Глава 18

По телу прокатилась волна страха. Мирослав все понял. Он знает, что я не отсюда! И что теперь будет со мной? Меня тоже отдадут под магический суд, за то, что заняла чужое тело? Проведут обряд экзорцизма? Посадят в тюрьму как убийцу настоящей Марьяны?

Но вместо этого мужчина чуть приобнял меня за плечи и развернул к себе:

— Я знаю, что это не твое тело, не твоя жизнь, но я могу вернуть тебя домой. Только скажи мне «да», и мы попадем в твой мир вместе.

Это было самое неожиданное, что он мог мне сказать. И, несмотря ни на что, я ему поверила. Он говорил так убежденно, что не оставалось сомнений: он действительно вернет меня обратно. Я снова увижу своих братьев, племянников и племянниц, вернусь на работу в родную школу. К обычным, не волшебным детям.

— Но… как? — это все, на что меня сейчас хватило.

— Так значит, это правда? Я угадал? Ты не отсюда? — победно улыбнулся он. — О, боги! Неужели мне в кои-то веки действительно повезло! И давно ты здесь?

Должно быть, я действительно просто устала скрывать все это, и желание выговориться было столь велико, что я даже не подумала отпираться.

— С того момента, как родился ребенок. Я была в школе на уроке, а потом словно канал в телевизоре переключили, — я щелкнула пальцами. — Раз, и я уже тут. Не поняла, что произошло. Но… сам понимаешь, думать там было некогда. Нужно было… действовать.

Он закашлялся, должно быть, представляя все себе в красках.

— Ох, жестко…

— Ну а потом надо было как-то выживать, и…

Мужчина на мгновение нахмурился и перебил меня:

— Так значит, ты не знаешь, как оказалась в Песье? И кто отец ребенка?

Должно быть, румянец на щеках выдал меня, потому что нахмурился Мирослав еще сильнее, на что я поспешила его заверить:

— Я просто ушла оттуда… убежала, то есть. А потом мне нужна была работа, и так я попала в интернат.

Он чуть заторможенно кивнул:

— В любом случае, я пока не знаю, как ты тут оказалась. Но я могу вернуть тебя обратно. Хоть прямо сейчас. Ты готова?

— Нет! — испуганно выпалила я. — Подожди, я не готова, я… не знаю. А как же ребенок? Я не могу оставить ее одну.

— Это ведь даже не твоя дочь. На твое место вернется настоящая мать девочки, — в голосе Барса промелькнуло раздражение.

«Настоящая мать девочки уже не вернется» — грустно подумала я про себя.

— Мария, может тебе тут и нравится, но только с твоей помощью я могу покинуть это место, свое тело, которое убивает меня, — не стал скрывать Барс своих намерений.

— Хочешь сказать, что уйдешь за мной в мой мир, а кто-то из моего мира займет твое место?

— Да! — обрадованно произнес он, но, видя мою реакцию, поспешил сменить тон. — Я знаю, все это выглядит не очень, но я устал бороться. Можешь считать, что я трус, — но я не хочу оставаться здесь, когда проклятье окончательно возьмет верх и придёт час расплаты.

— Прости, я… — вдохнула поглубже, задерживая воздух в легких. — Мне надо подумать. Я… я пойду.

Выскочила из машины, быстрым шагом направляясь ко входу в интернат.

Я не смогла сказать ему сразу «нет», понимала, насколько болезненна для него эта тема. Но и сразу «да» ответить тоже не могла.

Минут пять постояла у входа, выравнивая дыхание, приводя в порядок мысли.

«На твое место вернется настоящая мать девочки»

Пусть не мать, но вернется настоящая тетя. Имею ли я право занимать ее место? И как же больно от мысли, что придется покинуть Ирочку.

А ведь еще и будет несчастный, которого Барс обречет на смерть вместо себя…

Что же мне делать?

***

Погружённая в свои мысли, я не сразу заметила, что что-то не так.

Даже маячившая рядом с дверью в мою комнату Галя не заставила меня напрячься. «Ох, ну я и задержалась, Гале же тоже иди работать надо! — поругала я саму себя. — Малышка, видимо, спит, а Галя уже меня караулит, чтобы я ее отпустила».

— Спасибо большое, выручила! — с чувством поблагодарила я подругу, подходя к ней, вот только она отвечать не спешила, смотря на меня как-то странно, кусая при этом губы.

— Случилось чего? — нахмурилась я, берясь за ручку. Дверь была не закрыта.

В этот момент со спины услышала голос директора:

— Галина, что там у вас? Нина меня с совещания дернула, сказала, тут ЧП.

— Лев Львович, Маша… тут такое дело… ребенок пропал.

— Как пропал?! — переспросили мы с директором хором.

Вот только если его голос был удивленным, то у меня это было словно немой выдох от удара в живот.

— Что… где… где Ирочка? — прошептала я уже беззвучно.

Галя всхлипнула, и только тут я заметила и покрасневшие глаза, и чуть припухший нос.

— Я ее в комнате оставила, а тут Ксюша с кухни подошла, ну я и вышла всего на минутку… — заикаясь, рассказывала девушка. — Я только до столовой и обратно добежала, показать, куда меню, будь оно неладно, положила… а маленькая, она все равно спала.

Дрожащей рукой дернула ручку на двери, словно надеясь, что, заглянув в комнату, обнаружу Ирочку спящей у себя в люльке. Но внутри было пусто. Только маленькое ровненькое одеяльце, которым я ее укрывала, валялось на полу.

Закусила от волнения губы, с силой, до боли, словно желая этим наказать себя. Окно в комнате было распахнуто настежь, а стоящий на нем графин с водой опрокинут — кто бы ни был здесь, он залез через окно.

Или хотел, чтобы все думали, что он залез через окно.

Все, что было дальше, слилось в сплошное мутное пятно. На какой-то момент я выпала из реальности, потерявшись в отчаянном порыве, охватившем меня.

Кажется, я пыталась вылезти через окно, искать следы там. Директор удержал меня, потом вызвал вахтершу. По громкой связи объявили общее собрание всех учителей.

— У вас есть какая-нибудь ее игрушка? Используем чары обнаружения.

Но ни самые мощные чары, ни совместное обследование школы и территории вокруг ничего не дали.

— Кого зовем? — Галя, чувствуя себя виноватой, уже не сдерживала слез, и каждый ее вздох перемежался всхлипом. — Человеческую полицию или арбитров?

— Чары поиска не работают! Мои чары поиска, на минуточку, — всплеснул руками Лев Львович. А потом хмуро добавил: — И тех, и других. Тут что-то серьезное, надо искать по всем каналам.

А я должна была быть сильной. Должна была собраться, чтобы рыть землю, но практически ничего в этот момент не соображала.

Пальцы судорожно сжимали розовое одеяло, которое я давала директору для поисков.

«Реветь будешь, когда найдешь Ирочку!» — мысленно приказывала я себе.

Кому она могла понадобиться? Зачем? И кто можно мне помочь?

В какой-то момент меня оставили одну. Директор связывался с полицией, Галя, мучимая чувством вины, сначала просто боялась смотреть мне в глаза, а потом и вовсе убежала «проверять задний двор», остальные тоже разбежались кто куда.

Умом я понимала, что люди вокруг делают все возможное, чтобы помочь мне. Даже противный учитель музыки, который меня так донимал, взяв машину, пообещал объехать поселок и близлежащие дороги.

И, тем не менее, сейчас я чувствовала себя потерянной, одинокой, несчастной. Так плохо мне не было, даже когда я только появилась в этом мире.

Казалось, что отрезали часть меня. Ту часть, что наполняла меня смыслом, давала причины вставать по утрам. Да, я все еще дышу, могу говорить, но зачем я это делаю?

Кому могла помешать моя девочка? Или, наоборот, так сильно понадобиться, что этот «кто-то» решился на преступление?

«Это даже не твоя дочь…» — снова прозвучали в голове слова Барса.

Это он? Он сделал? Выкрал малышку, чтобы я согласилась уйти вместе с ним?

Ярость нахлынула на меня так быстро, что я не успела обдумать это предположение, схватила телефон, набирая его номер.

— Алло… — раздался в трубке ленивый голос. — Звонишь сказать, что передумала насчет моего предложения?

— Это ты сделал?! — рявкнула я в трубку.

— Сделал что? — от расслабленности и лени на том конце провода не осталось и следа. — Мария, что случилось? Ты в порядке?

— Нет, — я всхлипнула, уже понимая, что ошиблась. Нет, Мирослав хоть и не святой, но это не он. Не мог человек, ценой своего здоровья спасший маленького брата, поступить так с чужим ребенком. — Ира пропала.

— Ира? Твоя сестра?

— Нет, не сестра, ее дочь… — видимо, от нервов я окончательно потеряла над собой контроль, потому что сболтнула лишнего.

Ненадолго в трубке повисло молчание.

— Сейчас приеду. Жди.

В ожидании Мирослава я успела дважды обойти вокруг школы.

— А ведь все вы виноваты! Как можно было оставить ребенка! Вы же мать! — ко мне подошла одна из учителей. Я не знала ни ее имени, ни какой предмет она преподает. Да и видела до этого всего один или два раза, мельком столкнувшись в коридоре.

— Спасибо. А то я сама сейчас себя не укоряю, — с трудом нацепив улыбку на лицо, кивнула я, хотя самой внутренне хотелось вцепиться ей в волосы.

— Вот-вот! Только о себе и думаете, — сердито поджала губы она. — Что тут ходите? Без вас поиски проведут. Идите лучше к директору в кабинет. Будете там показания давать, что оставили ребенка одного.

— Я без вас разберусь, куда мне идти, — нет, я прекрасно понимала, что все сейчас на взводе, что и эта учительница тоже переживает, а потому срывается на меня, но… понимать и терпеть — это не одно и то же.

— Угу. С ребенком уже разобрались. Идите теперь оправдывайтесь!

Не выслушивая дальнейших нотаций, просто развернулась и пошла в другую сторону.

— Эй, кабинет не в той стороне!

«Без тебя разберусь, в какую мне сторону», — подумала про себя, выходя к крыльцу школы, где располагалась парковка.

Нужно было внимательнее приглядеться, может быть, если похитители уезжали на машине, то оставили какие-то следы? Да хотя бы от шин!

От дождя было много луж и грязи на парковке. Кто-то гулял тут с собаками, виднелись птичьи следы, и еще… Я нахмурилась, разглядывая странные отпечатки в грязи.

Рядом со мной остановилась машина.

— Мария?

Резко выпрямилась, услышав окрикнувший меня голос. Мирослав приехал. Юркнула к нему на переднее сиденье. Только попав в салон и содрогнувшись от контраста тепла и холода, поняла, как продрогла. Хорошо хоть куртка все еще была на мне, но застегнуть, выходя их интерната, я ее забыла и даже не заметила этого.

— Рассказывай, — скомандовал Барс.

— Иру кто-то забрал, похитил. Мирослав, мне нужна твоя помощь, мы должны спасти ее! — затараторила я, проглатывая окончания слов.

Мужчина кивнул и двинулся с места:

— Пока проедемся вокруг, посмотрим. Может быть, заметим что-то неожиданное.

— Я должна сейчас быть у директора… там он вызывает полицию и арбитров. Могут понадобиться мои показания.

— Поверь, если ты понадобишься арбитрам, они сами тебя найдут. Ребенка ведь похитили, пока тебя не было? Ну вот и пусть пока рассказывает тот, кто с ним сидел, — Мирослав внимательно смотрел по сторонам дороги, словно сканируя местность. — Волшебных детей просто так не похищают. Это мог сделать отец ребенка?

Я закашлялась, косясь на него.

— Хотела бы я знать.

— Так, Мария, — он вздохнул. — В твоих интересах сейчас мне все рассказать. Если отец один из оборотней, и забрал ребенка именно он — то даже арбитры тебе его не вернут. По их законам ребенок принадлежит клану, если не было специального брачного контракта, как в случае моего отца, например. Давай начнем сначала. Чей это ребенок?

Я закрыла глаза, собираясь с духом. И со слезами в голосе прошептала:

— Это ребенок Ирины.

— Не слышу.

Я была уверена, что все он слышал и специально добивается того, чтобы я повторила, поэтому, не сдержавшись, я крикнула:

— Это ребенок Ирины! Она умерла, а у меня пошло молоко, и я решила выдать его за своего. Доволен?!

Ни один мускул не дрогнул на его лице. Я была уверена, что сейчас он снова начнет говорить мне про перемещение, про то, что ребенок даже не рожден тем телом, в котором я сейчас нахожусь, но, к его чести, такого не последовало.

— А что насчет оборотней? Ты уверена, что не они забрали малышку?

— При чем тут вообще оборотни… — я вцепилась пальцами в волосы, с силой оттягивая, причиняя себе боль.

— При том, ты же сама говорила про Песье.

— Ничего я не говорила! — я не понимала, почему он вообще вспомнил про это самое Песье. Похоже, решил, что я оказалась там потому, что отец ребенка был из этой деревни, но ведь не рассказывать же ему, как все обстояло на самом деле? Или рассказать?.. — Я… я ушла оттуда. Эти оборотни не имели никакого отношения ни ко мне, ни к Ирине.

Мирослав вывернул из Лебяжьего на трассу, и я хотела уже было попросить его вернуться обратно в поселок, меня в любой момент мог позвать обратно директор, могло что-либо измениться, появиться новая информация.

Зря я вообще села к нему в машину. А что, если малышку отыщут, понадобится срочно моя помощь? Сердце то билось чаще, то в ужасе замирало.

— Мирослав, нам нужно обратно.

— Как же вы там оказались? — не слушая меня, перебил мужчина.

— Я не знаю, я появилась в этом мире уже после этого. Откуда мне знать?! — не выдержав, вспылила я, — Сейчас главное, выяснить, кто забрал моего ребенка, и найти ее живой и здоровой.

Я всхлипнула, стараясь гнать от себя мысль, что мы можем опоздать.

— Куда ты вообще едешь? Может, выйдем из машины? Ты же, как его… — очередной шумный всхлип прервал мою речь, — фейри. Ты бегаешь быстрее, чем любая тачка. Меня, вон, даже оборотни…

Я хотела сказать «не догнали», памятуя, как сама бежала из злополучного Песье, но осеклась.

Те странные следы на парковке наконец сложились со всем остальным. Это были волчьи следы: вытянутые, когтистые, идущие друг за другом словно по линейке! И не просто волчьи. А двух разных волков, принадлежащих разным породам.

— Ты едешь туда? Думаешь, ребенок там? — перевела я шокированные глаза на Мирослава.

— Я видел следы на парковке у интерната. В городе есть и другие оборотни, но, учитывая твою историю с Песье, искать надо там. И если все так, как я думаю, то ни полиция, ни арбитры нам не помогут.

Я нахмурилась. Внутри закопошилось странное чувство, мимолетная мысль: «Интересно, а почему я заметила следы оборотней, пусть и не сразу поняла, что это, Мирослав заметил их сразу, едва подъехав к школе, а целая ватага учителей-магов во главе с директором их не заметили?»

— Так что, скорее всего, ребенок сейчас с отцом, — закончил свою мысль Барс, и я поспешила выбросить все остальное из головы.

— Нет, Боже, все не так, как ты думаешь!

— Мария, поверь мне, я живу в этом мире гораздо дольше тебя, так что знаю о местных обычаях куда больше, никто не стал бы…

— Ты отец ребенка! — выпалила я, только чтобы закончить этот бесполезный спор.

— Я… кто?

Он широко распахнул глаза, лицо окаменело.

«Теперь отступать некуда», — мысленно подбодрила себя я, но на всякий случай чуть отодвинулась от него.

— Я пришла в себя в этом мире как раз в тот момент, когда рожала Ирина. Она успела отдать мне кольцо, сказав, что взяла его у отца ребенка. Как я поняла из переписки, которую прочитала потом в телефоне, она провела ночь с тобой, ты был пьян, и она взяла его в качестве доказательства, что между вами была связь. Чтобы потом не пришлось доказывать это. Ну а дальше я, кажется, уже рассказывала. Она пришла вернуть его, но твоя секретарша сказала, что ты умер.

Я отвернулась к окну. Лес вокруг становился все гуще, если я правильно помнила, скоро должен быть поворот на Песье. Меня, наверное, уже хватились. Надо бы поворачивать. Я похлопала себя по карманам, нащупывая телефон.

С одной стороны, то, что я его не забыла, — успокоило, а с другой — это значит, что мне никто не звонил, чтобы сообщить, что Ирочка нашлась.

— Так, значит, — было слышно, что слова даются ему с трудом, — ты не собиралась мне это рассказывать?

— Ты же хочешь сбежать из этого мира. Бежать ведь проще, когда ничто не держит? — как говорится, лучшая защита — это нападение, а сейчас мы с ним оба были на взводе.

Мирослав на это ничего не ответил, продолжая давить на газ.

— Надо вернуться, может поступить новая информация… — сухо пробормотала я. Из меня словно разом выкачали всю волю. К жизни, к радости.

— Все равно. Надо проверить Песье, — упрямо качнул головой Барс, избегая смотреть в мою сторону. Видимо, он из тех, кто не любил менять однажды принятые решения, даже если понимал, что они неверные. — Следы оборотней сами собой не могли появиться.

— Ты же сам сказал, что в городе есть и другие…

Возвращаться в ту забытую богом деревню не хотелось, с другой стороны, если есть хоть малейший шанс…

У дороги мелькнула табличка: «Песье, 30 км».

— …Уверена, среди учеников интерната тоже есть оборотни, — чуть менее уверено пробормотала я. — Уже даже жаловалась директору, что кое-кто из учеников по ночам из общежития сбегает. Может, как раз чтоб на луну повыть.

— Если это не они, просто развернемся и уедем, — упрямо гнул свое Мирослав.

У меня возникло странное чувство, что сейчас он заинтересован даже не поисками малышки, а сведением каких-то своих старых счетов.

Еще раз сжала телефон в кармане и, решившись, на всякий случай набрала Гале смс:

«С Мирославом Барсом. Уехали проверить Песье».

Скоро тут не будет сети, не хочется, чтобы думали, что я тоже пропала. Пусть уж лучше директор во главе с арбитрами заявится в эту проклятую деревню и узнает, что я украла ребенка, не сообщила о смерти Ирины и давала ложные показания в полиции. Главное, чтобы моя девочка нашлась живой и здоровой.

— Кому пишешь? — Мирослав по-прежнему не поворачивался ко мне.

— Спрашиваю у Гали, есть ли новости.

Нажала «отправить»… и сеть пропала. Я даже не знала, ушло смс или нет.

— Черт. Связь кончилась, — сердито убрала телефон в карман.

— Значит, территория волков началась, — Мирослав нажал кнопку на панели. Раздался характерный щелчок, звук блокировки дверей.

— И что мы будем делать? — я невольно обхватила себя руками. Вот уж не подумала бы, что когда-нибудь по доброй воле вернусь сюда. — Приедем и спросим: «Не вы ли похитили ребенка?»

— Да, примерно так я себе это и представляю, — едко откликнулся Мирослав.

Я поджала губы, лихорадочно соображая. Чем дальше мы углублялись в этот жутковатый смешанный лес, тем сильнее мне становилось не по себе, тем ярче в голове всплывали образы того, как я убегала тут от волков, как ударила бабку-повитуху кочергой. Зачем мы едем туда? Меня же разорвут на части, как только увидят? А что, если я не просто ударила, а серьезно покалечила или даже убила ту сумасшедшую старуху?

— А может, использовать эффект неожиданности? — не унималась я. — Ну в самом деле, если ребенок действительно там, то не лучше ли использовать твою суперскорость, чтобы просто оббежать все дома в деревне и все осмотреть?

— До тех пор, пока мы не уверены, что это они, лучше на их территории магию не использовать, — кажется, Барс и сам нервничал. — Иначе они могут посчитать это вторжением, агрессивными действиями. И любое их противодействие будет с точки зрения нашего закона самозащитой.

— Может быть, тогда не стоит идти туда, если мы не уверены? — в моем голосе проскользнули истеричные нотки.

Но я тут же умолкла.

Впереди показался просвет. Дорога кончалась тракторной колеей, уходящей в широкое поле.

Барс сбросил скорость, и в какой-то момент мне показалось, что мы просто увязнем в той грязи и лужах, которые были перед нами, но стоило увидеть покосившийся одноэтажный сарай, как все другие мысли улетучились. Покосившийся черный домик с накренившейся трубой — место, где родилась Ирочка.

На лбу выступил холодный пот, а ладони стали жаркими и влажными.

Я тяжело сглотнула. «А может быть, Мирослав едет сюда не для того, чтобы найти Ирочку? — вдруг подумалось мне. — Может быть, он просто хочет понять, как я оказалась в этом мире, чтобы самому использовать этот же способ?»

— Давай, пожалуйста, повернем, ведь ясно же как день, что мой ребенок не тут. Она не может быть тут…

— Смотри, — Барс словно не слышал меня, — нас уже встречают.