Глава 31

— Фу, как здесь воняет, — сморщила носик Дин, осматривая камеру. Серую и унылую. С узкими окнами под потолком и одиноким световым артефактом, дающим скудное освещение. — И кровать всего одна. Как думаешь, если я на неё сяду, она не развалится?

Низкий деревянный топчан, с лежащим на нём соломенным тюфяком, на кровать походил лишь с натяжкой.

— Могу проверить. — Первой опустилась на лавку, та скрипнула под моим весом, но выдержала.

— Тут грязно. — Дин стояла посреди камеры, стараясь ничего не задеть пышной юбкой. Кажется, первый энтузиазм у девчонки прошёл, и она начала понимать, куда попала.

— Нормально, — возразила я. — Мы в одиночной камере. Это уже счастье. Но, — решила предложить я, заметив, как Дин становится всё больше не по себе, — если хочешь, можешь уйти. Тебя выпустят.

— Предлагаешь оставить тебя на растерзание этим? — Дин кивнула на решётку, за которой мерно чеканил шаг охранник.

Девушка перестала колебаться, села рядом со мной.

— Не бойся, Грейс. Они не посмеются тебя тронуть. Брат не позволит.

Не позволит ли? Хотя... Я нужна Осборну как маяк. Значит и вправду есть шанс безболезненно выбраться отсюда. Иначе...

— Я и не боюсь.

Врала.

Было страшно. Очень.

А ещё стыдно за то, как вела себя с Дин.

Всю дорогу до участка и после, на допросе, девушка буквально не отлипала от меня. Не отпускала. А возразить сестре человека из столичного СМБ никто не посмел.

И хоть капитан Дейтран словам Дин о том, что я невеста Осборна не поверил, решив, будто добрая девушка выгораживает меня из жалости, но и переходить к более жёсткому допросу пока побоялся.

Жандарм выслушал мой честный рассказ, заставив повторить его раз пять. Цеплялся за малейшее несоответствие, измотал нервы и, в конце концов, отправил под арест, пообещав вытрясти из меня правду.

Барон, как лицо заинтересованное, присутствовал на дознание. Буравил меня взглядом и гаденько улыбался, изредка вставляя свои бесценные замечания.

Эти двое для себя всё решили. Нашли виновную, вынесли приговор, привели его в исполнение.

— Прости, — попросила прощение у Дин. Упёрла локти в колени и положила подбородок на кулаки. — Я нахамила тебе на балу, расстроила свадьбу Эдварда, сама отказалась становиться его маяком. Да после всего этого тебе полагается ещё и дровишек в мой костёр подкинуть. Где подвох?

— Его нет. Я не имею ничего против тебя, если ты об этом. Так ты расскажешь, как попала в тюрьму в первый раз?

— Мне нечем хвастаться, — пожала плечами. — Меня арестовали за попрошайничество.

Дин ахнула:

— Как интересно!

— Нам с братом тоже так сперва показалось. Мы прикинулись нищими и на спор клянчили деньги у прохожих. В итоге оба оказались за решёткой за бродяжничество. Просидели сутки в общих камерах. Потом отец сжалился и разрешил нас отпустить.

— Так у тебя тоже есть брат! — Этот факт отчего-то привёл Дин в восторг. — И какой он?

— Клайв? Шутник, игрок, любимчик дам от года до бесконечности и завсегдатай закрытых мужских салонов. А ещё балбес.

Дин хихикнула.

— И кто выиграл в вашем споре?

— Конечно, я. Тринадцатилетней худенькой девчонке разжалобить людей намного проще, чем семнадцатилетнему верзиле. Клайв почти ничего не заработал. Пришлось ему расставаться с лошадью. Говорю же, балбес.

— И всё-таки ты его любишь, — сделала вывод Дин.

— Временами. Чаще мне хочется его придушить и, поверь, это взаимно.

— Он красив?

— Как эльф, только ещё лучше. И такой же заносчивый.

— Я бы взглянула на него. Люблю красавчиков. — Блондинка уже откровенно смеялась в голос.

— Лучшее не надо. — предупредила девушку. — Клайв волочится за каждой симпатичной юбкой, добивается и сразу же забывает.

— Ну-у, — протянула Дин. — Со мной у него ничего не выйдет. Я никогда ни в кого не влюблюсь и замуж не выйду.

— Почему?

— Пока я одна, Эди меня не бросит, — пояснила Дин совсем другим тоном. Таким знакомым. Сухим, лишённым эмоций. — И сделает всё, чтобы вернуться.

От такой логики стало не по себе, и я поспешила увести разговор в сторону, но, похоже, вновь промахнулась.

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать.

— Вы с братом совсем не похожи.

— Все так говорят. Просто я в маму, Эди в отца.

— А ваши родители?

По потускневшему лицу девушки поняла, я задела больную тему.

Конечно, Дин ведь обмолвилась о своём одиночестве. Я же, вместо того чтобы промолчать, зачем-то продолжила лезть к ней в душу.

— Маму я не знала, её не стало в родах, папы — когда мне исполнилось пять. Я плохо его помню.

— Прости.

— Он тоже был ловчим.

Выпрямилась и, не придумав ничего лучше, просто обняла Дин.

Дальнейших слов не требовалось — после гибели хозяина, стихия перешла к его сыну.

— Это несправедливо, Грейс. Тьма не наследуется. Она могла выбрать себе любого, но ей понравился мой брат! — Голос девушки сорвался на крик.

Дин топнула ножкой, порываясь вскочить с места.

Не позволила ей вырваться.

Обняла крепче. Прижала к себе.

Совсем другим взглядом посмотрела на девушку, её наряд, неприлично дорогие, даже по моим меркам, украшения и эту её безграничную уверенность во всемогущество брата.

Наверняка Дин ни разу не слышала от Осборна слова нет, и всё же, того единственного, чего бы ей хотелось больше всего на свете, Эдвард, при всей своей силе, влиянии, деньгах, дать сестре неспособен.

Несчастный, с рождения обречённый жить в вечном страхе ребёнок. Однажды её кошмар уже стал реальностью.

Боги! Это же не игрушки. Жизни людей. А мне и нужно-то всего что сказать да.

— Прости. — Чуть отстранила Дин от себя. — Пора заканчивать балаган. Выберемся отсюда, и я дам согласие на брак, привязку и что там ещё от меня потребуется.

Лицо Дин на мгновение озарилось светом, но быстро потухло.

— Проведёте ритуал и забудете друг о друге? Нет.

— Не понимаю.

— И не поймёшь. Отпусти меня. — Девчонка дёрнулась, потом всхлипнула, уткнулась мне в плечо и разревелась. — Мне страшно. У меня нет никого, кроме Эди. Но брат впервые рискнул мной, а значит, это того стоит. Я хочу, чтобы у него появилось хоть что-то своё.

Дин продолжала тихо всхлипывать. Мне и самой отчего-то захотелось повыть с ней за компанию.

Может я бы так и сделала, но передумала, почувствовав неладное.

Прислушалась, но до меня не донеслось ни звука.

Шаги караульного, разговоры других заключённых в соседних камерах, хлопанье дверей, свист сквозняков — всё исчезло.

Остались тишина и тьма.

Они накрыли жандармерию и лишили её жизни.

Дин почувствовала то же что и я, вскинула голову. И принялась быстро вытирать слёзы.

— Ой, как не вовремя! — хихикнула она. — Я очень зарёванная? Ай, ладно. Не думай, Грейс, я не истеричка. Просто накопилось. Мне не с кем этим поделиться. — Глаза Дин расширились. Потом сузились. В них, ещё недавно таких несчастных, вспыхнули искорки смеха. — Сейчас повеселимся, — шепнула она мне.

Я её настроения не разделила.

Следила за приближающимся к решётке Осборном, и семенящими следом за ним жандармами, капитаном Дейтраном, вездесущим бароном и неожиданно Торнтом.

Сейчас тьма стала видимой и для людей, осязаемой. Они чувствовали её мощь, холод. И, кажется, впервые в полной мере осознавали, с кем связались.

— Вот, ключики, пожалуйста. — Капитан Дейтран, как-то разом уменьшившийся в росте, попытался забежать вперёд, чтобы открыть решётку.

Зря. Мог бы не суетиться.

Прутья мелкой трухой осыпались под ноги ловчего.

Осборн не останавливаясь перешагнул через них, посмотрел на зарёванную сестру, потом на меня, и лицо его, и до этого не отличающееся особым благодушием, почернело.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?