Глава 7

— Никуда я с тобой не пойду, деточка, — пропела Виктория, — но, так и быть, выслушаю твои претензии. Только быстрее, у меня времени не так много, и тратить его на сомнительных личностей я не собираюсь.

Маша хлопнула глазками, словно кукла. Сложилось впечатление, что она сейчас откроет ротик и произнесет: «Мама!». То ли у девочки с айкью совсем уж туго было, то ли слишком много накатила, но смысл сказанного Викой явно ускользнул от неё.

— Не лезь к Демону, — самоуверенно заявила девица. — Он мой! Демон принадлежит мне!

Какие категоричные заявления. В бытность, когда они с Забелиным являлись парой, помнится, Вика воздерживалась от подобной догматичности в силу своей адекватности. Тут же даже зачатками разума и не пахнет. И ведь и не понимает идиотка, что такими высказываниями авторитет Забелина роняет. Когда бабы делят мужика, как вещь, и определяют, с кем ему быть, его ценность резко падает. Сам факт подобного подчеркивает невозможность мужчины самому принять решение, его несостоятельность. Почему женщины не понимают столь очевидный факт? Узнай Сашка, что его таким образом застолбили, будет рвать и метать. Девку выпнут с работы раньше, чем она слово в свою защиту скажет. Не то, чтобы Виктории её было жаль. За глупые выходки тоже нужно отвечать.

— Правда? Не видела у него на лбу тату с твоим именем или хотя кольца на пальце, — фыркнула Вика, закатывая глаза. — Да и крепостное право уже давно отменили. Если память не изменяет, еще со времен царствования Александра II. Так что твои притязания как минимум неправомерны и нарушают конституцию страны. Мы живем в цивилизованной стране, где один человек не может принадлежать другому.

Собравшиеся навострили уши, явно готовясь к представлению. У Марии же в этот раз ушло значительно больше времени, чтобы понять смысл слов Виктории. И не факт, конечно, что в итоге она всё-таки поняла хоть часть сказанного.

— Причем тут конституция? Не лезь к моему парню, — прорычала она. Наверняка она хотела запугать соперницу и по-быстрому решить вопрос, но вот только Вика не из пугливых была, да и Сашку знала гораздо лучше её. В итоге Маша оказалась совершенно не готова к происходящему, от того и злилась.

— А Сашка-то в курсе того, что является твоим парнем? — Виктория даже и не думала менять модель поведения, говорила свысока и с явной насмешкой. Ей было горько и неприятно разговаривать с женщиной, посмевшей заявить права на Забелина. Привыкла его считать своим. Как нехорошая привычка, с которой Вика никак не могла справиться. Кто-то бросить курить не может, а она не могла перестать считать Сашку своим. Никакой психоанализ и медитации не помогают. Любая другая женщина в жизни Забелина причиняла боль, и становилось невыносимо тоскливо, что не смогли уберечь свое счастье. И теперь всю горечь выплескивала на глупышке, считающей, что сможет приручить Демона.

— Конечно, он об этом знает, — опрометчиво заявила девчонка, уже готовая кинуться на неожиданно несговорчивую соперницу. — Ты нас вместе видела!

— Видела, но твой статус он не озвучил, так как посчитал это не нужным, и выгнал тебя при первой же возможности, тем самым указывая на место, — спокойно рассуждала Вика, — так что могу сделать вывод, что ты явно не его девушка. С женщиной, которую Сашка считает своей, он так не обращается. Уж поверь мне, я это точно знаю. Ты для него ничего не значишь, детка. Даже если у вас что-то и было, то только одноразовый секс, причем не лучшего качества.

Наверное, именно это и взбесило Машу больше всего. Когда тебе указывают на неприятную правду, а ты не имеешь достаточных фактов, чтобы её оспорить, приступ гнева неминуем. Тихо вскрикнув, Мария кинулась к Вике с явным намерением вцепиться ей в волосы.

Разумовской её желание естественно не понравилось. Волосы она свои любила, даже очень, и менять прическу не намерена была. Поэтому, когда Маша была на подлете, просто сделала резкий рывок в сторону и выставила ногу, ставя подножку неугомонной девице. Та даже понять не успела, как оказалась распластанной на земле в нелепой позе. Толпа заулюлюкала, кто-то достал смартфоны и стал снимать. К ним всё-таки подбежал Толик, чтобы проконтролировать ситуацию.

— Деточка, ввязываться в драку, не умея драться, глупо, — заметила нравоучительным тоном Вика. — Как и пытаться что-то решить силой. От того, что ты меня побьешь, Сашка любить тебя больше не станет.

— Да ты, — заверещала Машенька, — да ты… Толя, сделай что-нибудь!

— Да, Толя, сделай что-нибудь, — проворчала Виктория, — убери эту блаженную отсюда, а то снова на кого-нибудь кинется, а это плохо на репутации клуба скажется. Всё-таки работники «Вавилона» должны соблюдать какой-никакой регламент.

— Да кто ты такая, чтобы командовать здесь? — заорала, словно ненормальная, Маша. Пьяные слезы перемешались с соплями. Истерика в самом отвратительном её виде. Судя по всему, при падении она еще ногу подвернула. — Ты никто, понятно? Никто!

— Даже если постоянно повторять это, как мантру, желаемое, к сожалению для тебя, всё равно не сбудется, — хмыкнула Виктория. Глупость ситуации зашкаливала, что дико бесило. Она словно в мыльную оперу попала.

— Он не будет с тобой! Демон мой! — с неожиданной прыткостью для человека с сильным опьянением и травмой ноги, Мария встала на ноги и снова попыталась кинуться на Вику, но в этот раз её перехватил Толя. — Пусти меня! Я тебя убью, слышишь? Убью!

Толик, который был раза в три больше девушки, еле удерживал разозленную до предела Машу. Она визжала, пиналась, локтями пыталась его задеть. К нему на помощь даже второй охранник поспешил, хотя явно находился в шоке от поведения обычно адекватной сотрудницы. Уродливая ситуация. Разумовская поморщилась, и отвернулась бы, чтобы не смотреть на всё это, если бы не вероятность, что Маша всё-таки вырвется и попытается на неё напасть. Вот, что за логика у людей? Что за стремление силой разобраться с соперником, когда нужно решать всё с совершенно другим человеком? Что-то Виктория не кинулась искать случайную любовницу Саши год назад. Просто понимала, что не в ней дело. Дело в Забелине и том, что их союз оказался менее важным, чем сиюминутное удовольствие.

Только Вика подумала, что безобразней сцена быть не может, как дверь снова открылась, и в проеме появился он. Главная причина драки и её бывший в одном лице. Демон. Сашка Забелин. Злой, как черт. Разумовская горько вздохнула. Какой-то бесконечный день получается. Где там её такси? Нужно быстро сваливать отсюда, пока еще чего не случилось.

— Что тут происходит? — от громкого рыка Забелина мгновенно все притихли и даже назад отступили.

Конечно, разгневанный Сашка, он же Демон, зрелище не для слабонервных. Он и раньше своим видом трепет внушал, а теперь, имея шрамы на лице, стал ещё более грозным. Виктория его не испугалась. Вот ни грамма. Знала, что он ей ничего не сделает. Зато совершенно неожиданно и не к месту Вика испытала возбуждение. Вот уж что ей совершенно не нужно было. Пришлось успокаивать себя тем, что это обычная химическая реакция самки на сильного, способного защитить самца. Правда в этой теории была большущая такая дыра. К Нику при всех его стараниях такого острого влечения она и не испытывала.

Пока Виктория анализировала свою реакцию на бывшего, Машенька решила примерить на себя роль пострадавшей.

— Демон, эта женщина на меня напала! Требовала, чтобы я отстала от тебя, — заявила эта мелкая интриганка жалобным голоском несправедливо обиженной девочки. — Она толкнула меня, и я упала. Ногу подвернула!

Саша смотрел на неё несколько секунд непроницаемым взглядом, а потом неожиданно для всех громко расхохотался, будто она ему самый смешной в мире анекдот рассказала. Смеялся он так, что его грудь ходуном ходила. Мария была настолько впечатлена, что даже перестала вырываться из хватки Толика. Он-то помнил старого Сашку Забелина, и в его смехе для него ничего нового не было, а вот для Маши и другого охранника явно было, ибо они уставились на Забелина, как на восьмое чудо света.

— Я что-то смешное сказала? — робко поинтересовалась Мария, улыбнувшись. Похоже, смех Забелина она посчитала добрым знаком.

— Ты даже не представляешь, насколько, — фыркнул Сашка, вновь становясь абсолютно спокойным. — Если бы Вика действительно на тебя напала, ты бы уже без сознания валялась. Тем более, она не стала бы это делать на газах у толпы. Впрочем, как и драться без причины. Видишь ли, Вика слишком умная для подобных выкрутасов, что не скажешь о тебе, Маша. Поэтому еще раз спрашиваю, что здесь происходит? Жду четкого и правдивого ответа, иначе последствия тебе не понравятся!

Машенька пару раз хлопнула длинными наращенными ресницами и заплакала. Громко так. Навзрыд. Ей действительно было обидно. Но увы, сочувствия Разумовская не находила в себе. Наверное, год назад, до всей этой истории с изменой и аварией, у Разумовской сердце и дрогнуло бы, но не сейчас. В нынешнем своем состоянии она была куда более циничная и равнодушная. В конце концов, когда она первые месяцы загибалась без Сашки, винила себя в его увечье, никому и дела не было. Только маме она была важна, да Лешке с Ником. Остальные самоустранились. Кто-то даже самодовольно посмеивался над их бедой и размолвкой. Мол, не бывает всё так радужно и идеально, и что-то подобное и следовало ожидать. Разочаровалась Вика в людях. Пусть это и не сделало её социофобкой, но во многом научило фильтровать эмоциональные всплески окружающих, отсекая ненужное.

— Так всё, мне это надоело, — Сашка так же как Виктория совершенно не проникся крокодильими слезами. — Толя, отведи её в мой кабинет.

— Нет, — попыталась возразить Маша, прекрасно понимая, что ей достанется на орехи. При людях Забелин, может, хоть как-то сдерживался, наедине же не будет столь спокойным. — Пусти меня!

Толику всё это быстро надоело, и он молча закинул её на плечо. Особо не церемонился с ней. Не обращая внимания на её визги, дал распоряжение новенькому, а сам зашел в клуб. Как только Маша его не называла. Некоторые словечки Вика не знала и взяла их на вооружение.

— Тяжелая всё-таки работка у Толика, — прокомментировала увиденное Разумовская. — Оформи ему премию, ладно? Потрясающее терпение. Я бы её на третьей минуте словесного поноса пристукнула, а он даже ухом не повел.

— Ему и не такие истерички попадались, — отозвался Забелин. — Бывали случаи куда более плачевные.

Вика заинтересованно приподняла бровь, а потом тряхнула головой.

— Не хочу ничего знать, — пробормотала она, чувствуя, что ничего хорошего в тех случаях не было. Многие знания, многие печали, а печали в её жизни и так достаточно, так что Виктория решила, что ничего знать не хочет. Лишняя информация ей ни к чему. К тому же заказанная машина наконец подъехала. — А вот и моё такси…

Сашка ловко поймал её за руку, останавливая.

— Вик, постой. Давай всё же я тебя до дома подвезу, — предложил он.

— Тебе некогда, — со значением хмыкнула Виктория, — тебя Маша ждет, а меня такси. Домой хочу, нет мочи.

Ей хотелось как можно быстрее распрощаться с ним, приехать домой и смыть с себя весь налипший за этот вечер негатив. Столько впечатлений за один вечер — это слишком для её нервной системы.

— Мне нужно решить, что сделать с Машей. Её проступок без внимания оставлять нельзя, — спокойно заметил, — а для её увольнения мне нужно точно знать, что тут произошло, а то чувствую, что без твоего присутствия она попытается скормить мне очередную басню, чтобы себя обелить, а тебя превратить в Дарта Вейдера местного разлива. Поэтому прошу остаться, разберемся с этой пр… болезной, а потом я тебя отвезу домой.

Вроде говорил складно и понятные вещи, а у Разумовской складывалось впечатление, что её заманивают в ловушку. С другой стороны, она действительно, пусть и не нарочно, стала стороной конфликта, и разобраться всё же не мешало, чтобы в будущем ещё какой-нибудь поклоннице Забелина не пришло в голову ей разборки устраивать. Слухи - они быстро расходятся, данный эпизод без освещения в обществе не останется. Достаточно глянуть на помощника Толика, которому не терпелось поделиться с коллегами подробностями происшествия. Учитывая, что Вика решила вернуть отрезанный кусок жизни под названием «Вавилон», то нужно снова обозначить своё место в этом социуме.

— Неужели без меня не можешь разобраться с подчиненной? — усмехнулась Вика. — К тому же, судя по её экспрессивному выступлению, у вас более личные отношения, чем просто босс - сотрудница. Неужели разучился укрощать своенравных любовниц?

Наверное, стоило промолчать, но Вика не смогла не вставить свою ложку дёгтя. Скорее всего, это было сделано больше для себя, чтобы напомнить, что у него уже давным-давно другие девушки, и их милое общение ничего не значит. Этакий болезненный щипок-напоминание.

— Она не моя любовница, — довольно резко ответил он. — Я, конечно, могу и без тебя восстановить последовательность произошедшего и наказать её, но с тобой процесс будет более быстрым.

Виктория тяжело выдохнула. Она уже поняла, что Машу он уволит, так что не видела смысла в своем присутствии, с другой стороны, ей было любопытно. Она даже напомнила себе про ту самую Варвару, которой нос оторвали, но это коварное чувство оказалось сильнее. Забелин сказал, что эта девчонка ему не любовница, и что-то подсказывало Разумовской, что он не врет, при этом эта Маша явно считала, что у неё есть права на Сашку. Странная ситуация, в чем-то болезненная, но вызывающая интерес.

— Что ж, — протянула Виктория, сомневаясь в правильности своего решения, — я задержусь, только ненадолго. Сегодня был сложный день.

— Минут десять, не больше, — заверил Сашка, — потом я тебя лично отвезу домой.

— Это лишнее, — воспротивилась Вика, — такси уже приехало, заплачу за простой.

В конце концов, за этот год на счету, куда падает процент от дохода клуба, наверняка скопилась приличная сумма. Пора расчехлять заначку. В конце концов, это её деньги. В свое время Виктория вложила достаточно ресурсов в «Вавилон», так что может себе позволить немного пошиковать.

Было видно, что Забелину не понравилось её решение, но он не стал навязываться. И правильно сделал. Попытайся он настоять на своем, Виктория бы плюнула на всё и уехала домой, пусть бы сам разбирался со своей зазнобой, а с приступом любопытства она как-нибудь справилась бы. Перебарывала же она себя, когда руки буквально чесались, чтобы набрать его номер и узнать, как дела, но свой интерес она умело заталкивала вглубь себя и занимала себя работой. Ни к чему было тревожить ни себя, ни Сашку.

С таксистом она договорилась, предупредила, что задержится немного, обещала доплатить за ожидание. Не сказать, чтобы он был счастлив такому развитию событий, но подождать согласился.

До кабинета они шли молча. Вика ощущала себя как под конвоем. С каждым сделанным шагом Разумовская всё больше убеждалась, что зря согласилась на предложение Забелина, но повернуть и позорно сбежать не давала гордость. Чтобы как-то развеять внутреннее напряжение, девушка поинтересовалась у Саши:

— А почему эта девочка так уверенно заявляет всем, что ты её парень? Сомневаюсь, что, не имея хоть каких-то оснований для таких заявлений, она бы осмелилась на каждом углу об этом практически кричать.

Вика пожалела о вопросе практически сразу, как его задала. Она так старалась скрыть свою ревность, которая никуда не делась, и сама же её практически открыто продемонстрировала. К тому же ответ ей мог не понравиться. Разумовская посетовала на свою импульсивность. Не зря говорят, что молчание — золото.

Забелин ответил не сразу. Поморщился, руку в волосы запустил, да тяжело выдохнул. Похоже, решал, говорить правду или нет.

— Если не хочешь говорить об этом, то не стоит, — поспешила Вика сдать назад, лишь уверившись, что влезла на запрещенную территорию. Да и не те у них отношения, чтобы о личных вопросах распространяться. Кто они друг другу? Не друзья, не враги, не любовники. Бывшие. Просто бывшие, которых связывало общее прошлое.

— Да собственно и рассказывать нечего, — он немного помолчал. — Как-то после очередного боя я едва с ней не переспал, но вовремя остановился. Можешь меня считать кобелем, но я не сплю со всеми подряд. Она же почему-то решила, что привлекает меня. Вот и крутилась всё это время рядом, хотя я доходчиво ей всё объяснил. Я особо на неё внимания и не обращал. Крутится рядом, и пусть крутится, фанатки тоже часть образа…

Виктория еле удержала равнодушное выражение лица, хотя всё внутри горело от ярости. Да, он с ней не переспал, но вот это «фанатки тоже часть образа» взбесило так, что хотелось рвать и метать. Она ревновала, и себя ненавидела за то, что ревновала.

— Похоже, недостаточно доходчиво объяснил, — съязвила Вика, хотя лучше бы ей было промолчать.

Сашка хотел что-то ответить, но они как раз подошли к кабинету, и она изловчилась первой открыть дверь и проскользнуть внутрь, прекращая тем самым неприятный разговор.

Внутри их ожидала красноречивая картина. Толик стоял на значительном расстоянии. Стоял, молчал и смотрел. Отошел, наверное, для того, чтобы руки не дотянулись до её шеи. Что значит опыт, подстраховался, чтобы ненароком не убить дуру.

Машенька же забилась в дальний угол кресла и выглядела, как загнанный зверек. Выглядела она, мягко говоря, отвратительно. Размазанный макияж, опухший нос и красные глаза никого не красят. Судя по осознанности на лице, она уже начала трезветь, а значит, появилось понимание того, что она натворила.

Разумовская невозмутимо прошла мимо и села на диван. Забелин же сел за рабочий стол и уставился на Машу. Молчал. Тяжело смотрел. Наверное, было бы более гуманно, начни он сазу орать. Вот такое молчаливое моральное давление в исполнении Сашки — отдельный вид пыток, причем весьма успешный. Маша, которая вроде как успокоилась, снова начала ныть.

— Я не хотела, — проблеяла она, а Виктория закатила глаза к потолку.

Святая простота. На подобную глупость даже обижаться было как-то недосуг. И если раньше негатив к ней поддерживался за счет ревности, то сейчас кособокие объяснения Забелина успокоили её. Странное дело, но Вика поверила его словам, хотя по идее не должна была, ведь однажды Саша уже её предал. Но теперь Разумовская совершенно точно знала, как выглядит его ложь, как она пахнет, и какова она на вкус. Стала своеобразным экспертом. Да и лгать он ей так и не научился, так что эта зашуганная девочка не являлась его любовницей, хотя очень и хотела. Вике даже жаль стало глупую.

— Что ты там устроила, твою мать? — Забелин не кричал, не жестикулировал руками, готовил спокойно и четко, но от его холодного тона стало холоднее в комнате на несколько градусов.

— Я… Я просто хо-о-отела у-у-знать, — заикаясь и всхлипывая, произнесла Маша, отводя от него глаза. Ну, прямо-таки трепетная лань перед взором страшного серого волка.

— Что узнать? — раздраженно подводил её к нужному ответу Александр.

— Чем она лучше меня, — неожиданно четко произнесла Мария, подняв глаза. — Она бросила тебя после аварии, а ты по ней до сих пор сохнешь, тогда как я безумно люблю тебя и приму любым. Твоя бывшая оставила тебя в самый страшный момент в жизни, выкинула, словно поношенный башмак, а ты продолжаешь превозносить её. Я просто хотела понять, вот и всё.

Вика коротко и резко выдохнула. Так вот какая трактовка тех событий у людей. Хотя, если судить здраво, то только самые близкие знали, что на самом деле случилось. Виктория не была склонна вываливать грязное белье на всеобщее обозрение, как это делали многие женщины, обиженные на своих бывших. То, что случилось между ней и Сашей, это было их личное дело. Их любовь, их разлад, их боль. Вмешивать кого-то, оправдываться, сыпать обвинениями, очернять Сашку в глазах окружающих, это всё не в стиле Разумовской.

Забелин тоже вряд ли стал бы распространяться о их взаимоотношениях. Он вообще не отличался желанием откровенничать с окружающими о себе. Даже в лучшие времена, несмотря на веселый нрав, который создавал обманчивое впечатление не умеющего хранить тайны парня, он умудрялся в компании всех заговорить, при этом о себе не говоря ни слова. Редкая способность, во многом помогшая ему раскрутиться в дальнейшем. После аварии неразговорчивость стала для Сашки стилем жизни. К тому же ему было явно не до сплетен первые месяцы после их расставания. Перед ним стояли куда более важные цели.

— Вау, — весело хмыкнула Вика, — слышал, Саша? Я тебя, оказывается, бросила из-за того, что ты попал в аварию. Буду теперь знать, какая я сука.

Сначала её задело чужое мнение, но по размышлению Виктория поняла, что ей плевать. Люди всегда придумывают то, чего не было. Даже кричи она на каждом углу о том, что Забелин скотина такая, изменившая ей, нашлись бы те, кто усомнился в её словах.

Сашка бросил на неё нечитаемый взгляд. По крайней мере, Вика не смогла его расшифровать. То ли за неё беспокоился, то ли переживал, чтобы она не кинулась прореживать шевелюру одной разговорчивой девице, которая не понимала, что несёт.

— Может, дело не в Вике? Может, дело во мне? Ты об этом не подумала? — голосом Забелина можно было замораживать льды в Арктике.

— Я просто хочу, чтобы ты меня полюбил, — пролепетала Маша, пряча глаза и заламывая руки. — Ты совсем один, и я…

В итоге она замолчала, не решившись закончить, но смысл был понятен всем. Даже Толику, который усиленно делал вид, что он предмет интерьера.

— Что за привычка у баб пытаться спасти заблудшую душу? Я просил меня любить и спасать? Нет. Я тебя не люблю. Я тебя не хочу. И я тебе уже об этом говорил. Не встает у меня на тебя, — с ранящей откровенностью заявил Сашка. — Я тебя не хочу. Я. Вика тут не причем. Что за детский сад с претензиями к ней и попыткой начать драку? Ты вообще-то здесь работаешь, а вместо этого налакалась, словно индеец огненной водицы, бросила рабочее место и чуть было не устроила драку.

Было уже обретшая смелость девушка вся скукожилась. Ненадолго её словоохотливости хватило. Как она собиралась строить отношения с Забелиным, если попросту его боится? Виктория и правда не понимала её логику. В отношениях мужчина и женщина должны быть партнерами, и в этих отношениях нет места страху, игнорированию и желанию самоутвердиться.

— Я не пыталась устроить драку, — врала Маша из рук вон плохо. — Просто хотела поговорить.

— Маша, хочешь, чтобы я попросил Анатолия и Вику рассказать, что там произошло? — терпеливо произнес Сашка, совсем нетерпеливо постукивая пальцами по столу. — Их слово против твоего.

Девушка нахохлилась, словно воробей на сорокаградусном морозе, понимая, что смысла нет отпираться. Факты, как говорится, на лицо.

— Это получилось случайно, — признала она. — Я плохо себя контролировала, а она меня спровоцировала.

Надо же, до конца старается перевести стрелки, хотя это ей точно не поможет.

— Ты уволена, — произнес свой приговор Забелин. — Пиши заявление по собственному желанию. Завтра Наталья тебя рассчитает.

Мария вздрогнула и растерянно посмотрела на Забелина, словно не верила в то, что он ей говорил.

— Как уволена? — выдохнула она. — Не надо! Куда я пойду? Пожалуйста, не увольняйте!

Сразу на «вы» перешла. Вспомнила о субординации. Странная девица. Виктория смотрела на неё и не могла понять, как относится к ней. Этакая смесь недоумения, жалости и омерзения.

— Мне не нужны работники, самовольно покидающие свое место и настырно пытающиеся залезть мне в трусы. Если до этого я закрывал глаза на твой нелепый флирт, то сегодня ты побила все рекорды глупости, — жестко отчитал её Сашка, вставая с места. — Сейчас скажу Лене, чтобы всё организовала. Вика, подожди меня здесь, пожалуйста. Не уезжай. Сейчас решу организационные вопросы, и мы поговорим.

О чем? Но Виктория благополучно проглотила вопрос.

— Но как же? — беспомощно прошептала Мария, но Забелин, не слушая её, вышел из кабинета. Он принял решение, и обжалованию оно не подлежит. — Что же мне делать?

Вика не могла понять, то ли Маша реально дурочка, то ли играет качественно.

— А ты о чем думала, нападая на меня? На что рассчитывала? — недоумевала Разумовская. — По документам часть этого клуба принадлежит мне. Даже если бы Сашка не решил тебя уволить, это сделала бы я.

Всё-таки дура, решила про себя Вика. Маша хлопала глазами и смотрела на неё ошеломленно.

— Как так? Но Ник сказал…

Она замолчала, а Виктория насторожилась. Что же ей такого интересного Николаша сказал?

— И что тебе Ник сказал? — ровным голосом спросила Вика, гипнотизируя взглядом девушку.

Та поежилась. С минуту молчала. Наверное, обдумывала, стоит ли говорить. Хотя по сути ей нечего было терять. Всё равно уволили.

— Ник сказал, что Демон до сих пор в тебя влюблен, рассказал, как ты бросила его год назад из-за травм, полученных в аварии, — она сглотнула, — посоветовал начать действовать, пока ты снова не заморочила ему голову. Он и слова не сказал, что ты тоже хозяйка этого клуба.

Выглядела Мария жалко. В душе Вики шевельнулось сочувствие. Всё же вера в лучшее в ней неискоренима. Её пытались избить, а она сочувствует нападавшей. Да, Викуся, это уже клиника.

— Уж не он ли тебя выпивкой угостил? — задала наводящий вопрос Разумовская. Уж всё это сомнительно выглядело. Зачем всё это Нику?

— Он, — вздохнула Маша. — У меня нет таких денег, чтобы такую дорогую выпивку пить. Я сначала сопротивлялась, но он сказал, что от одной рюмашки ничего не будет, но меня что-то слишком развезло.

Вика с Толиком переглянулись многозначительно. Что-то вся эта история, изначально не слишком хорошо пахнущая, запахла просто отвратительно тошнотворно. Неужели Ник способен глупую девчонку так грубо использовать? Зачем это ему? Неужели настолько влюбился, что от ревности совсем с ума сошел? Что-то ей не верилось в это. В общем, Разумовская не спешила с выводами, но на ус намотала нужную информацию.

— Боже, что же теперь будет? Мне же аренду квартиры платить, — причитала Мария, уже не обращая внимания на Вику и Толика.

Виктория залезла в сумочку и невозмутимо отыскала визитку салона красоты «Прелесть». Её подруга недавно его открыла. Неожиданно для всех бросила место главного бухгалтера в большой фирме, отучилась на парикмахера, открыла салон красоты и теперь активно его раскручивала. Мутная там история. Как Вика предполагала, без мужика не обошлось, ибо между всеми этими профессиональными делами, Карина успела родить милую девочку, а в графе отец в свидетельстве о рождении стоял прочерк. Виктория не лезла, прекрасно понимая, что не всем хочется делиться с ближним. Так вот, у Карины проблема с кадрами.

Разумовская молча встала, подошла к рыдающей девице и протянула кусочек картона.

— Возьми, — сказала она. — В этот салон красоты срочно требуется администратор, но салон только недавно открылся, так что придется заниматься всем по чуть-чуть, даже полы самой мыть. Карина, владелица, нормальная и адекватная. Скажешь, что это я тебя к ней отправила, там уже как себя покажешь.

Маша смотрела на визитку так, будто та сейчас её укусит.

— Почему вы мне помогаете?

— Дура жалостливая потому что, — буркнула Вика. — Тебя Ник использовал, еще не знаю, зачем, но факт налицо. Жалко мне тебя, но в будущем хоть иногда мозги включай, чтобы в подобной ситуации больше не оказываться.

Она аккуратно взяла визитку и поблагодарила:

— Спасибо!

— Не за что, — ответила Вика и посмотрела на молчаливого Толика. — Отвезешь её домой.

Толя коротко кивнул, прекрасно поняв посыл — проследить, чтобы Мария не наделала глупостей. Разобравшись с одной проблемой, Вике предстояло решить ещё одну — свести к минимуму общение с Забелиным, который возжелал общения с ней, и свалить наконец домой.