Глава 6

Все утро, пока я звонила по инстанциям, консультировалась в больницах о своем положении рожавшей дома, я не переставала думать о ночном кошмаре.

Хотя кошмаром это назвать сложно. Пусть страшно, жутко, но теперь мне самой хотелось знать — кто же такой этот мужчина из сна?

Неужели он действительно существует? И… я тоже ему снюсь? Но почему?

«Никто никому не снится. Это просто психоз», — осадила я себя, пытаясь сосредоточиться на том, какие документы нужны и как их достать.

По всему выходило, что нужна справка от гинеколога о том, что я действительно рожала, а также устные или письменные показания хотя бы одного свидетеля этих самых родов.

«Не в Песье же возвращаться за свидетелями?» — нервно усмехнулась про себя, вспоминая чокнутую старуху, которая предлагала убить малышку.

Маленькая, словно поняв, что речь идет о ее судьбе, моментально проснулась, возвестив об этом громкими криками.

— Тише, моя красавица. Иди сюда, — осторожно взяла я ее на руки, прикладывая к груди. Все же какая она крошка. Как можно даже просто подумать навредить такому беззащитному существу?

— Ее отец был проклятым… — передразнила я повитуху. — Ну ничего, да, мое солнышко? Родителей не выбирают. А всяких старых клуш мы слушать не будем.

Малышка перевела взгляд на меня и неожиданно чихнула.

— Правда, — умилилась я. — Надо бы тебе имя выбрать.

Но в голову не приходило ничего подходящего, так что решила оставить это на потом. Сначала нужно было решить вопрос со всеми справками и пособиями.

Не откладывая в долгий ящик, собралась сама, одела малышку в выменянные вчера вещи. Шапочка, ползунки, осенний комбинезончик. Пусть всё старое и слегка потрепанное, зато чистое и подходящее по размеру.

Взяв карту, паспорт и скудные наличные, спустилась вниз, оплатив еще день проживания. Терминал успешно провел операцию, и мне не удалось сдержать облегченного выдоха.

Первым делом решила попытать счастья в частной клинике. Прием будет стоить денег, которых может не хватить в любой момент, но идти в государственную я опасалась. Мало ли куда те могут сообщить.

А тут, может быть, удастся получить нужную справку без осмотра.

На выходе из гостиницы на меня залаяла собака. Я подскочила, чуть не спрятавшись снова за дверь. Большая овчарка с ошейником, но без поводка и намордника, сидела недалеко от входа.

Малышка, испуганная громким звуком, заплакала.

— Тише, маленькая, тише, моя хорошая… — зашептала я, прижимая ее к себе. А затем повернулась к собаке и как можно строже произнесла. — А ну фу! Иди к своему хозяину. Фу!

Овчарка неожиданно заскулила и, поджав хвост, убежала.

С минуту я еще постояла около двери и, лишь убедившись, что собаки нет, отправилась на остановку. Администратор сказала, чтобы попасть в город, нужен автобус номер четыре.

Вчера я не особо рассматривала Лебяжье, но сейчас, проходя мимо невысоких частных домиков, то и дело крутила головой. Было довольно тихо и уютно. Ровные, практически одинаковые заборчики, постриженные лужайки, сейчас то тут, то там покрытые начавшей опадать листвой, большая детская площадка с горками, качелями и песочницей.

На остановке стояла всего пара человек, так что я уселась на скамейку и стала ждать.

— Гляди-ка, какая морда, — вдруг услышала я ворчание женщины лет сорока в красном платке и зеленой куртке.

— Угу. Клыкастый. Наверное, держали на цепи, тот сорвался и убежал. А теперь вот ищут, — ее оппонентку мне было не видно из-за стенки остановки, за которой я сидела, но возмущалась она не менее громко.

Животных я любила, и как биолог, и как человек. И была категорически против того, чтобы собак держали на цепи, как это до сих пор иногда делают в деревнях. Потому случайно услышанный разговор заставил поднять голову.

— Так ладно бы еще вознаграждение обещали. А тут «вознаграждение не гарантируем». Пусть сами своего шелудивого ищут, а не писульки клеят, только забор портят, — продолжала возмущаться женщина в красном платке.

«Может быть, собака потерялась у старушки какой-нибудь, у которой просто нет денег на вознаграждение», — подумалось мне, но вслух я ничего не сказала.

Вместо этого решила сама взглянуть на «клыкастую морду». Каково же было мое удивление, когда, выйдя из остановки, я посмотрела на забор.

Женщины стояли рядом с тем самым объявлением о поиске завхоза, которое я видела вчера, и тыкали в него пальцами.

На всякий случай обшарила глазами всю линию забора, но других объявлений не было.

— Подскажите, пожалуйста, — обратилась я к той, что была в платке. — А где вы про собачку увидели, а то я заметила овчарку, которая одна гуляла около гостиницы. Может быть, как раз та, которую ищут.

— Глаза разуй, — невежливо буркнула женщина в ответ и ткнула пальцем в забор. — Тут что, по-твоему?

По-моему, там было крупными буквами написано, что ищут завхоза, но, похоже, считала так я одна.

— Заборы только портят своим зверьем, — вторая женщина, тем временем, сорвала объявление и, скомкав, выбросила прямо на асфальт. — О, пойдем, Люба, наш автобус.

Я же поморщилась от такого наплевательского отношения к окружающей среде. Ну не понравилось, висит в неположенном месте, так зачем кидать на землю? Тут же урна в полуметре от тебя!

С малышкой наклоняться было неудобно, но я все же подобрала скомканную бумагу, чтобы хотя бы самой ее выбросить.

А когда выпрямилась обратно, так и застыла на месте. Скомканный лист выпал из ослабевших рук. На заборе снова висело то же самое объявление.

«Школа-интернат ищет завхоза».

Передернула плечами, ощущая неприятный зуд между лопаток. Живот свело легкой судорогой. Это чья-то шутка?

Покрутив головой, нашла выпавшую из рук бумагу, судорожно развернула успевший запачкаться лист. Он был девственно-чистым.

Выбросив его в урну, я снова вернулась к объявлению. В этот момент к остановке подъехал автобус номер четыре. С громким стуком открыл дверь. Двигатель принялся натужно тарахтеть.

Чуть поколебавшись, сорвала бумагу с забора, сунула к себе в карман и поспешила забраться в автобус. Свободных мест внутри салона было много, так что примостилась я около окна, проверила малышку, поправила на ней шапочку.

Уже отъезжая от остановки, взглянула на забор — объявление снова висело там.

«Чертовщина какая-то…» — подумала про себя, сглотнув. Впрочем, учитывая все, что успело уже со мной произойти за последние двое суток, должна ли я удивляться?

Автобус тронулся, и я с жадным любопытством стала выхватывать все детали, все мелочи, что попадались на пути.

Это было похоже на детскую игру, когда в двух одинаковых картинках надо найти отличия. То, что я вижу, и то, что осталось в моей памяти. Только тут я не знала, есть эти отличия, или, может быть, все это просто игра моего воспаленного воображения.

Вот плакучие березы со свисающими вниз ветвями, один из самых распространенных видов, вот красный дуб, породу которого легко определить только осенью, когда его темно-зеленая листва становится ярко-красной. Вроде бы деревья как деревья, ничего необычного.

И люди между этими деревьями ходят самые обычные. Торопятся по своим делам, одетые по погоде и не очень. И, тем не менее, было в этом что-то незнакомое, странное. Да еще вдобавок внутри поселилось ощущение подвоха, какого-то обмана. Я словно ждала и сама искала его.

«Алмаз-мед» оказался большим красивым зданием почти в центре города. Крышу венчали декоративные башенки, рядом, несмотря на осень, продолжали пышно цвести клумбы.

Малышка уснула в автобусе, и оттого я немного поколебалась, входить мне сейчас или нет. А вдруг шум внутри ее разбудит?

Но внутри оказалось тихо. Стойка регистрации, несколько приветливых и улыбчивых администраторов.

— Здравствуйте, — негромко обратилась я к ближайшей ко мне девушке. — Подскажите, пожалуйста, я звонила сегодня по поводу того, что рожала дома, и теперь мне нужна справка от гинеколога, для того чтобы зарегистрировать ребенка.

— Да, конечно. Раздевайтесь, надевайте бахилы и можете проходить в тридцать третий кабинет.

С каждым шагом к кабинету я нервничала все больше и больше. На что я вообще надеюсь? Гиблый план! Дурацкий.

Вот только пока мозг паниковал, ноги уже принесли меня к двери с нужной табличкой, а руки дернули за ручку. Та оказалась такой острой, что я чуть не поранилась об нее.

— Здравствуйте, — заплетающимся от страха языком произнесла я.

«Соберись, тряпка! Увереннее давай. Представь, что это восьмой «Б», и им нельзя показывать слабину», — мысленно прикрикнула я на себя и тут же расправила плечи.

— Я не состояла на учете по беременности и рожала дома, а теперь мне нужна справка для ЗАГСа, чтобы получить свидетельство о рождении на малышку, — уже безо всякой запинки выдала я заготовленную легенду.

— Ох-ох-ох… — неодобрительно покачала головой доктор в белом халате. Это была довольно молодая на вид женщина с выкрашенными в черный волосами и ярко-красным цветом губной помады. — Как же вы так?.. Что ж, можете положить ребенка на кушетку, а сами раздевайтесь.

— Да, конечно, — улыбнулась я и подошла к кушетке.

Мысленно попросив у малышки прощения, я ее ущипнула за ручку.

Кабинет моментально огласил истошный вопль.

— Ох, простите, можно покормлю тут ее у вас? Иначе она не успокоится… — кормить при чужих людях не очень хотелось и сильно смущало, но это, по крайней мере, могло убедить гинеколога выдать мне справку.

«Маша, это врач! Не стесняйся!» — скомандовала себе, расстёгивая кофту.

А сама, тем временем, ущипнула малышку еще раз, чтобы та отказалась от молока и продолжила кричать.

— Ох, наверное, у нее опять животик болит. Это надолго… простите, пожалуйста… Может быть, вы мне так справку дадите? И я пойду, а то там, наверное, уже очередь, и мы всю больницу переполошили.

«Солнышко мое, как же мне стыдно!»

— Сейчас я позову сюда неонатолога, она быстро ее успокоит, дадим капельки, — невозмутимо проворковала гинеколог, улыбаясь своей ярко-красной улыбкой.

По спине прошелся холод, ноги и руки начало покалывать как при онемении.

«Вот черт! Да дай же ты мне эту справку!»

— Простите, у меня денег в обрез, я и на этот прием с трудом насобирала. Боюсь, неонатолога я не потяну.

А малышка, тем временем, вошла во вкус и от крика даже покраснела, напряглась, поджимая к себе ножки, словно и правда у нее что-то болело.

— Ой, не волнуйтесь. Мы, женщины, должны проявлять солидарность. У меня у самой дочери два годика всего. Я же понимаю, что вам нужна помощь, помню, как сама еще недавно так же мучилась.

«Какая к черту солидарность? Ты врач платной клиники! Дай мне справку, сдери с меня деньги и выгони из кабинета!» — мысленно я уже несколько раз прокляла доброту этой женщины.

— Сейчас я быстро сбегаю. А потом мы вас осмотрим, — она торопливо встала на ноги. — Если рожали дома, могли быть осложнения, матка плохо сократилась, или остатки плаценты не вышли. Как я вас отпущу без заключения? Вдруг вам потом плохо станет? В общем, я быстро, не переживайте.

Дверь за ней захлопнулась, и одновременно с этим малышка резко замолчала, смотря на меня слегка обиженно, будто спрашивая: «Ну что, удался спектакль?»

— Не удался. Валим отсюда, — прошептала я, быстро застегнув блузку и выскочив в коридор.

Пошатнувшись на повороте, задела рукой острую ручку на двери и зашипела от боли. Опустила мимолетный взгляд, чтобы оценить ущерб — содрала кожу на запястье, даже кровь пошла.

«До свадьбы заживет», — подумала, моментально забывая об этом.

Проскочила мимо администраторов:

— Вы уже уходите? — окликнула меня девушка, рядом с которой стоял посетитель в темно-бордовом костюме.

— Ох, да, маленькая разревелась, я оставлю ее с кем-нибудь и в другой раз приду, — торопливо соврала я. — До свидания.

Теперь гардероб. Нужно было срочно одеть себя и малышку. Но пальцы дрожали, не слушались, и если с собой я справилась достаточно быстро, то вот с маленькой все оказалось куда дольше.

«Какая же я неловкая!»

Но все-таки, пусть не так быстро, как хотелось бы, я все же собралась и кинулась к выходу.

— Ой, извините, — торопясь, врезалась в какого-то мужчину. Тут же шагнула в сторону, чтобы обойти его. Он сделал то же самое. Я шагнула в другую — он также. Раза три-четыре я еще пыталась его обойти, но все не получалось.

«Ну что за невезение?!»

— Куда-то торопитесь? — вкрадчиво спросил бархатистый голос.

Несколько раз моргнула, глядя на показавшийся знакомым темно-бордовый костюм незнакомца. А затем медленно, словно предчувствуя беду, подняла взгляд. Передо мной стоял высокий мужчина с прямым носом и ярко-зелеными глазами. Он улыбнулся одним краешком губ:

— Меня зовут Виктор Алмазов. Я владелец этой клиники. Думаю, вам стоит пройти со мной.

— Извините, я не знакомлюсь с мужчинами, — ляпнула я от испуга и снова попыталась проскочить мимо него, но он ухватил за плечо.

— Для меня вы сделаете исключение, — радужка его глаз на мгновение налилась кровавым цветом. В голове зашумело, словно я только что выпила бутылку шампанского залпом. — Идите за мной.

— Хорошо, — рассеянно кивнула и послушно двинулась следом за мужчиной.

Он же, отпустив меня, зашел в холл, даже не проверяя, иду ли я следом. Потому что я шла, послушно переставляла ноги, уже не представляя, почему хотела сбежать из этого места минутой ранее. Такая милая больница. И владелец у нее очень милый. Ему, наверное, нужна моя помощь. И я обязательно должна помочь, сделать все, что он скажет.

Малышка у меня на руках начала истошно вопить. Не так, как плакала до этого, гораздо громче, требовательнее. Я вздрогнула, перевела на нее взгляд и тут же поняла, что и сама делаю что-то не то.

Зачем я иду за этим Алмазовым? Бежать надо, пока меня в полицию не сдали как похитительницу чужих детей!

Резко развернулась на каблуках на сто восемьдесят градусов и предприняла еще одну попытку сбежать отсюда, вот только успела сделать всего два или три шага, как меня кто-то дернул и развернул.

— Да прекратите же вы убегать, — он досадливо поморщился, а затем протянул руку ко все еще плачущему ребенку.

И стоило ему только один раз провести рукой ей по голове, как маленькая замолчала.

«Она жива? Дышит? С ней все в порядке?!»

— Руки уберите! Что вы себе позволяете? Я буду кричать! — от паники моя разумная часть отключалась и переходила в «боевой» режим. — Думаете, что раз вы… то вам все можно?

Опустила несколько грубых бранных слов, но, судя по тому, как взлетели брови владельца клиники, ему показалось, что не договорила я нечто совсем иное.

— Успокойтесь, — Алмазов демонстративно поднял обе руки ладонями вверх. — Женщину с ребенком я не обижу.

— Вы что-то… — он со мной что-то сделал. И с малышкой. Наверняка сделал! Может быть, использовал какой-то дурманящий парфюм? Или НЛП? — Я не собиралась за вами идти.

— Ой, да ладно вам. Я же не был уверен, что вы не человек.

Я сначала думала, что он оговорился. Или что я ослышалась. Но он продолжил, чем добил меня окончательно:

— А мы, нелюди, должны помогать друг другу.

«Псих. Самый настоящий псих», — одной рукой удерживая девочку, второй попыталась нащупать в кармане телефон.

Или это он так флиртовать пытается? Что-то вроде приемов пикаперов, которых учат произносить всякую чушь в стиле сбежавших из дурдома, чтобы только привлечь внимание.

Мимо прошмыгнуло несколько посетителей, но никто не обратил на нас внимания, даже разговор приглушать не стали, проходя рядом, словно тамбур клиники был пуст.

Мужчина же ослепительно мне улыбнулся и подмигнул, а затем сказал то, что отбило у меня всякое желание с ним спорить:

— Что вам там надо было? Справку? Идемте со мной, я все организую.

Я застыла на месте, в очередной раз не поверив своим ушам. Он… предлагает мне помочь? Это точно владелец клиники или сбежавший с процедур пациент?

— Ну? — на этот раз он посторонился, пропуская меня вперед, видимо, опасаясь повторного побега. — Нет, если вам не надо, я свою помощь не навязываю.

Он снова сделал скучающее лицо, пожал плечами, как бы говоря «нет, так нет», и направился из тамбура в холл клиники.

«Я об этом сто раз пожалею», — прозвучал в голове мой собственный наполненный отчаянием голос.

— Подождите.

Я снова оказалась в холле, где владелец клиники галантно указал в сторону лестницы на второй этаж, снова пропуская меня вперед.

Администраторы за столиками следили за каждым нашим движением, я буквально чувствовала их прожигающие взгляды. Но стоило руководителю клиники лишь голову повернуть в их сторону, как девушки моментально уткнулись в работу.

Повела плечами, стараясь избавиться от неловкости, и поднялась наверх.

— Нам сюда, проходите, — мужчина открыл передо мной дверь. Там обнаружился большой стол, за которым сидела женщина лет пятидесяти в облегающей блузке, которая была явно ей мала.

Секретарша мгновенно вскочила с места, приветствуя начальника:

— Виктор Альбертович, я вам с утра документы на подпись положила, посмотрите, пожалуйста, нам нужны сертификаты от поставщиков, а они…

— Чуть позже, Лена. Сделай пока кофе и… — он повернулся ко мне, как бы спрашивая, что буду, но я лишь отрицательно мотнула головой. — Просто кофе.

— Эм… Ладно, — Лена немного опешила, подозрительно меня рассматривая. Затем ее лицо посветлело, и она словно бы невзначай добавила: — Вероника Раисовна звонила, жена ваша, по поводу подарка Дане… Просила сообщить, когда вы вернётесь.

Выражение у нее при этом было такое, словно она только что мне в лицо бросила: «Выкуси, стерва, женат он!».

— Да, конечно, — Виктор подталкивал меня в сторону двери непосредственно в сам кабинет, — позвони Нике и скажи, что я приехал.

Когда дверь в кабинет захлопнулась, я почувствовала себя отрезанной от всего мира.

— Вашей секретарше я явно не понравилась, — нервно усмехнулась я, стараясь скрыть за смешком тревожность. Малышка мирно спала у меня в руках, и я механически поглаживала ее, стараясь этим успокоить себя.

— Ей никто, кроме Ники, не нравится, — улыбнулся в ответ мужчина. Имя жены он произносил с какой-то особой теплотой, и это невольно к нему располагало. По крайней мере, значит, неприличных предложений в обмен на справку от него можно не ждать.

— Присаживайтесь, — он кивнул мне на кресло для посетителей, а сам уселся за письменный стол напротив.

Осторожно села на самый краешек, буквально ощущая, как вся здешняя обстановка чужда мне — простой училке. Кожаные кресла, вычурное пресс-папье на столе, ноутбук самой дорогой из известных мне марок, на стене картина с каким-то пейзажем. Наверняка какой-нибудь модный художник.

— Вы обещали помочь со справкой, — напомнила, не желая оставаться здесь дольше необходимого.

Мне стоило спросить о нелюдях, вот только он меня принимал не за ту, кем я являюсь, и своими вопросами я опасалась разрушить его заблуждение. Вдруг он тогда справку давать откажется?

— К какому виду вы относитесь? — вдруг прищурился мужчина. Мои глаза сами собой расширились, я невольно чуть подвинулась к двери, но Алмазов, очевидно, принял мое недоумение за возмущение. — Не хотел вас обидеть этим вопросом, просто у вашей крови интересный запах, я еще не сталкивался с таким.

Я посмотрела на тыльную сторону ладони, которую умудрилась расцарапать прямо перед тем, как наткнуться на этого самого Алмазова. На коже успела засохнуть размазавшаяся кровь.

Не дождавшись ответа, он вдруг неожиданно предложил:

— Я могу оформить вашего ребенка, словно он родился у нас в клинике. Выдать вам все соответствующие документы. Перед этим вы, конечно, должны будете поклясться, что ребенка вы не украли и не имеете в отношении него каких-либо злонамеренных целей.

Я сразу же мысленно представила, как поднимаю руку и говорю, как в детстве, когда надо было, чтобы братья чему-нибудь поверили: «Чтоб я съела червяка, если нарушу слово!».

— И что я за это вам буду должна?

— Два литра крови, — произнеся это, мужчина облизнулся, а вот я поперхнулась, закашлявшись. — Можно не за раз. Скажем, на протяжении полугода с небольшой периодичностью. Темных ритуалов поклянусь не проводить.

«Чтоб я съел червяка…» — тут же произнес Виктор Алмазов из моего воображения.

— Кхм… мне нужно подумать. А как вы собираетесь использовать мою кровь?

Как-то это все слишком подозрительно.

— Ну я же сказал, у вас очень необычный запах крови, — он мечтательно потянулся, закинув руки за голову. — Вдруг какая-нибудь редкая, неизвестная мне ранее группа? Я бы с удовольствием поставил пару опытов.

«А если в этом мире третьей отрицательной не существует? — мелькнуло у меня в голове. — Зато психопаты точно тут существуют».

Виктор неожиданно полез рукой во внутренний карман пиджака и вынул небольшую серую бумажку.

— Вот. Справка. Как обещал. Захотите решить свою проблему кардинально… — он протянул мне документ чрез стол. — Цену вы знаете.

— Спасибо.

И когда только он успел? Я удивленно рассматривала заветный документ.

Главное было — не начать думать про все то, что он вдобавок к документу мне наговорил. Нелюди, вид, к которому отношусь, кровь… Это было настолько странно и пугающе, что проще и безопаснее для психики было бы сделать вид, что этого просто не было.

— И да, — окликнул меня мужчина, перед тем, как я вышла из его кабинета. — В городе вы явно новенькая, так вот. Бесплатный совет. Не пытайтесь играть не по правилам. У нас шулеров не любят.

Оказавшись на улице — еще раз перечитала справку, что отдал мне Алмазов. Это действительно было то, что я хотела сегодня получить.

Сейчас я планировала снова съездить обратно в поселок. Благо от больницы до автовокзала меньше пяти минут пешком, а там сесть на автобус, и скоро я буду в поселке.

В ЗАГСе договорилась прийти на консультацию по поводу своей ситуации только после обеда, поэтому сейчас лучше вернуться в гостиницу.

Вот только у самого автовокзала оказалось, что следующий автобус в Лебяжье будет только через двадцать минут, поэтому, зайдя с малышкой в здание зала ожидания, села в кресло.

Все-таки, даже несмотря на то, что малышка весила всего килограмма три, руки очень уставали. Облокотилась на подлокотники, наконец расслабляясь.

Я всего-то и запрокинула голову да закрыла на мгновение глаза. Ненадолго, просто чтобы чуть-чуть восстановить силы.

Вот только когда я снова открыла глаза (была готова поклясться, что прошла всего секунда!), маленькой на руках у меня не было.

И никого вокруг не было. Зал ожидания был полностью пуст, а я сидела в одной футболке и джинсах. Ни денег, ни телефона.

Спину прошиб холодный пот, я хотела закричать, позвать на помощь, но воздух застыл в легких, я не могла издать ни звука. Куда пропала моя малышка? Кто ее похитил?

— Так, так, так… — раздался знакомый вкрадчивый голос. — Кто же тут у нас?..

Обернулась — никого вокруг не было. Слова шли откуда-то сверху. Может, это громкоговоритель?

«Может быть, я снова сплю?» — пробежала спасительная мысль.

Ущипнула себя до боли, но это не помогло проснуться. Ущипнула еще раз, сильнее, закусила губу, но лишь почувствовала вкус крови на языке. Он был до того реален, что я вновь усомнилась: «Точно ли это сон?».

В глубине зала мелькнула тень. Черная, с неровными краями, словно сотканная из тумана.

Тень слепо шарила впереди себя руками и двигалась на ощупь.

— Где же ты? — я не шевелилась, боясь выдать себя даже дыханием. — Долго ты все равно не сможешь прятаться…

«Это все не взаправду, это все не взаправду…» — повторяла про себя, стараясь усмирить подступающую к горлу панику. А она впивалась тысячами осколков в сердце и оттуда растекалась по всему организму.

Вот только из тени, тем временем, выступил человек. Расстояние между нами было большое. Я не должна была видеть, но отчего-то знала: у его налитых кровью глаз такие узкие зрачки, что их почти и не разглядеть, голову окутывают лентами ореолы тьмы, змеями выползающие из ушей, ноздрей…

Вскрикнув, я развернулась и рванула оттуда к ближайшей двери.

Не чувствуя ног, неслась что было сил, прочь от этого чудовища. Не оборачивалась, потому что знала: оно несётся за мной.

— Стой, не убегай…

Шепот змеился подобной той самой тьме, что была повсюду. Того и гляди, так же заползет через уши, рот, прямо в голову, подчинит, присвоит.

— Прошу тебя, остановись… — молило чудовище. — Ты ведь мучаешь меня… остановись!

«Ага, нашел дуру!» — мелькнула на адреналине мысль.

Коридоры автовокзала были узкими, а само здание — неожиданно огромным. Переходы, проходы, лестницы. Откуда тут все это?

Я забежала наугад в одну из дверей, привалилась к ней спиной, тяжело дыша.

Маленькое помещение. Слева и справа ряды окон. Похоже, это были кассы, и отсюда бежать уже некуда.

— Я ведь весь твой. За твоей спиной, у твоих ног… Что мне надо сделать, чтобы ты открыла?

Он был прямо за дверью, а я сама загнала себя в ловушку.

— Убраться подальше!

Он что, не понимает, что пугает меня до нервной дрожи?

— Имя. Одно твое имя, и я уйду, — обещало чудовище.

— Меня зовут Валентина, — соврала я. Если ему так хочется имя — пусть выбирает любое.

— Валентина… — прошептала тень, словно катая каждую буковку на языке.

А затем дверь содрогнулась под градом ударов.

— Маленькая лгунья! Мне нужно твое настоящее имя! Не смей мне врать! — бесновалось оно. — Это больно…

Чудовище за дверью вдруг начало кашлять, надрывно, словно вот-вот выплюнет все свои внутренности. Его слова превратились в хрипы, а затем и вовсе все стихло.

Я какое-то время еще постояла, придерживая дверь. Но ничего больше не происходило.

«Он ушел?» — выходов из комнатки больше не было, так что я осторожно приоткрыла и выглянула наружу.

Никого.

— Попалась, — на мои плечи легли теплые руки, обхватившие меня сзади. Я замерла. — Я тебя не обижу… — голос был ласковым, словно мурлыкание кота, но повернуться и посмотреть, кому он принадлежит, было страшно. — Тшшш…

В ушах заиграла какая-то навязчивая мелодия, простая, запоминающаяся, вводящая в некое подобие транса.

Мужчина невесомо пощекотал мой затылок кончиком носа, и теперь я уже сама себя чувствовала пригревшейся на солнышке кошкой.

И правда, почему же я так боялась его?

— Прости, если напугал тебя, — шептал мне он, одной рукой перебирая волосы у меня на затылке, а второй осторожно рисуя неведомые узоры у меня на груди поверх футболки. — Я так долго искал…

Его рука скользнула к моему лицу, к подбородку. Он слегка надавил на щеку, пытаясь мягко развернуть меня к себе лицом.

— Можешь не говорить мне имя, дай только посмотрю, как ты выглядишь, — в его голосе лишь на мгновение проступили рычащие нотки. Но этого оказалось достаточно, чтобы я встрепенулась, стряхнула с себя наваждение.

Адреналин подскочил в крови. И я сделала первое, что пришло в голову. Изловчилась и что было сил укусила тыльную сторону его ладони. Крепко сжала зубы, словно от этого зависела моя жизнь.

Мужчина попытался вырвать руку, оттолкнуть меня…

…И я проснулась.

Резко вскинула голову, вытаращенными от пережитого глазами смотря вокруг. Малышка беспокойно заворочалась, а я при виде нее чуть не расплакалась от счастья, что она снова рядом.

Какой же это все-таки был кошмар, что она пропала.

Чуть успокоившись, решила снова выйти на улицу, чтобы подышать воздухом. Вот уж отдохнула так отдохнула. Может быть, мне теперь лучше совсем не спать?

Чтобы не думать о тени из моего сна, о страстном шепоте, поглаживаниях, той неге, что охватила меня в чужих объятиях, я с удвоенной силой принялась прокручивать в голове то, что мне говорили по телефону в ЗАГСе.

Вот у меня есть справка. Теперь нужны всего лишь свидетельские показания, и я смогу зарегистрировать малышку как свою дочь.

«Всего лишь… угу, — поддела сама себя. — Учитывая, что во всем этом мире — ни одного знакомого человека!»

Откуда-то сбоку, со стороны проезжей части, неожиданно прозвучал клаксон автомобиля. Я подскочила, опасаясь, что меня собьют прямо здесь и сейчас. Но, обернувшись на звук, увидела, как мне просто машут рукой из припарковавшейся рядом машины.

«О, а один знакомый у меня, кажется, все же есть!»

— Привет, подвезти куда? — крикнул мне Антон, добродушно улыбаясь.

Особого плана действий у меня не было. С утра я так сосредоточилась на том, чтобы добыть заветную справку и не попасться на лжи, что совершенно не распланировала, что буду делать после. Мне нужно было сходить в ЗаГС, но без свидетельских показаний, как меня уверила работница ЗаГСа, меня могли отправить устанавливать материнство через суд, заставив проходить ДНК-тест.

Насколько это было правдой, я не знала, но рисковать не хотелось.

И все же в машину к Антону я села. На переднем кресле у него лежала большая спортивная сумка, так что обосновалась сзади, пристегнулась.

— Привет! Мне надо… — протянула я, понятия не имея, какой адрес назвать. Рассказывать о том, где я остановилась, тоже не хотелось. Мало ли что. — А никуда мне особо не надо. Я жду родственников, но они только через часа два приедут.

— Можешь составить мне компанию. Сейчас в пару мест по работе заехать надо. А вдвоем не так скучно, — предложил парень и, дождавшись моего кивка, завел машину и вырулил с парковки. — Ты вроде говорила, что вы куда-то с родней поедете? Сорвалось? Не думал, что снова тебя увижу.

Девочка, начавшая было просыпаться, снова прикрыла глаза, убаюканная тарахтением мотора и мерным движением по асфальту.

Антон чуть наклонил голову в мою сторону.

— Да, тут проблема встала, малышку зарегистрировать… — протянула я, не зная, как подступиться к просьбе. — Вот пришлось сходить в клинику за справкой, что я действительно ее мать.

Я помахала серым листочком, а затем убрала его во внутренний карман куртки.

— А у тебя как дела? Начальник не сильно ругался за опоздание?

— Нет, ты что. Я же лучший сотрудник. Он без меня как без рук… — принялся расхваливать себя парень. — Так, поворчал да успокоился.

Мы выехали на широкую улицу, яркое солнце бликовало в лужах на асфальте, еще по-летнему яркая зелень поднимала настроение.

Неожиданно Антон резко затормозил на пешеходном переходе, меня качнуло вперед, хорошо хоть была пристегнута, а то точно бы стукнулась лбом о спинку сидения. Как только малышку в руках удержала! Подняла взгляд на дорогу, ее переходила пожилая женщина с палочкой в руках.

Водитель тоже неотрывно смотрел на нее. Весёлость слетела с его лица, как осенняя листва с деревьев при сильном ветре.

— Все в порядке? — нахмурилась я.

— Нет, не все в порядке, — грустно покачал головой парень, повернувшись ко мне. Его глаза были влажными от непролитых слез. — Я тебе наврал. Никакой я не лучший сотрудник. Пустое место. Ноль без палочки…

— Антон… — от такой внезапной откровенности я растерялась. — Но ведь ты говорил, что работаешь личным помощником, даже если у тебя не все получается, это не повод так себя корить.

— Личный помощник, — фыркнул парень в ответ. — Мальчик на побегушках, вот я кто…

— Все с чего-то начинают. Когда я пришла работать в школу, то тоже не сразу получила высшую категорию и надбавки. И если тебя это утешит, то сначала на мне тоже ездили все кому не лень… Но в итоге ты просто делаешь свое дело и растешь со временем, — пытаясь его успокоить, я невольно раскрыла несколько фактов из жизни.

Это вроде сработало, Антон натянуто улыбнулся мне, благодарно кивнул. Но затем снова покачал головой, испустив тяжкий выдох.

Сзади прогудел автомобиль, намекающий, что пешеходы прошли и пора бы начать двигаться.

Некоторое время мы ехали в молчании.

— Извини, я чего-то расклеился. Спасибо за поддержку, ты хороший друг.

— Да ладно, с кем не бывает, — я легкомысленно пожала плечами.

«Вот теперь самое время попросить об услуге…» — подумалось мне, но не успела я заговорить, как Антон снова начал рассказывать.

— Пару лет назад я поступал в театральный, там в комиссии был человек… В общем, он сказал мне, что я ни на что не гожусь, лучше б я пиццу развозил, и то было бы больше толку, — сказав это, он бросил на меня быстрый взгляд, словно оценивая реакцию. — А сегодня начальник попросил отвезти этому самому типу сумку с документами. Я понимаю, что тот, скорее всего, меня и не вспомнит, но как подумаю об этом…

— Не всем же быть актерами и актрисами. Все занятия хороши… Если ты, конечно, не разбоем зарабатываешь деньги.

— Угу, — обреченно покивал парень. — Только это будет вроде как: «Смотрите, вы были правы. Я действительно гожусь только в курьеры!» Стыдно мне, понимаешь? Я лучше бы себе палец отрезал, чем еще раз столкнулся с тем человеком…

— Ох… — я вздохнула, подозрительно поглядывая на сумку на переднем сидении.

На то, что там внутри документы, было не похоже. Хотя, с другой стороны, вспоминая наши школьные архивы — к документации все относятся с разной степенью серьезности, и к тому, как ее перевозить — тоже.

А что, если?..

— А я вот малышку не могу никак зарегистрировать, — громким шёпотом проговорила я. — ЗАГС требует показания свидетелей, присутствующих при родах, одной справки из больницы недостаточно. Родня боится от себя давать показания. Вроде как они все в эти дни были кто в школе, кто на работе, кто в университете, их видело много людей, и лжесвидетельство легко вскроется. Получается, мне надо ехать назад в Песье… а я…

Пока рассказывала, невольно сама начала верить в то, что говорю. Что у меня есть родственники, у которых я остановилась, и что они рады бы помочь, но не могут. Но едва произнесла название этой проклятой деревни, как перед глазами вновь встало лицо Ирины, смотрящей в полоток пустыми глазами, ее волосы, разметавшиеся по перепачканному кровью матрасу.

Меня передернуло, и я резко замолчала.

— Я бы мог дать показания… — медленно ответил Антон, выдергивая меня из мрачных мыслей. — Вы же можете сказать, что ребенок родился как раз в тот день, когда я вас встретил на дороге?

Мы с ним переглянусь, словно заключая негласный договор.

— А я могу отнести за вас документы.