о предательстве. Собственно, так и случилось в итоге. Решил ничего не говорить, понадеялся, что пронесет. Не пронесло. Нашлись доброходцы, сообщившие об измене. Даже фото со всех доступных ракурсов прислали. Саша сначала подозревал в затеянном ту куклу, но слишком уж гладко всё прошло. Да и откуда у неё номер телефона Вики? Скорее всего, всё спланировали другие, более информированные люди. Им нужно было отвлечь его, не дать улизнуть, окончательно прогнуть под себя. Нашли сволочи его уязвимое место. Он до сих не знал, какая из сторон постаралась, но обязательно узнает. Совсем скоро.

Осознание, что он как тупой баран повелся на развод, пришло потом, а тогда он злился. Злился так, что не находил себе места. Всё разворотил в их квартире, сломал, разбил. Пытаясь хоть как справиться с агрессией, отправился в спортивный клуб, чуть не убил спарринг-партнера, Лёха еле оттащил. Потом снова напился и пьяным сел за руль.

— Не прощу тебя, — кричала она в трубку, — никогда не прощу, а чтобы не было соблазна вернуться к тебе, завтра же найду любовника. Буду выбивать клин клином!

Знал, что блефует. Понимал, что от боли словами болезненными кидается, пытается сделать ему больно, а ему и так хреново было. Так, хоть вой. И каждое сказанное ею слово усиливало его агонию, делало его состояние только хуже. Сашка бесился, злился на себя и обижался на неё, потому что так легко ушла. Какая-то затяжная агония, которой нет конца и края.

Забелин до сих пор точно не знал, что стало причиной аварии. Его невнимательность и алкоголь в крови или ему всё же хотели помочь отправиться в мир иной. Как ни странно, с каждым нарытым фактом второй вариант становился всё более вероятным. Да и странный хлопок, прежде чем потерять управление над машиной и вылететь в кювет, Сашка отлично помнил. А дальше неутихающая боль, горящая плоть и дыхание подступающей смерти. Только благодаря случайности и неравнодушным людям Забелин не сгорел в той машине.

Когда она пришла к нему в больницу после аварии, это стало последней каплей. Потому что знал, не от великой любви Вика к нему пришла, а из жалости. Нервы сдали, он наорал на неё. Истерил, словно баба во время ПМС. Врачи тогда не давали никаких точных прогнозов по поводу его выздоровления, а лицо стало обезображенным. Для него тогда жизнь казалось законченной, причем на весьма печальной ноте. Это потом Александр взял себя в руки, восстановил здоровье и навёл порядок в клубе. Стал Демоном. Тогда же он был полностью разбит и изувечен, как морально, так и физически. Не знал, как жить дальше.

Зачем он ей такой? Рядом с ней Сашка всегда был лучшей версией себя. Вика делала его лучше, сильнее, выносливей. Не нужен ей страшный и обезображенный, побитый жизнью предатель. Виктория ушла, и Саша решил, что это к лучшему. Вика достойна лучшей участи, чем быть женой обозленного зверя. И пусть его разрывала изнутри мысль, что она будет принадлежать другому мужчине, но её счастье было превыше его мук ревности. Вика создана для семейного счастья, детей и любви. Какой из него отец? Да его собственные дети будут бояться.

Последовали месяцы восстановления подвижности и здоровья. Потом пришлось распугивать тех, решил присвоить его бизнес. Парни едва справлялись с управлением клуба без него. «Вавилон» — это всё, что у него осталось. Ну, еще конечно неутихающая злость, которая раз за разом требовала, чтобы он выходил на ринг и бил, и бил, и бил… Это давало хоть какое-то, пусть и временное, облегчение внутренней агонии. Слишком поздно Саша понял, насколько сильно увяз во всем этом.

Он не соврал Вике, легко отказаться от боев уже не выйдет. Он — чемпион, любимец местной публики. Определенные люди на нем делают большие деньги. Он же, работая с этими людьми, обеспечивает защиту своего бизнеса от нехороших личностей, которые жаждут ему отомстить и отобрать «Вавилон». Прекратить участие в боях — значит лишиться защиты. Слишком многие люди зависели от него и его решений. Не мог он подставить друзей и работников клуба, а это значит, что шоу должно продолжаться.

Забелин никак не ожидал, что Вика сама, добровольно появится в клубе и будет искать встречи с ним. За этот год уже смирился, что может лишь издали наблюдать за ней. Сколько раз срывался к ней, не счесть. Наверное, в этом была особая прелесть, если конечно в агонии и боли можно было найти что-то прелестное. Даже зная, что между ними всё кончено, понимая, что возврата к прошлому нет, он всё равно в минуты слабости ехал к Виктории. Она даже не представляла, сколько ночей он провел под окнами её квартиры.

Для него Разумовская ассоциировалась с счастьем, домом и душевным спокойствием. Теперь эти, казалось бы, простые вещи стали для него недостижимы. Не было ныне у него дома. Не было места, где он мог отдохнуть, почувствовать себя живым. В попытках найти ту искру жизни Забелин и участвовал в боях без правил. Имелась у Сашки жилплощадь, опустевшая в миг, когда Вика навсегда покинула эти стены. Пустая квартира, без души и тепла. Место, куда он приходил лишь поспать, а иногда вовсе оставался с ночевой в клубе.

Руки всё никак не доходили сделать ремонт, хотя после того погрома, что он учинил в то утро их расставания, он нужен был. Сначала Саша был слишком озабочен своим здоровьем, потом занят делами клуба. Сейчас же вроде как и время есть, но он никак не мог заставить себя внести хоть какие-то изменения, ведь именно Вика в последний раз выбирала обои, плитку, мебель. Он был слишком занят бизнесом, а она вила гнездо. Теперь же гнездо опустело, а он, словно одержимый, охранял крохи, оставшиеся от них. Забелин прекрасно понимал, что всё это не слишком нормально, но не мог от этого отказаться. Это всё, что теперь ему осталось.

Ник всё твердил, что нужно оставить прошлое прошлому, начать жить, а Забелин только делал вид, что живет. Слишком много теней было в нем, слишком много боли и злости, с которыми Александр еле вправлялся. Лёшка хотя бы не лез к нему с нравоучительными речами, попытками навести порядок в его жизни, указать, что ему чувствовать или не чувствовать в сложившейся ситуации. Даже мать, хоть и делала попытки вправить ему мозги, не делала это так настырно. Теперь каждая встреча с Николаем начиналась со слов «Ты должен…» или «Пора бы тебе…». Иногда друг настолько его выводил из себя, что хотелось вломить Нику промеж глаз. И хоть дружили они долгие годы, со времен школы, в данный момент Саша предпочитал лишний раз не рассказывать другу о себе, своих чувствах и планах, причем он чувствовал, что процесс двусторонний. У Николая от него тоже были секреты, которые он бережно хранил. Они отдалились друг от друга, хоть и продолжали делать вид, что ничего не происходит.

И всё же всё это время Забелин не жил, а существовал. Ему приходилось прибегать к экстремальным методам, чтобы почувствовать вкус жизни, который, впрочем, очень быстро растворялся в серости и бренности реальности. Но стоило Вике появиться… Все эмоции, чувства одновременно обрушились на него лавиной, выбивая почву из-под ног. Ощущения такие, будто к слепому от рождения вернулось зрение. Окружающие краски и звуки буквально ослепили. Хорошо еще, что Сашка в тот момент сидел. Смешно было бы, если бы он плюхнулся на зад посреди клуба, прямо к ногам Разумовской.

Даже её холодное отношение, подчеркнуто ровное, не смогло остудить этот яркий коктейль чувств, которым он не мог напиться. К тому же, несмотря на показную стервозность, в глазах Вики он прекрасно видел настоящие чувства. Она не была так спокойна, какой хотела казаться. Она, так же как и он, задыхалась от обилия чувств, что кололи как самый лучший хорошо наточенный клинок. Всё имеет свою вторую сторону медали. У любви она тоже есть. Болезненная агония, от которой не спрятаться, не скрыться. Она вскрывает грудную клетку и кусок за куском отгрызает от сердца. Ему хотелось бы облегчить её боль, укрыть от всего этого дерьма, в которое превратилась их реальность, но не мог… Потому что от его прикосновений ей было бы куда хуже.

Не достоин.

Приговор, не подлежащий обжалованию.

Вика сильная. Рано или поздно залечит свои раны и найдет в себе силы, чтобы двигаться дальше. А он останется в тени и будет подыхать от боли, потому что он не хрена не сильный. Потому что Сашка её уже забыть не сможет. Есть единственный способ избавиться от неё — вырвать вместе с сердцем. Пока дышит, пока бьется его сердце, Вика будет в нем. Самая лучшая его часть.

Ему удалось сохранить видимое спокойствие, хотя во время приватного разговора ему хотелось только одного — прижать её к себе со всей силы, вдохнуть запах волос и больше никуда не отпускать. Эгоистично присвоить, наплевав на множество факторов, которые стоят между ними непреодолимой стеной. Он знал, что смог бы сломить сопротивление Вики, но не хотел ломать её волю. К тому же он действительно уже не котируется на брачном рынке как перспективный жених. И тем не менее, Забелина вело рядом с ней. Не ослабли чувства, до сих пор жгли грудину, пробуждая первобытные инстинкты собственника. Единственное, о чем Сашка мог думать, как завалить её на кожаный диван и отметить всеми возможными способами, какими только может пометить самец свою самку. Буквально вытрахать из неё всю болю, страхи и сомнения. Возможно, даже и попытался бы пойти на поводу у своих желаний, да только страх увидеть на её лице отвращение останавливал его. Признаться, он и сам, смотрясь в зеркало, бывало испытывал брезг. Как он мог ждать от Виктории другой реакции?

Пережив всё дерьмо, свалившееся на него за последний год, Сашу теперь мало что могло сломать или даже задеть, а вот омерзение на любимом лице вполне могло отправить его глубокий нокаут, от которого Забелин мог и не оклематься. И Вика действительно ударила на поражение. Но не так, как он ожидал.

Тот момент, когда Разумовская сама потянулась и погладила его обезображенную щеку… Его колени едва не подкосились от благодарности. Он не знал к кому. То ли к Вике, которая зрила глубже внешней оболочки, то ли к Всевышнему, который уберег её от участи стать обозленной стервозиной. Сашка действительно боялся, что предательство могло пагубно отразиться на её характере, но нет. Она выше этого. Лучше. Умнее. И тем сильнее бросалась в глаза его собственная ущербность. Столь яркий контраст остужал самые горячие порывы вернуть Вику себе.

Не достоин. Сашка и сам это прекрасно понимал, но душа тянулась к ней, как заплутавший в пустыне путник к оазису. И старался продлить миг их встречи. Пытался себя удержать на месте, в кабинете, но всё-таки бросился следом и застал весьма красноречивую картину.

Ник и Вика. Кто бы мог подумать? Забелин знал, что в юности друг был влюблен в неё, но никогда не предпринимал попыток стать кем-то большим для Разумовской, да и девушка воспринимала его только как друга. Виктория видела только Александра. Принадлежала только ему сердцем и душой. У других просто не было шансов. Но теперь всё поменялось. Сашка смещен с пьедестала, а Вика больше не его невеста. И похоже, Николай воспринял эти изменения, как знак, что нужно рискнуть.

Ревность побежала расплавленной лавой по венам, выжигая все на своем пути. Понимание, что не имеет права на это чувство, ни фига не притупляло адскую агонию. Только одна мысль, что Вика может быть с Ником, сводила с ума, делала Сашку невменяемым. Одно дело какой-то возможный мужчина, который мог гипотетически появиться в её жизни, другое - вполне определенная особь, к тому же лучший друг. Теперь становились понятны попытки Ника обратить внимание Александра на других женщин, повлиять на него. Да только «друг» не знал одного важного секрета. Наверное, подсознательно что-то подобное Забелин и ожидал, раз не стал откровенничать, хотя ранее многое доверял Николаю. Теперь же манипуляции и злоупотребление доверием стали, как говориться, на лицо. Самое смешное, что Сашка прекрасно понимал Ника. Ради Вики и не на такое пойти можно, но это не избавляло от желания уничтожить Николая, стереть его в порошок.

Наверное, именно в этот момент и пришло осознание — он не готов её отпустить. Назовите это озарением или прозрением, без разницы. Главное заключалось в сути, а суть была такова, что Забелин добровольно отказался от борьбы за Викторию и совместное счастье с ней. В тот момент просто не было нужного ресурса. Он себя потерял, и не видел смысла тащить за собой на дно Вику. Но он выстоял, восстановился, при этом продолжил тупить, оправдывая себя тем, что ей не нужно страшилище с сомнительными моральными качествами, в которое он превратился.

Скорее всего, именно так и действуют комплексы, заставляя отказываться от самого важного и ломая жизнь. Ты их превозносишь, считаешь важными, но Виктория совершенно ясно продемонстрировала своё отношение к его уродству. Ей было на него плевать. К тому же пластические манипуляции еще никто не отменял. Пусть операция не вернет ему былую нормальную внешность, но может сделать изъяны не столь явными. Вика всегда смотрела в самую суть, внутренние качества ценила больше внешности. Значит, нужно вернуться к той версии себя, которая смогла приручить непокорную красавицу, которая долгое время выносила ему мозг, прежде чем сказать «да». Довольно трудная задача, но на самом деле её выполнение обеспечивало ему не только возможность возвращения Вики, но и возврат к нормальной жизни.

Заболбался он уже существовать. Хотел вздохнуть полной грудью, почувствовать себя живым, а для этого нужно изгнать тени, что засели в его голове, постоянно твердящие, что недостоин счастья. Он может и не достоин, но достойна Вика. У неё был целый год, чтобы забыть его и начать новую жизнь. Не забыла. Не смогла переступить через прошлое. А значит, им нужно вместе двигаться вперед, разгребать то, что он наворотил. Нечестно по отношению к Вике, что из его ошибок на неё падет часть груза, но они слишком срослись друг с другом настолько, что уже не разорвать. Со своей стороны, он мог лишь максимально эффективно решать трудности, что ожидали их.

Наверное, без Виктории было бы лучше. Наверное, но Александр не готов её отдать другому. Нику или любому другому мужику, неважно. Тот же Николай недостоин её. Слишком хорошо Сашка знал своего друга и все негативные черты характера тоже прекрасно видел.

Ник всю юность почему-то считал, что Забелин его задвинул куда-то в тень. Когда Вика выбрала Сашку, это было сильным ударом по его эго. Они выросли, но подростковые загоны никуда не делись. Николаю важно было всё делать идеально. Каждый день он доказывал, что лучший. Александр не мешал ему самоутверждаться, хотя его способы иногда были спорными и не всегда красивыми. Слишком высока была вероятность того, что Нику нужна была не сама Вика, а попытка отыграться за свою неудачу. Он даже мог этого не осознавать в полной мере. Николай вообще был человеком, которого по жизни ведут чувства, а они у него не всегда хорошие были. Достаточно было о бывшей Ника и о его отношении к ней вспомнить. Пусть Агния и вела себя вызывающе и некрасиво в последнее время, но это была ответная реакция на поведение и отношение Николая.

О характере Ника достаточно хорошо говорили его попытки подкатить к Виктории в обход него. Сказал бы в лоб, что хочет с ней встречаться, не скрывался, как крыса, но он обманывал и не договаривал. Не это ли показатель.

Пусть Сашка тоже недостоин её, но готов учиться на своих ошибках. К тому же любит до безумия. Без неё жизнь выцвела, стала пустой. С ней же оживал.

За какие-то секунды в голове сформировалась цель — вернуть Вику и сделать её счастливой. Максимально исправить то, что он натворил, и нарисовать новую реальность. Никакие слова, заверения с его стороны не изменят ситуацию, не облегчат боль, но Сашка никогда и не был великим оратором, он являлся человеком дела. Без лишних слов просто брал и делал. Заговаривать и уговаривать это больше к Николаю, решение проблем - это больше по части Забелина. Так с чего он должен изменять привычным методам?

Когда они, как два петуха, решали, с кем она поедет до дома, Разумовская продемонстрировала характер и заявила, что сама доберется на такси, после чего отправилась в дамскую комнату. Пусть она и не выбрала поездку в его компании, Сашка был рад такому раскладу, потому что выбери она Николая…Зверь бы точно вырвался наружу. Он и так просился наружу, хотел добраться до друга и выбить из него всё дерьмо.

Дальнейшие разборки с Николаем происходили в кабинете. Именно туда затащил друга Забелин и потребовал объяснений.

— А что не понятного? Мы встречаемся с Викой. У нас всё серьезно, — дерзко ответил Ник. Даже слишком дерзко. Была у него одна привычка, когда врал, начинал наглеть и качать права. Если бы всё сказанное было правдой, то он бы произнес всё куда более спокойней и с высокомерной усмешкой на губах.

— Ай-яй-яй, — покачал головой Демон, а потом резко, без предупреждения толкнул Ника к стене и зафиксировал предплечьем его шею, не давая двинуться, — не хорошо врать, друг. И в тихую играть тоже нехорошо.

— Пусти меня, — прохрипел он, пытаясь выбраться, да только по сравнению с Сашкой Ник был посредственным бойцом, несмотря на наличие мускулатуры. К тому же у них были разные весовые категории. В общем, в противостоянии один на один у Николая не было никаких шансов, и оба об этом прекрасно знали.

— Слушай меня внимательно, Ник, — весомо рыкнул Забелин. — Не лезь к Вике. Даже не думай её закадрить…

— Иначе что? Побьешь? Да вот только знаешь, что? Я уже успел оприходовать её. Она так сладко стонала подо мной… — договорить он не смог. Удар в живот выбил из него весь воздух, заставил согнуться в три погибели и застонать от боли.

— Если не оставишь её в покое, я тебя убью, — спокойно предупредил Сашка. — За неё убью. Надеюсь , ты меня понял!

И оставил корчащегося от боли бывшего друга в комнате, а сам вышел вон, пока не совершил непоправимого. Слова Николая прошлись разъедающей кислотой по венам, причиняющей адскую боль, и проникали в сердце. Алая пелена застила глаза, а внутренний зверь требовал сатисфакции. Приходилось вновь и вновь напоминать себе, что Виктория свободна и может спать с кем захочет, да только ревность и злость бурлили внутри и даже не думали остывать.

Решив проветрить голову, Сашка прямым ходом направился на улицу. Быть может, прохладный ночной воздух хоть немного охладит чувства. До выхода из клуба расстояние он преодолел на удивление быстро. Увидев его еще более хмурое лицо, чем обычно, люди сами перед ним расступались, образовывая проход, а работники клуба предпочитали не обращать на себя внимание.

Забелин резко распахнул дверь и стал свидетелем сцены, приведшей его в ярость…