Глава 10

Глава десятая.

— Вам надо бежать! — Вера порывисто схватила меня за руку: — Причем, немедленно. Оставьте мне на содержание дома рублей триста, остальное возьмите с собой, и бегите. Пока Фриксенам не до вас, езжайте на вокзал, берите билет на первый поезд и уезжайте. Простите, что я не отговорила вас от участия в дуэли, жажда мести застила мне глаза, я ничего не соображала. Пойдемте, я помогу собрать ваши вещи…

— Стоп. — я выставил перед собой раскрытую ладонь: — Во-первых я никуда не поеду не пообедав. Во-вторых, от Фриксенов я точно никуда не побегу.

— Олег Александрович! Вы просто не понимаете, что это за люди и какие у них возможности. Я требую, вы слышите? Требую, чтобы вы немедленно уехали. — Барышня сжала крепкие кулачки и дважды топнула ножкой.

— Вера Игоревна, нас, вообще-то, там девочки ждут, пирожные не едят, мучаются, а вы им пообещали, что мы сейчас подойдем. Какой пример вы подаете этим чистым, невинным детям? Это, даже, как-то непедагогично.

— Вы все шутите, Олег…

— Пойдемте, я не собираюсь с вами спорить посреди двора, вон, уже, соседские уши из-за забора торчат. — я ухватил дамочку за локоток и повел в сторону дома.

Вера оглянулась, смутилась и больше не пыталась сопротивляться, понимая неуместность своего поведения.

Девочек я конечно перехвалил — они не просто ели пирожные, они их трескали за обе щеки, причем в прямом смысле слова — у каждой в руках было по две трубочки «эклеров», а измазанные в креме мордахи выражали полнейшее счастье.

Веру чуть удар не хватил от этой картины — она остановилась, как вкопанная, на пороге гостиной и сердито заговорила по-французски.

Когда мне надоело смотреть на преувеличенно-виноватые мордахи и слушать бесконечное «Уи, мадам», я наклонился к уху гувернантки и попросил, ради сегодняшнего радостного события, простить маленьких обжор.

В общем, выволочка была закончена, а сестры, выяснив, что свои порции пирожных они уже съели, быстренько попросили у меня разрешение удалиться в свою комнату, и мы остались вдвоем, но ненадолго.

Внизу хлопнула входная дверь, Вера побледнела и сунула руку в карман широкой юбки, п я, выглянув на улицу, где у калитки спокойно нёс службу Борис, а за воротами стояла, наемная пролетка за возницей девушкой в форме Магической Академии, сделал успокаивающий жест.

— Это свои, не волнуйтесь, Вера Игоревна.

В холле первого этажа стояла и растерянно крутила головой мой секундант — Изюмова Дарина Любомировна.

— И еще раз добрый день. — я спустился по широкой лестнице: — Могу я вас пригласить в гостиную на чашечку чая.

— Оставь свои любезности, Олег. — отмахнулась девушка, встревоженно оглядываясь и перейдя на шепот: — У меня плохие новости. Людвиг еще живой, но лучше бы он умер. Из-за тебя у него все оторвало…

— Что оторвало? — я даже сначала не понял, о чем идет речь.

— Все оторвало! — девушка мило смутилась, но нашла в себе силы провести ладошкой горизонтальную линию в районе… ну, скажем, бедер: — Оторвало все, напрочь. Ну что ты так смотришь? Объясняю для некоторых — в ближайшее время Людвиг не сможет жениться.

— А потом сможет? — удивился я.

— Не знаю, но мне сказали, что его постоянно поят дурман –травой и завтра, на воздушном шаре отправят в Альпы, где говорят гномы чудеса делают.

— Ну, я рад за Фриксена, что у него не все потеряно…- пробормотал я — по моему, чем так, лучше, как в песне «Если смерти — то мгновенной.»

— А его братья поклялись, что сначала с тобой сделают то же самое, а потом…

— Что потом? — я нервно сглотнул.

— А что потом, честно говоря, я не знаю. — задумчиво пробормотала Дарина: — Мне это Юлька Шорохова с водного факультета сказала, там что-то еще было, но она не запомнила. В общем, на тебя половина девок со старших курсов академии крайне злы, так что берегись.

— Понятно. — я сделал приглашающий жест: — Ну. Надеюсь от чая с пирожными ты не откажешься?

— Пирожные… — задумчиво протянула барышня: — Нет, не могу, там меня, в коляске, подруга ждет. В следующий раз, может быть.

— Тогда, до скорого свидания. — я изобразил поклон: — буду ждать следующего раза.

Девушка быстро ушла, а я поднялся в гостиную, где меня ждали несколько ломтей ростбифа с пресловутой «французской булкой», которые я с огромным удовольствием съел, а Вера Игоревна подала мне чашку кофе.

— Вера Игоревна, у вас есть возможность сегодня уехать на несколько дней вместе с девочками? — я одновременно допил кофе и придумал, вчерне, план действий на ближайшие дни.

— А что случилось? Конечно, я могу уехать к подруге, она давно звала, и девочки там никого не стеснят, но, все же, может быть, скажете…

— Почему не сказать? Скажу. — я пожал плечами: — Братья Фриксены поклялись меня убить или сначала изуродовать, а потом убить, тут информация не совсем точная относительно последовательности их планов. Так что, буду ждать братьев в гости.

Вера возмущенно фыркнула.

— Олег Александрович, если вы ждете, что они сюда лично явятся, то поверьте — не дождетесь. По их мнению, больно много чести для вас. А вот нанять кого-то — это они могут. На Маросейке или Нижней Гати за десять рублей можно шайку душегубов нанять, человек двадцать, для которых человека убить — что чихнуть.

— А что, у вас полиция совсем не работает? — хотел спросить я, но вовремя захлопнул рот, тем более, что Вера, не обратив внимания на мое недоумение, продолжала.

— Так что девочек я ближе к вечеру увезу, не стоит им здесь находиться, и продолжаю настаивать, что вам надо уехать, или нанять охрану. Сторожа из отставных солдат не так дорого стоят.

— Если сторожей нанимать, то мне в усадьбе надо сидеть безвылазно, тогда от них толк какой-то будет, а стоит только высунуть нос за ворота, тут меня и подловят. Нет, это не вариант. — я вспомнил, вынесенный из девяностых годов моего прошлого мира постулат — никакая охрана не убережет тебя от киллера, рано или поздно до тебя доберутся.

— Вера Игоревна. — я встал: — Спасибо за обед, было очень вкусно… — слова «Как у мамы» я не успел произнести, хрен его знает, готовила ли, в принципе, мама моего нынешнего тела: — Мне надо отъехать по делам, постараюсь вернуться часа за три, и да, я буду осторожен.

Думаю, что до темноты моя тушка пребывает в относительной безопасности, поэтому я взял с собой один револьвер на двенадцать зарядов, который поместил в дорожный саквояж. В дополнении к тросточке с клинком я вполне вооружен и опасен.

Дав стоящему у ворот Борису указание, если в мое отсутствие привезут мои трофеи, принять все у ворот и никого за забор не пускать, чтобы посланцы Фриксенов не говорили, я, с тросточкой под мышкой, двинулся в сторону центра, чтобы, уже через две минуты, меня догнал экипаж, извозчик которого вежливо предложил мне домчать меня с ветерком в любое место. Помня, что по правилам шпионского искусства мне надо было садиться в третий по счету тарантас, я все же, решил рискнуть, но бдительность при этом не терял, во время путешествия держа руку в открытом саквояже, на рукояти револьвера.

— Скажи, любезный, а знаешь ли ты контору, где судейские крючкотворы сидят?

— А кто же их, барин, аспидов не знает? — обернулся ко мне водитель кобылы.

— Вот вези меня туда.

— Рубль будет стоить, ваша милость. Домчимся мигом.

— Нет, не пойдет. Ты можешь ехать не торопясь, всего за десять копеек.

— Да побойтесь барин гнева богов, овес нынче дорогой. Меньше семидесяти копеек никак не возможно.

В общем, сторговались на тридцати копейках.

Довез меня местный «таксист» до здания городского суда — обшарпанного, двухэтажного барака, никак не тянущего на дворец правосудия, благо что туда мне было не надо, а вот рядом, буквально напротив располагалась юридическая контора. Судя по лепнине, эркерам и флагам на двух башенках, жили местные юристы совсем не плохо, но от их услуг я вынужден был отказаться — стоило мне шагнуть за монументальную дверь, которую передо мной распахнул, с низким поклоном швейцар в позолоченном сюртуке и треуголке с пером, я понял, что консультацию в конторе «Поверенные братья фон Шпалеры» я сегодня не получу. Вся просторная приемная была забита, расположившейся в мягких креслах, «чистой» публикой.

Мигом подошедший ко мне, молодой человек с блестящими от какой-то гадости, густыми усами, любезно подтвердил мне, что, в обещанные Вере, три часа, а сейчас еще меньше, я не уложусь, но, обязательно буду сегодня принят. Пусть даже в два часа ночи, но до утра я попаду к какому-нибудь клерку, это принцип конторы.

— Скажите, любезный, а не пробовали ввести предварительную запись? Ну, чтобы эти господа здесь не сидели часами, зря теряя время.

— Не получается, ваше благородие, хотя мы и пытались. Всегда может появиться более срочный клиент и сбить всю очередь.

— А срочность титулом определяется или количеством денег? — прямо спросил я.

— Совокупностью заслуг. — не стал юлить молодой человек.

— Хорошо, к примеру, я князь Булатов Олег Александрович, хотел бы пройти вне очереди.

— Пятьсот рублей, ваша светлость, и через пять минут мы организуем консультацию у одного из наших лучших сотрудников, никак не ниже младшего партнера. — согнулся в поклоне клерк.

— Отлично, только я кошелек в другом платье забыл, но, непременно завтра зайду. — да за такие деньги я… воробья в чистом поле загоняю, если что, а тут за пустяковый, в общем-то вопрос, такие деньги платить.

Вывалившись на улицу, я прошелся по округе, обнаружив в непосредственной близости от суда еще десяток юридических контор, разной степени солидности. Для разнообразия и смены обстановки, второй мой визит произошел в самую скромную контору.

К моему облегчению, владельцами этого юридического бюро были два молодых человека, как я понял, только в прошлом году закончившие правовой факультет местного университета, что меня вполне устраивало.

Ребята, может быть не знали еще ходы, ком и сколько, но вот теорию они помнить, точно, еще должны.

С клиентами у начинающих специалистов было не очень хорошо, а если точно, то я был единственным, кто зашел к ним за последний час, поэтому, за три рубля я получил максимальную дозу комфорта и внимания к своей особе.

Выслушав мои вопросы, молодые люди, согласно таблички на входе, носящие фамилии «Иванов и Кузнецов», смущенно переглянулись и сообщили, что, к их прискорбию, не обладают достаточным опытом в части разрешения правовых вопросов благородного сословия, при этом один из юристов, с видимым сожалением потянулся к шкатулке, в которой, только-что исчезла моя купюра.

Оказывается, что в настоящей Российской империи, суды являются сословными, и право для «благородных» отлично от права для «третьего» сословия.

— Стоп, ребята. Я ни за что не поверю, что вы в своем университете не изучали эту часть права. У вас что, дипломы неполноценные?

— Ваша светлость, дипломы у нас, безусловно, имперского образца, и особенности судопроизводства в Суде равных мы, по нашему скромному мнению, знаем хорошо, но вот, практика у нас полностью отсутствует.

— Ну, когда-то надо начинать. — философски решил я: — Тащите ваши справочники и кодексы, будем разбираться. И сразу вопрос — вот это обшарпанное здание суда недалеко отсюда — оно для кого?

Хоть в чем-то я не ошибся. «Суд равных» столицы находился в другом месте, и я уверен, он располагался в более презентабельном здании.

Попивая третью чашку, весьма недурного кофе, я впитывал, льющуюся в меня с двух сторон, информацию, из которой вытекало, что в отсутствии сведений о моих старших родственниках, главой семьи автоматически становлюсь я. Каких-либо, специальных подтверждений этого факта получать не требуется — как меня уверили молодые юристы, технику процесса они не знают, но твердо уверены, что во всех инстанциях империи эта информация уже имеется. Относительно владения городской усадьбой мое право ей распоряжаться никто оспаривать не может, я вправе владеть ею, пользоваться и распоряжаться, при этом, в случае, если мне надумается продать ее или подарить своей любовнице, к примеру, предварительно я должен открыть на каждую сестру депонент в имперском государственном банке, суммой не менее пяти тысяч рублей на каждую, из доходов с которых, а это, на минуточку, десять процентов годовых, опекун девочек обязан их содержать до совершеннолетия.

В части же самого княжества Булатовых, с центром в городе Покровске, все обстояло несколько сложнее. Во-первых, между княжеством и Императором должен существовать договор, оговаривающий их взаимоотношения, копию которого я могу получить по запросу, в государственном архиве. Но, обычно, и в этом есть прецеденты, в сходных ситуациях, наследник владений имеет время до конца первого квартала следующего года, чтобы закрыть все недоимки по налогам в казну, в соответствии с договором. Если же до первого апреля следующего года казначейство не получит оговоренную договором сумму, наступают неприятные для меня последствия. Я, как глава рода, автоматически становлюсь государственным преступником, лишаюсь всего имущества, титула и положения. То же самое касается и членов моей семьи, то есть девочек. То есть, если ничего не делать, уже первого апреля у нас изымут усадьбу, девочек сдадут в приют, а меня, с учетом наличия образования, отправят в штрафной батальон, сроком на пять лет. Княжество же, наряду с титулом, будет выставлено на торги, и владельцем его станет тот, кто заплатит большую сумму.

Но, не надо считать Империю монстром, пожирающим своих детей. В течение десяти дней с момента получения известия о пропавших родителях и старших братьях, я вправе обратиться в имперскую канцелярию с просьбой взять княжество под имперское попечение. С этого момента я и мои сестры будем свободны от всех обязательств княжества, при этом сохраним дом и титул.

— И я буду абсолютно свободен? — неверяще переспросил я: — Могу делать все, что захочу?

Один из юристов открыл рот, судя по его выражению лица, собираясь уверить меня, что это так, но второй прервал его возмущенным жестом.

— Что не так? — возмутился его коллега.

— А помнишь Эдика?

— Кхм. Простите, ваше сиятельство…- смутился оптимист: — Но, чтобы однозначно ответить на ваш вопрос, я должен точно знать, на каких основаниях вы учитесь в Магической Академии.

— Что значит, на каких основаниях? — удивился я: — Учусь, потому что поступил и экзамены сдаю.

— Я имел в виду финансовую сторону вопроса. Как вам, ваша светлость известно, обучение в Магической Академии платное. Там учатся либо студенты за государственный счет, которые должны по окончанию Академии отслужить пять лет в имперской армии, чтобы закрыть свои обязательства перед Империей. Либо, и это скорее всего, ваш случай, родители оплачивают обучение своих детей и выпускник, по окончанию курса обучения, никому и ничего не должен. Или, в Имперском банке студент, при поступлении, оформляет студенческий кредит, который обязан погасить в течении месяца после получения диплома. Если он не может погасить кредит, ему представляется отсрочка на пять лет, в случае, если он завербуется в армию на тот же срок.

И тут у меня тревожно засосало под ложечкой. Зная, отношение моего родителя к обучению сына на бытовом факультете, я вполне допускал любой возможный вариант моих финансовых отношений с Академией, и, по закону подлости, я уверен, что истина будет самой горькой для меня.

— Господа, благодарю за подробную консультацию, и особенно за прекрасный кофе. — я незаметно сунул под лежащий передо мной том «Свода законов Российской Империи» еще одну купюру и откланялся. У меня оставалось около часа, поэтому я двинулся в направлении банка, дорогу до которого подсказали мне юристы.