Вместе

— Моя мама, к сожалению, не может присутствовать на обеде. Убежала сидеть с внуком, — сказала я, как только оказалась возле столика Адама и его матери. — Так что, если вы не против, я буду одна.

— Ох, ну ничего. Ведь дети — это такое счастье! — в ответ сказала Франсиска. — Боже, как я мечтаю о внуках! — сладко пропела она, сложив ладони вместе.

Адам недоверчиво смотрел на меня, пока я устраивалась на стуле, а потом все-таки спросил:

— У твоей матери есть внук?

— Да. Недавно родился. Рико назвали.

— У тебя ребенок? — Адам снова одарил меня взглядом полным непонимания.

— Нет. Мой племянник. Это сын Риты, — ответила я.

Парень выдохнул с облегчением. Уж не знаю, что он там себе надумал, но новость о том, что ребенок у Риты, а не у меня, его определенно порадовала.

— Закажем паэлью? — переводя взгляд с Адама на меня, предложила Франсиска, которая, кажется, тоже заметила напряжение сына.

В ресторане мы были гораздо дольше, чем полчаса. Сеньора Оливер оказалась на удивление общительной и дружелюбной женщиной. С ней было интересно. Она много рассказывала о своих экзотических путешествиях по странам Африки и Азии, говорила об увлечении фотографией, а еще, как оказалось, она в молодости была оперной певицей в театре Лисео и лично знакома с Хосе Каррерасом. Петь Франсиска прекратила по состоянию здоровья, но, думаю, что с ее невероятной харизмой и приятным, медовым голосом, достичь верха музыкального олимпа было бы проще простого.

— Так что вот, дорогая моя. После того, как врачи запретили мне петь, боясь, что я совсем лишусь голоса, я рванула покорять теплые страны, — подытожила она. — А ты чем занимаешься, помимо того, как трудишься у своей матери в компании?

— К сожалению, на хобби времени уже не хватает. Проектов очень много, порой приходится работать ночами, но если выдается свободная минутка — я рисую.

Женщина хитро прищурилась. Этим она сейчас ужасно напомнила мне Адама.

— Да ты разносторонняя личность! А что рисуешь? Я очень люблю живопись. Обожаю нашего Сальвадора Дали. В Фигерасе бывала не раз и всегда открываю для себя что-то новое в его творчестве.

— Дали, конечно, бесподобен, но я больше люблю Моне, — высказала я мнение. — Рисую акварелью, масляными красками. Чаще пейзажи, реже портреты и натюрморты.

— Было бы интересно взглянуть, — с интересом отозвалась Франсиска.

— Ма, а нам не пора? — перебил ее Адам, глядя на часы.

Все это время он сидел с нами молча, будто третий лишний, и пил кофе. Парень не получал особого удовольствия от нашей беседы, и само собой, спешил убраться поскорее из «Санта Риты». Пожалуй, отчасти я его понимала. Я бы тоже была недовольна, если бы моя мама премило беседовала с моим бывшим, после расставания с которым, нас даже друзьями сложно было бы назвать.

— Да, Адам. Пора, — улыбнувшись, парировала Франсиска. — Забегу в дамскую комнату и пойдем, — женщина поднялась из-за стола, попрощалась со мной и удалилась в уборную.

Парень подозвал официанта и попросил счет.

— Слушай, не хотела тебя напрягать, правда. Извини, что так вышло, я не специально. В мои планы изначально входил обед с моей мамой и только.

— Не за что извиняться, Лола, — сухо ответил Адам. — Я сам тебя пригласил посидеть с нами и, наоборот, ты очень помогла моей маме. Разговорила ее, даже заставила смеяться.

— В таком случае, я рада, что смогла помочь, — улыбнулась я. — Ты за время обеда и словом не обмолвился даже. Как твои дела?

— Неплохо. Не считая внезапной смерти Густаво, — глядя куда-то в сторону, ответил парень.

Он старался держаться, но я чувствовала, что он разбит и угнетен. Общаться на эту тему ему было неприятно. Вдвойне неприятнее делиться своими переживаниями с человеком, который не оправдал его надежд на чистую и искреннюю любовь. Паршивое ощущение.

— Когда вернешься в Лондон? — поспешила перевести тему разговора я.

— Откуда ты знаешь, что я был там?

И тут я поняла, что язык мой — враг мой. Ну зачем я болтаю о том, о чем нужно молчать? Я же ничего не должна была знать про этот чертов Лондон. Адам не в курсе, что в день его отлета я заявилась к нему в квартиру, чтобы поговорить и наткнулась на грубоватую горничную.

— Кажется, вычитала в газетах, — тут же солгала я, вспоминая слова Паолы о том, что новости о гибели его брата не писал только ленивый.

— Ах, вот оно что. В газетах, значит, — хмыкнул парень. — Не вернусь. Теперь весь бизнес Густаво целиком и полностью на мне. Сначала думал продать рестораны, но, боюсь, брат мне этого не простил бы.

Адам выглядел усталым, даже каким-то замученным. Его красивое лицо было понурым и мрачным. Свалившаяся на его плечи ответственность, похоже, тяготила.

— Что-то мама задерживается, — задумчиво произнес парень. — Тебе не сложно будет сходить за ней, Лола? Я бы сам зашел, но женский туалет… Как-то не очень удобно, — взглянув еще раз на часы, попросил об одолжении он.

Я положительно кивнула и направилась в уборную. В кабинках оказалось пусто, в основном зале тоже никого не было, кроме старичка-хостеса и снующих между столиков официантов.

— Ее нигде нет, — пожав плечами, сказала я Адаму, как только вернулась.

Он сидел какой-то озадаченный, сжимая мобильник в руке.

— Я знаю. Мама только что позвонила. Сказала, что отправляется к подружкам в гости.

— Разве это плохо? Она не будет в одиночестве. Пообщается.

— Это, безусловно, хорошо. Особенно, учитывая то, что после гибели брата она видеть никого не хотела. Просто ненавижу, когда мама занимается сводничеством. Наверное, потому и не знакомил ее почти никогда со своими подругами.

— Сводничеством? Причем тут это?

— Ты плохо ее знаешь, — улыбнулся парень. — Она же говорила, что мечтает о внуках.

— И?

— Раньше она пыталась заставить остепениться Густаво. Очень хотела, чтобы он женился, завел детей. Знакомила его, будто совершенно случайно, с дочерьми своих подруг, подстраивала чуть ли не свидания для них… А брат только смеялся. Длительные отношения в его планы не входили. Сейчас, похоже, эта участь ждет меня, — развел руками Адам. — Предложила вот тебя проводить. Похоже, ты ей приглянулась, Лола, — горько усмехнувшись, добавил он.

— А, вот оно что, — улыбнулась я. Признаться, было приятно, что Франсиске я понравилась.

— Ага. Рад, видеть ее такой. Снова она озабочена личной жизнью своих детей. Вернее, уже только моей личной жизнью, — последняя фраза прозвучала особенно печально и жалостливо. — Так что, Лола. Пойдем, провожу тебя? — выдержав паузу, вдруг спросил Адам, оставляя наличные для официанта.

Признаться, такого развития событий я не ожидала и согласилась на предложение парня, совершенно не осознавая, что творю. Наваждение. Я напрочь забыла про Диего и о том, что у меня свадьба послезавтра. Свадьба, о которой Адам даже не догадывается! Я намеренно утаила эту информацию от его и Франсиски, хотя, последняя, похоже, о чем-то все же догадывалась. По крайней мере, в течение нашей беседы, она несколько раз косилась на мое кольцо с рубином, но спросить о его предназначении так и не решилась.

* * *

Улица была широкой. Окна зданий отблескивали лучами солнца, отбивающимися от многослойных стекол. Свет косой лапой ложился на один из бизнес-центров, тем самым вторая половина здания уходила в густую тень, как бы испаряясь из душной городской атмосферы. Такси, ожидая разрешающего сигнала светофора на перекрестке, нетерпеливо гудели клаксонами, торопясь развести своих клиентов по нужным адресам. В городе царило оживление.

Некоторое время мы молча шагали по тротуару, думая, каждый о своем. Вернее, я судорожно соображала, как начать разговор с Адамом, до того, как мы окажемся возле моего подъезда. К сожалению, жила я совсем недалеко от «Санта Риты» и вот уже буквально через минут пять-семь мы должны быть на месте.

— Ведь это ты приходила ко мне тогда, в день отъезда, да, Лола? — первым прервал молчание парень.

— Я? — не зная, сознаться или продолжать выкручиваться дальше, переспросила я, часто хлопая ресницами.

— Ты очень подходишь под описание Карлы, моей домработницы.

Твою мать! Значит, это гадкая грубиянка растрезвонила своему нанимателю о моем визите. Не могла держать язык за зубами!

— Ну да. Это была я, и что? Разве это сейчас имеет какое-то значение? — смело призналась я, глядя на Адама.

Он довольно улыбнулся. Такой ответ его удовлетворил.

— И зачем ты приходила?

— Поговорить. Увидеться. Я ведь даже предположить не могла, что ты уедешь.

— А как ты узнала, где я живу? — устроил целый допрос парень.

— Свои источники раскрывать не стану, — отмахнулась я, делая важный вид. Не говорить же ему про Эбигейл, которая дала мне его адрес.

— Ясно, — загадочно произнес парень. — И что хотела сказать?

— Ну, вот был бы ты тогда дома, услышал, что я хотела сказать, — решая не давать волю чувствам, ответила я.

— Лола, я же от любопытства ночь спать не буду, — с прищуром посмотрел на меня Адам, расплываясь в белозубой улыбке. Именно таким, обаятельным, безумно красивым я его помнила и видела в откровенных, сладких снах…

— Хотела начать все сначала. Попросить прощения, — устремляя взор в тротуар, ответила я. Щеки мгновенно запылали, в груди тревожно забилось сердце, желудок будто нырнул куда-то вниз.

Не так давно нам было хорошо вдвоем, и я не представляла жизни без этого человека. Перед глазами замелькали воспоминания о наших страстных ночах, проведенных вместе, о вкусных утренних завтраках, на которые мы отвлекались в перерывах между занятиями любовью… Невозможно было забыть его сильные руки, обнаженные плечи, смуглую, приятно пахнущую парфюмом, кожу. Черт бы побрал эти гормоны!

— Знаешь, раз уж сегодня мы побывали в «Санта Рите», предлагаю посетить еще одно наше памятное место. Ты как?

Предложение звучало заманчиво. Да, я хотела гулять с ним, быть рядом, говорить. Совсем не было желания тащится домой и сидя в четырех стенах дожидаться дня своей свадьбы. В конце концов, раз уж я лишила себя девичника с подругами, то почему бы не провести время со своим бывшим и еще, кажется, горячо любимым, парнем. Что плохого в этом? Я же себе никогда не прощу, если сейчас не соглашусь на эту прогулку. Тем более, ничего неприличного делать я точно не собираюсь… Вроде бы… Нет, точно не собираюсь. У меня же мозги на месте, да и совесть не позволит…

— С радостью, — отозвалась я, вышвыривая прочь из своей головы все сомнения.