Глава 14

За несколько минут до шести часов я уже стояла за воротами, ожидая машину. Вот только когда передо мной остановился уже знакомый автомобиль с уже знакомым водителем, первым желанием было — развернуться и уйти.

Барсу что, пользоваться приложением для заказа такси социальный статус не позволяет? Так сказал бы мне адрес, я бы сама это сделала, глядишь, на карте бы хватило для этого денег.

— Привет, — Антон опустил стекло и махнул рукой. — Мирослав Мстиславович сказал, что я должен извиниться перед тобой…

— Лучше просто молчать, — да, это было невежливо, но я все еще была очень зла на парня.

Вздохнув и немного поколебавшись, я все-таки села в машину. С каждой минутой затея поехать к Барсу нравилась мне все меньше и меньше.

Антон завел мотор, но с места не трогался. Уложив малышку в автолюльку и пристегнув ремешками для безопасности, я выжидательно уставилась на водителя.

— И? — спустя бесконечно долгую минуту или даже две не выдержала я.

— А ты извиниться не хочешь? — было видно, что он тоже на взводе.

— За то, что ты меня обманул?

— За то, что ты своровала состав, из-за которого я чуть не встрял на миллионы! — парня словно прорвало. — Еще повезло, что Барс не убил меня за это. Будь на его месте кто другой, я бы давно мог валяться где-нибудь в канаве по кускам. Ты хоть понимаешь, что натворила?

— А нечего было врать и подставлять меня. Я когда увидела в сумке деньги…

— Во-первых, помнишь ведь, что не за просто так, от доброты душевной, согласилась помочь? Я обещал дать ложные показания вообще-то. И я собирался сдержать свое слово, — он говорил это так вдохновенно, словно уже давно и долго репетировал свою речь. — Во-вторых, тебе никто и не говорил «в сумке плюшевые игрушки». Ты просто не спрашивала! Ты взяла сумку, пообещала принести товар, и в итоге я не получил назад ни то, ни другое. В-третьих, какого черта ты вообще полезла в эту сумку? Что там внутри, тебя не касалось!

Я хватала ртом воздух, мысленно пытаясь отфильтровать всю нецензурную часть того, что рвалось ему в ответ:

— Не говорил? Тебя память не подводит случайно, Антон? — это прозвучало почти ласково, и я с удивлением обнаружила в собственном голосе знакомые нотки, принадлежащие Мирославу. Когда только нахвататься успела? Услышав их, парень невольно вздрогнул и вжал голову в плечи. — По твоим словам, в сумке были «документы», и мне нужно было просто передать их. Ни о каком «товаре» речи не шло. Ты даже не удосужился предупредить, что мне придется забирать что-либо!

В этот момент малышка громко заплакала, должно быть, напуганная нашей перепалкой. Я поспешила наклониться к ней и принялась успокаивать, а Антон наконец-таки тронулся.

Парень молчал всю дорогу, периодически бросая на меня сердитые взгляды. Ирочка же довольно быстро затихла и уснула в детской автомобильной люльке.

И все же перепалка с Антоном сделала свое дело. Я уже с куда меньшим волнением думала о встрече с Барсом.

Мы остановились у высокого здания где-то в центре. Едва припарковавшись, Антон выскочил из машины, открыл передо мной дверь, потом помог вытащить автолюльку, так как маленькая все еще спала.

«Боится, что начальник из окна посмотрит? У интерната он таким вежливым не был».

Однако вслух я сказала другое:

— Мирослав живет в бизнес-центре?

— Раньше у него там был офис, но потом он переделал под апартаменты.

Мы поднялись на восьмой этаж, это место неожиданно показалось мне знакомым. Что-то вроде дежавю, хотя я была уверена, что никогда не была тут раньше.

— Я… — мы вышли из лифта, и Антон остановился перед большой железной дверью. — Я могу погулять с малышкой, у меня в машине есть коляска. Если ты… то есть, я хотел сказать…

— Это Мирослав тебе приказал спросить? — его сбивчивое предложение мне совсем не понравилось. Уж кому-кому, а этому «артисту» я точно доверять ребенка не собиралась.

— Нет, но просто я подумал…

Понятно, решил выслужиться перед начальником.

— Спасибо, не нужно.

Антон, не скрывая облегчения, выдохнул и открыл передо мной проход.

В коридоре автоматически включился свет. Заходить со мной парень не стал, лишь захлопнул дверь с той стороны.

— Мирослав? — позвала я, удивленная тем, что меня не встречают. Никто не откликнулся. — Ты здесь?

«Вот будет смешно, если его вообще нет дома…» — раздраженно подумала я.

— Мирослав! — сняв с себя курточку и обувь, подхватила люльку с малышкой и прошла в глубь квартиры.

«А что я буду делать, если его и правда нет дома? У меня же даже его номера телефона нет, чтоб позвонить».

Из коридора был выход в еще один коридор, только больше и длиннее. Пройдя туда, заметила приоткрытую дверь. Осторожно заглянула. И тут же вбежала туда, на ходу хватаясь за телефон.

На полу, с закатившимися глазами, раскинув руки в стороны, неподвижно лежал бледный как полотно Мирослав.

Отставила люльку с малышкой в сторону, я не могла удерживать ее ослабевшими руками.

Присела на корточки рядом с телом, шепча что-то бессвязное. «Нащупать пульс… позвонить в Скорую… как-то помочь…»

Дрожащими пальцами коснулась его шеи, но из-за плотного ворота рубашки не могла найти нужную венку. Поспешно попыталась расстегнуть верхнюю пуговицу.

«Медленно… я теряю время!» — разозлилась на себя и со всех сил дернула. Пуговички отлетели и заплясали веселую чечетку по паркетному полу. После этого снова попыталась найти пульс.

«Нет… не может быть… почему его нет?!»

Вытащила телефон, нажав экстренный вызов и, включив динамик, положила его на пол рядом. Сама же постаралась вспомнить все, чему нас учили в университете на курсах по «Безопасности жизнедеятельности».

Тридцать ритмичных нажатий на середину грудной клетки, быстрее чем раз в секунду, а затем два сильных вдоха.

Оператор экстренной службы взял трубку как раз в тот момент, когда я наклонилась к Мирославу, чтобы сделать вдох.

Вот только, едва я сделала первый из необходимых двух, почувствовала, что язык Барса шевельнулся, а меня за талию обхватили, притянув к себе, сильные руки.

—… Говорите, я слушаю! Алло… — силился дозваться оператор.

Я попыталась отстраниться, но не тут-то было.

Мирослав, тем временем, одной рукой подхватил телефон, попытался его отключить, но у него не вышло, оператор по-прежнему пытался связаться со звонившим.

Жаркий горячий поцелуй застал врасплох, отзываясь неожиданным острым желанием по всему телу. Облегчение от того, что угроза миновала, было настолько сильным, что все ощущалось особенно остро. Руки на талии, губы, дыхание, одно на двоих. Волна дрожи прошла по низу спины, бедрам, и неожиданно сама для себя я ответила на эту страсть, открылась ей.

— …Если вам требуется помощь, то…

Барс со всей силы швырнул телефон об стену, и тот резко замолчал.

Сначала испугалась, что он разбудит малышку, а затем мой испуг сменился еще большей паникой — Ирочка молчала. Почему? Может быть, он попал в нее телефоном? Может быть…

Испуганно забилась в крепких объятиях, но мужчина не желал отпускать. Мгновение — он перевернул меня, и уже я оказалась снизу, а Мирослав нависал надо мной сверху.

Его зрачки стали вертикальными, на коже проступали жесткие темнеющие бугры, а изо рта и ноздрей начал выползать черный дым, похожий на плотные ленты.

В одну секунду мне показалось, что он просто убьет меня. Разорвет на тысячу мелких кусочков и съест каждый из них, словно голодный дикий хищник.

От охватившего оцепенения я не могла произнести ни звука. Словно если не буду шевелиться, то зверь не заметит и не тронет.

Мирослав медленно облизнулся. Дернулся, но вдруг остановился. Внутри него происходила борьба. Глаза то становились нормальными, то снова делались жуткими, наливались кровью.

Уловив момент, я наконец смогла спихнуть его с себя, вскочила на ноги, проверяя малышку. Та по-прежнему спала. Телефон валялся в противоположной стороне от нее. Он еще работает? Или безнадежно разбился?

«Проклятье! Там же все! Сообщения, фотографии…» — мысленно застонала я.

— Прости, — Барс, судя по голосу, нисколько не раскаивался. — Я куплю тебе новый. Хочешь выбрать сама?

— Мне не нужен новый телефон, — теперь, когда весь ужас оказался позади, я сама была готова разорвать на части кого угодно. — Что тут только что произошло, черт возьми?!

— Какая ты грозная, когда сердишься, — ухмыльнулся мужчина, словно это не он еще пару минут назад валялся без сознания и пульса.

Как ни в чем не бывало, Мирослав поднялся на ноги, жестом заправского стриптизера стягивая с себя рубашку.

— Ты мог в ребенка телефоном попасть!

— Не мог. Я все-таки контролировал ситуацию. А ты мне вот рубашку испортила, но я ведь на тебя не злюсь, — проникновенно произнес он, красуясь топлес. А покрасоваться действительно было чем. Он явно держал себя в форме и регулярно посещал спортзал. Кубиков на прессе не было, но мышцы были подтянуты, широкие плечи, руки, грудь…

А я стояла и пялилась на него как малолетка, впервые увидевшая мужчину. Он прошел через комнату, двигаясь при этом нарочито плавно. Словно грациозный хищник, барс — вот уж действительно говорящая фамилия.

У стены стоял шкаф, из которого он вытащил висящую на плечиках рубашку и накинул себе на плечи. Я шумно выдохнула и сглотнула набежавшую слюну.

Мирослав подмигнул мне и, поднеся руки к вороту, вдруг замер:

— Или, может быть, я зря одеваюсь? — от того, как именно было это сказано, от этого томного бархатистого голоса, отзывающегося в каждой клеточке моего тела, я снова почувствовала разгорающееся желание.

Поспешно отвернулась:

— Одевайся, — может быть, и прозвучало грубо, но мне было плевать. Я не за этим пришла сюда к нему. — Контролировал он ситуацию… У тебя даже пульса не было! Я подумала… подумала… подумала, что…

— Прости. Я не хотел тебя пугать, — на этот раз слова казались искренними, но я не поворачивалась. — Со мной такое иногда случается. Не бери в голову.

— Это проклятье? Это из-за него? — тихо спросила я.

— Хм… кажется, я слишком болтлив, когда сплю, — он засмеялся над собственной шуткой. — Говорю же, не бери в голову. Лучше давай начнем то, зачем ты сюда пришла, пока мы окончательно не разбудили твою дочь.

Замолчала ненадолго, но потом все же нехотя кивнула. Я действительно пришла не для того, чтобы разбираться с проблемами Мирослава.

— Отлично, — просиял он. — Итак. Чтобы научиться бытовым чарам, нужно научиться чарам в принципе. Пойдем в другую комнату, там больше места.

Барс привел меня в соседнее помещение, это оказался большой просторный кабинет.

Я поставила люльку с малышкой на большой кожаный диван у дверей. Перед выходом я хорошо ее покормила, так что сейчас можно было не переживать, обычно в это время она долго спала. Главное было не сильно шуметь.

Огромное окно во всю стену открывало шикарный вид на город. Всего восьмой этаж, но за счет того, что соседние дома были малоэтажными — казалось, что ты на вершине мира. Я подошла, невольно любуясь низко склонившимся над крышами солнцем.

Засмотревшись, я и не заметила, как Мирослав подошел сзади. Положил мне руки на плечи:

Повернула голову и заметила, что его левая рука чуть подрагивает:

— Ты уверен, что тебе все-таки не надо в больницу? — протянула с толикой сомнения.

— Какая же ты зануда, — фыркнул мужчина. — Напоминаю, мы не для этого здесь собрались. Да и я уже успел оценить твои медицинские способности. С бытовой магией так же плохо?

— С ней у меня никак. Когда я пыталась разобраться по книжке и помыть стакан, то вместо этого его разбила.

Барс нравоучительно поцокал.

— Закрой глаза. Расслабься, но встань при этом ровно.

Я моментально подчинилась, сделала глубокий вдох.

— Не задерживай дыхание, — сказав это, Мирослав положил ладонь на низ моего живота.

— Что?..

— Закрой глаза. Не двигайся, я пытаюсь определить, как именно идут твои магические токи.

«Какие еще магические токи? Он так подшутить надо мной решил?» — но вслух, однако, я ничего не сказала, послушно замерев на месте.

— Хм… — Мирослав медленно повел ладонью вверх, движение его ладони сквозь тонкую ткань кофточки ощущалось словно неторопливая ласка, и тело не могло не отозваться на нее. — Как странно…

— Что странно? — хрипло переспросила я, когда его рука замерла на уровне моей груди. — Что-то не так?

— Ты фейри.

Где-то я уже это слышала. Его младший брат, Лука, уже называл меня так.

— Это плохо?

— Да, потому что это значит, что эфир, содержащийся в моем кольце, полностью в тебе растворился. Забрать его будет сложнее, — его голос дрогнул. — Я теперь вообще не уверен, реально ли это.

«Похоже, пригласил он меня не для того, чтобы помочь с магией…» — разочарованно подумала, но следующей фразой Барсу все же удалось меня удивить.

— Зато, есть плюс. Мне будет легче научить тебя. Закрой глаза еще раз. Я призову магию, а ты просто постарайся почувствовать, как она течет сквозь тебя, — шепнул он, почти задевая ухо губами.

Комната погрузилась во тьму. Я старалась прислушиваться к внутренним ощущениям, замечать малейшие детали.

Мирослав взял меня за руку и переплел наши пальцы. Это было похоже на электрический ток, прошедший от одной руки прямо к сердцу, а затем к кончикам пальцев второй.

Я удивленно распахнула глаза, приподняв свободную руку. Никаких искр, свечения или еще чего-то необычного. Но словно каждый палец стал разнозаряженным магнитом, и теперь я чувствовала возникающее между ними магнитное поле, заставляющее пружинить и отталкиваться.

— А теперь представь, что у тебя в руках тряпка и тебе надо протереть стекло.

Взволнованно кивнув, снова сосредоточилась на стекле. И на этот раз все получилось.

Капли дождя с той стороны начали пропадать, я мысленно стала «тереть» еще усерднее, и, о чудо! Магия работала!

— Так просто? — восхитилась я.

— Ну-ну… — улыбнулся Брас, расцепляя наши ладони.

Ощущение было, будто я только что плыла с кругом, и вдруг кто-то выдернул его из-под меня. По стеклу прошла широкая трещина, зазмеилась ветвистыми отростками. На тело навалилась усталость, как после быстрого бега без подготовки. Даже свет в комнате начал казаться тусклее.

И как не силилась я снова вызвать это ощущение магических токов на кончиках пальцев, так и не смогла этого сделать снова.

Мирослав командовал, пытался объяснять. Периодически поправлял мою позу, которая была каждый раз неправильной для магии. Хотя иногда мне казалось, что ему просто хотелось лишний раз коснуться меня, поэтому он придирается.

— Покажи еще раз.

— Ты только разнесешь мне остатки стекла. Нет уж, давай сама.

Под конец мне показалось, что я все-таки уловила это ощущение маленьких магнитиков на кончиках пальцев, но так и не смогла ничего ими сделать.

— Так у тебя ничего не получится, — категорично заявил Мирослав. — Тебе нужно отдохнуть.

В этот момент малышка заплакала, и я поспешила к ней, взяла на руки, чтобы успокоить.

Вот только стоило мне это сделать, как она срыгнула на меня, оставляя на кофте небольшое мокрое пятно.

— Ты же уже давно поела… — расстроенно пробормотала я.

— Давай я ее подержу, — предложил подошедший Барс, — а ты переоденешься. Видела, где я брал рубашки? Можешь взять любую.

— Ох… — я немного поколебалась, но все же осторожно передала девочку на руки мужчине. — Поддерживай головку, вот так. И за спинку. Да, правильно.

Малышка, почувствовав незнакомого человека, разразилась очередным криком. Я попыталась сразу забрать ее обратно, но Мирослав не дал.

— Не переживай, я справлюсь, — и принялся качать ее на руках.

И, о чудо, ее плач действительно начал стихать.

Когда я вернулась уже в черной мужской рубашке, он сидел рядом с люлькой, в которой лежала Ирочка, и смотрел на нее задумчивым взглядом.

— Расскажешь мне про проклятие? — осторожно подсела на краешек дивана.

Барс в ответ лишь отвернулся, и комната погрузилась в молчание, в то время как я ругала себя, что спросила слишком уж прямо.

Спустя какое-то время мужчина, кашлянув, произнес:

— Наверное, стоит позвонить Антону, чтоб подогнал машину.

— Лучше уж такси вызвать, — буркнула я.

— Он не такой уж плохой парень.

— О, да, — с сарказмом отозвалась я. — Рассказать тебе, какую он историю мне наплел и что я испытала, обнаружив в сумке с «документами», которую он попросил передать, пачки денег?

Барс помрачнел и едва слышно скрипнул зубами.

***

Я уехала обратно в интернат в расстроенных чувствах. Мы договорились встретиться через день, чтобы я еще раз попробовала себя в бытовых чарах.

Весь оставшийся вечер прошел в каком-то раздрае. Как я могу учить детей тому, что самой кажется чем-то на грани фантастики?

Я открывала имеющиеся у меня пособия и читала фразы вроде: «Чтобы подмести пол, необходимо взять веник, метелку или сухую швабру и подмести ими пол…»

Пыталась вспомнить те ощущения, что возникали у меня в тот момент, когда я колдовала с помощью Барса. Даже несколько раз взяла этот самый веник и подмела свою комнату. Вот только продвинуться это не помогло.

Даже если я освою, то не факт, что смогу объяснить, как это работает. Точно так же, как и Галя не смогла объяснить мне… Я сердилась. Мне все время казалось, что я упускаю какую-то важную деталь, которую знают все вокруг, но почему-то забыли мне рассказать.

«Чтобы подмести пол, необходимо взять веник, метелку или сухую швабру и подмести ими пол…» — нет, это какая-то бессмыслица. Это настолько элементарно, что непонятно, зачем вообще кому-то могло понадобиться писать это.

Ночью крутилась в кровати и не могла уснуть. Я снова возвращалась то в тот день, когда только оказалась в этом мире, то в сегодняшний вечер, когда зашла в комнату к Барсу и увидела его лежащим на полу без признаков жизни. А потом объятия, поцелуй, при воспоминаниях о котором становилось жарко, и губы вновь начинали гореть, тело чувствовало его руки… И то, как жар сменился страхом перед его обезображенным лицом. Что же все-таки с ним происходит? Может быть, я зря отказалась помочь ему?

И стоит ли рассказывать о том, что Ирочка — его дочка? И правда ли слова Гали, что Барс — хладнокровный убийца? Нужно ли опасаться его?

Ночь прошла без сновидений. Лишь наутро я проверила телефон, который забрала от Мирослава. К моему облегчению, он работал, лишь экран треснул.

***

Заботы дня очень быстро поглотили меня. Продолжение инвентаризации, попытки замотивировать детей прибраться в спальнях общежитий. Магический интернат не слишком отличался от самого обычного.

Такие же шумные дети, находящие веселье во всем, чем только можно. Влюбленные парочки старшеклассников, ищущие места для свиданий, хулиганы, собирающиеся группой, чтобы устроить очередную разборку.

На последних я жаловалась учителю физкультуры, и уже вместе с ним мы разгоняли таких ребят, старясь направить их энергию в мирное русло. Физрук назначал отработки и дополнительные круги вокруг школы, которые теперь должен намотать каждый, прежде чем получить «Удовлетворительно» в конце четверти.

Новый урок у шестого «Б» поставили в расписании через два дня. Я ожидала, что Мирослав свяжется и назначит встречу, ведь мы договорились, что он продолжит меня учить. Но в результате пришлось звонить ему самой, хорошо, что сумела отыскать визитку, которую дал мне Антон когда-то давно, и там был номер телефона.

— К сожалению, у меня сейчас много работы, увидимся на уроке. Обязательно приду посмотреть, как у тебя дела.

Это после вопросов о проклятии он решил начать меня игнорировать или действительно очень занят?

Но я чувствовала повисшую между нами недосказанность, которая очень меня беспокоила. У меня было к нему столько вопросов! Что это за эфир, что поселился во мне? Насколько это вообще опасно? Очевидно, что кольцо он пытался забрать у меня не из сентиментальных чувств, теперь-то я уже поняла, что это жизненно важно для него. Может быть, мне не стоило быть такой категоричной? В конце концов, он не самый плохой человек, хоть и со своими тараканами…

И надеялась, что до или после урока мы сможем поговорить.

***

На уроке я предложила ребятам кроме уборки в зале еще почистить картошку на скорость. Картошку и маленькие столовые ножички взяла у Гали. Было немного боязно, что дети начнут баловаться с острыми предметами, но потом я рассудила, что просто не буду давать их всем сразу, тогда смогу это контролировать.

Соревнование «кто отрежет самую длинную кожуру» прошло на ура.

Барс снова пришел уже после звонка, молча просидел на задней парте, и как только прозвучал сигнал об окончании урока, покинул класс, сухо попрощавшись.

«Ну и ладно. Буду и дальше разбираться с магией сама», — я постаралась засунуть вспыхнувшую в душе обиду подальше. Эмоции не слишком хорошие советчики.

После урока я привела капитанов в кладовку, чтобы они выбрали приз для команды. Всех сразу вести в комнату, набитую артефактами, я опасалась. Такую толпу было бы сложно проконтролировать. Дети довольно быстро выбрали себе по артефакту.

Девочка — какую-то шкатулку с ручкой.

Лука выбрал круглый медальон на длинной цепочке и уже собирался надеть его, для этого зачем-то расстегнув две верхних пуговички на школьной рубашке. Хотела было его остановить, но тут заметила толстый красный шрам у

него на груди. Рубец алел, ярко выделяясь на коже. Неровный, с рваными краями. Это не было похоже на шрам от операции. Может быть, какой-то несчастный случай?

Я с трудом отвела глаза и выдавила улыбку:

— Хорошо, получите их на следующем уроке.

— На следующем? — на детских мордашках появилось разочарование.

— Я должна сначала проверить, что они не опасны.

Дети было попытались возразить, что они уже взрослые и отлично знают технику безопасности, но я была непреклонна.

***

На этот раз сон был тревожным и муторным. Маленькая часто плакала, я просыпалась, вставая к ней, несколько раз даже засыпала, полусидя на кровати с ней на руках, потому просыпалась в холодном поту с мыслями, что могу уронить ее.

Короткие периоды пробуждения сменялись кошмарами. На душе было неспокойно. Кругом была тысяча дверей, они кружились, вертелись вокруг меня. Они складывались в лестницу, по которой я пыталась и не могла подняться. Открывались в самый неподходящий момент. Я падала, и внутри все замирало от удушающего чувства, что вот-вот встречусь с землей и разобьюсь насмерть.

Но столкновения не происходило. Я лишь вновь раз за разом пыталась взобраться по уплывающей вверх лестнице без конца, а кругом хороводом мельтешили обступающие меня разномастные двери.

В какой-то момент все закончилось. Я стояла в своей комнате. Не той, где жила в интернате. А в спальне моей маленькой квартирки, которую я еще совсем недавно снимала на небольшую зарплату учительницы Биологии в школе. Вот мой стол, ноутбук с наклейкой в виде котика.

Полка, на которой ровным рядом стоят выпуски «Ботанического журнала» за последние четыре года. На кровати — комплект белья с диснеевской принцессой.

На самом деле, оно было куплено старшим из моих братьев для дочери, но у девочки начался переходный возраст, ей тринадцать, и она заявила, что сгорит со стыда, если кто-то в классе узнает, что она спит на «детском» белье. Мне было спать на таком не стыдно, а потому, когда предложили, — с радостью забрала себе.

Все это вызывало грустные светлые воспоминания. Я осторожно присела на краешек кровати, с нежностью погладив белье. От охватившего чувства одиночества захотелось обнять саму себя и начать шептать разные ободряющие глупости. «Ты не одна, ты справишься, ничто не бывает случайно…»

Но правда в том, что как биолог я точно знала, что иногда случайности — это действительно то, что просто происходит без какой-либо причины. Процентная погрешность, в которую может не повезти попасть. Вся эволюция — сложный результат вот таких вот погрешностей.

Иногда бессмысленно искать смыл. Иногда тебе просто не повезло…

В этот момент в дверь тихонько постучали. А мне так было нужно сейчас хоть немного участия и тепла, что я просто ее открыла…