Глава одиннадцатая

Манеер Лапка ждал меня в спальне. Он вольготно расположился прямо на кровати, и его совсем не смущали грязные лапы, которыми он вдоволь протоптался по бежевому покрывалу.

— Бесстыдник! Чего разлегся? Кыш-кыш!

Лапка встретил восклицание мефрау Вьит выражением крайнего презрения и широко зевнул, продемонстрировав острые длинные клыки. А чтобы показать свое отношение к происходящему еще точнее, кот растянулся плоским блинчиком, а свой зад с коротким обрубком хвоста умостил на подушку Гейса.

Он до сих пор не понимал, зачем хозяйка привязалась к этому ничтожному человеку мужского пола. Это я видела в его взгляде. Ну да, ни шерсти, ни когтей, да и добычу мой муж не приносил в зубах в дом.

А вот Лапка явно считал себя котом в полном расцвете сил и возможностей. Уж что, а хозяйку накормит и сам, не нужно всяких лишних мужчин. В подтверждение этого на моей подушке лежала толстая дохлая крыса.

Экономка, увидев такое безобразие, взвизгнула, а я только хмыкнула. Уж к чему, а к выкрутасам собственного кота я привыкла.

— Не обязательно было тащить подношение на подушку, — со смешком сказала я коту. — Мог подарить какой-нибудь кошечке.

Манеера Лапку знали на всех окружных улицах и привечали во многих домах. Рыжий котяра не чурался пообедать дома, а потом подкрепиться, например, в лавке колбасника. И его обожали! Правда, чтобы мне не принесли к порогу рыжих котят, приходилось поить кота специальной микстурой.

— Вердомме! — простонал экономка. — Надо вызвать садовника, чтобы вынес это… это...

«Всего лишь крыса, я думаю, сама могу это сделать», — мысленно хмыкнула я.

В отличие от мефрау Вьет, гостинцев от манеера Лапки мне досталось немало за те девять лет, которые кот оставался со мной. Некоторым можно было порадоваться.

Однажды он приволок странную белую птицу с тонкой золотой цепью, опутавшей ей ноги. Это явно был чей-то питомец, причем недешевый, таких как минимум держат в больших красивых клетках.

Как Лапка выудил птицу из ее клетки, я не имела ни малейшего понятия.

Искать хозяина умерщвленной котом птахи я не стала. Пришлось бы платить штраф, определенно! На следующий день я закопала трупик в саду, а цепь сдала ювелиру, и совесть даже не шевельнулась. У меня тогда было не особо хорошо с деньгами. Кот пофыркал что-то похожее на «трата отличной еды», но раскапывать могилку птички не стал.

Правда, в тот день, когда манеер Лапка притащил в челюстях огромного паука, я пересмотрела свое мнение о кошачьих подарках.

Паук оказался жив. Большое черное мохнатое тело проковыляло на толстых лапах по моей подушке и юркнуло в щель между кроватью и стеной. Этот момент я запомнила надолго. Паук будто ухмылялся и махал мне лапой.

После такого я с визгом выбежала из комнаты и долго осматривала дверь. Вдруг паук просочится в щель! Ну и что, что она чуть толще волоса. Пауки на многое способны!

Зайти в комнату я сама не осмелилась, ни одеться не могла, ни успокоиться. У этой самой двери меня и застал Гейс. Он зашел за мной после полудня, мы как раз собирались выйти на обед вместе. А тут я в домашнем халате, в тапочках и с гнездом на голове. Совершенно испуганная!

Конечно, Гейс бросил все силы на мое спасение!

— Отойдите в сторону, Никке, — потребовал он очень серьезным тоном, если бы я была не такой испуганной, то заметила как дергались уголки губ Гейса. Он явно пытался не смеяться.

Вот только паук в моем воображении раздулся до размера среднего пса и стал вообще непобедим. Разве что благородным охотником на пауков.

Бегал вторженец быстро. Швабра прогремела под кроватью и сразу же оттуда выскочило черное тельце, которое перебирало лапами так интенсивно, что рассмотреть было невозможно.

Конечно же, я визжала и цеплялась за Гейса. А он, сбросив камзол и схватившись за метлу, гонял паука по моей спальне.

Кажется, именно в тот день Гейс впервые переступил порог моей квартирки. До этого мое жилье было неприкосновенным, да и вообще я не особо любила приглашать других в гости. Но в этот миг я не могла оставаться один на один с ужасным созданием с мохнатыми лапами и спиной. Мне и одного-то животного в квартирке хватало — рыжего, шерстистого и наглого.

— Лапка, прочь с кровати! — потребовала я. А то кот умел портить вещи так, что потом их только как ветошь для уборки и применять.

— Мря-у? — кот только один глаз приоткрыл, мол, что тебе нужно, неугомонная, не видишь, я сплю, и что, что грязный и на чистой постели?

— Может согнать его полотенцем? — предложила мне экономка.

— Фш-ш-ш, — отреагировал Лапка, уже с большим вниманием следя за людьми. Но лежать продолжал, все равно экономка его бы не тронула. Правило касательно манеера Лапки было одно — все вопросы касательно кота нужно решать со мной.

Трогать без причины я запрещала. Хотя на самом деле прислуга и так без лишней нужды этого не делала, разве что сам Лапка захотел обтереться об человека. А вот шлепнуть полотенцем и тем более всерьез ударить эту рыжую пушистую шкуру было почти невозможно. Когда хотел, Лапка мог и улизнуть, едва ли не просочившись в дверь, а мог и впиться обидчику в лицо когтями. Для невысокого и круглого кота он умел прыгать очень высоко. Так что хватило буквально нескольких инцидентов, чтобы о коте знали все в округе.

— Нет, — мотнула я головой и громче прикрикнула. — А ну, прочь с кровати, кому сказала!

— Мя!

Кот мгновенно почувствовал, что я не шучу. Он взвился на все четыре лапа, деловито выгнул спину, покрутился на месте, уминая покрывало, а потом замер принюхиваясь. Затишье прошло за два счета — и вот Лапка уже скребет по покрывалу, пытаясь зарыть подушку Гейса. Мол, пахнет дурно. Мол, зачем нам лишние мужчины, а, хозяйка?

— Хватит! — я звонко хлопнула в ладони, и кот послушно замер, потянулся ко мне, вынюхивая что-то понятное только ему.

— Вот удивительно, как он вас слушается, ваша светлость! — в очередной раз впечатлилась экономка.

— Мы с Лапкой знакомы слишком давно, — хмыкнула я, наблюдая, как кот медленно спрыгнул в кровати и направился ко мне. — Пусть приготовят еще таз с водой, нужно отмыть этого путешественника.

— Как скажете, ваша светлость, — поклонилась экономка и вышла из комнаты, чтобы отдать распоряжения.

— Иди сюда, разбойник, — позвала я уже мягче, присела и вытянула вперед руку. Кот очень быстро оказался рядом, на секунду замер, а потом с силой потерся мордой о мою ладонь — сначала одной стороной, потом другой. Потом он и вовсе уткнулся лбом в мою руку. Я с улыбкой стала почесывать его за ушами, потом по грязной спине и серым от пыли бокам.

И где только этого прохвоста носило? Впрочем, он не исчезал надолго и таким чумазым давно уже не приходил. Чаще всего нужно было только помыть ему лапы.

— В этот раз от мытья целиком не отвертишься, — со вздохом сказала я коту, проводя по грязной шерсти.

Манеер Лапка мгновенно вывернулся и отступил в сторону. Ну еще бы! Мыться он не любил.

— Сам виноват, — хмыкнула я и потянула кота за лапу. Тот недовольно заворчал, задрыгал пойманной конечностью, но потом сдался и вовсе завалился на бок. Мол, не поднимешь же. Я же грязный.

— Но за крысу спасибо, — поблагодарила я, а довольный моей благодарностью кот в ответ вильнул коротким брусочком хвоста и распластался по полу еще сильнее. Таким уж он уродился — с пышной шерстью, которая так любила сбиваться в колтуны, с сильными лапами, мощными челюстями и коротким обрубочком хвоста. И я бы не променяла его ни на какое другое домашнее животное.

Но присмотревшись к его шерсти, я с грустью сообщила коту.

— Лапка, тебя скоро снова придется красить.

Хвост замер, на меня уставились два круглых глаза, взгляд кота был очень недовольным.

— Ты же не хочешь, чтобы тебя у меня забрали?

Кот тяжело вздохнул, прикрыл глаза и отвернулся. Нет, ему тоже другая хозяйка была не нужна.