Глава 13

В тот же день

Колокол в ближайшем храме бил ровно одиннадцать, когда Глеб поднялся по лестнице на третий этаж и постучал в дверь. Подождал минуту и постучал ещё раз. Наконец дверь распахнулась: на пороге стояла молодая симпатичная женщина в белом халате и шапочке и с улыбкой смотрела на гостя. От улыбки на её правой щеке получалась ямочка. «А сиделку-то мы поменяли, — подумал инспектор, улыбаясь в ответ. — Видимо, даже ради избавления от внимания стражи терпеть ту гренадёршу Майер не захотел».

— Добрый день, — поздоровался он, также лучась улыбкой. — Разрешите представиться, старший инспектор Никонов.

— Здравствуйте, — пропело неземное создание.

— Хотелось бы видеть господина Майера.

— А Антон Генрихович ещё спит…

— Ну, может быть, ему уже пора проснуться?

— Ну что вы! Доктор категорически запретил его беспокоить!

Глеб аккуратно взял сиделку за пухлые локотки и переставил внутрь квартиры, потом вошёл сам и затворил за собой дверь.

— Милая… Как вас зовут?

— Катя.

— Милая Катя, вы в курсе, что у господина Майера случилось несчастье?

— Да! — чистейшие голубые глаза, словно по команде, наполнились хрустальными слезами. — У него погибла супруга, такая беда!

— Так вот, я тут сегодня, можно сказать, с двойной функцией, милая Катя! Во-первых, я веду расследование этого происшествия, во-вторых, привёз Антону Генриховичу разрешение на похороны усопшей. Вы же понимаете, Катя, как это важно?

Неся всю эту пургу, Никонов потихоньку теснил девушку в глубь квартиры, одновременно думая: «Интересно, какую роль она выберет? Вроде бы, поначалу была сладкая идиотка, но тогда по роли очаровательная Катя должна приложить все усилия, чтобы мне помочь. Может пойти дальше и превратиться в прелесть какую дурочку, тогда будет таращить глаза и не понимать…»

Приметив в коридоре странное металлическое сооружение, помесь подсвечника с фрагментами рыцарского доспеха, он изловчился и толкнул эту штуку ногой. Штука не подвела: упала с грохотом и вдобавок покатилась.

Откуда-то из глубины квартиры раздался сонный голос Майера:

— Что? Кто там? Как тебя, Маша, Варя, Люба, что происходит?

Щёки девицы полыхнули румянцем, она вырвала из рук инспектора свой локоть и быстро пошла в сторону спальни. Разумеется, Глеб отправился за ней…

Антон Генрихович в шёлковой пижаме в сиреневую и бледно-зелёную полоску и сеточке на волосах сидел на краю кровати и хмурил брови.

— Что происходит? Маша…

— Я Катя, — прошептало неземное создание.

— Не имеет значения! Вы должны следить, чтобы меня не тревожили, а сами там какое-то побоище устроили!

Инспектор шагнул вперёд, выходя из тени.

— Боюсь, мне придётся всё-таки вас побеспокоить.

— О, Великая Матерь! — Майер спрыгнул с кровати и раздражённо сдёрнул с волос сеточку. — Опять вы! Я же сказал, обращайтесь к моему адвокату. Вы что, не понимаете?..

— Боюсь, это вы не понимаете, господин Майер, — резко оборвал его Никонов, которому до смерти надоел этот непрофессиональный театр. — Я веду следствие по факту смерти вашей жены. И вы первый, кто должен был беспокоиться о том, чтобы мы получили все нужные сведения. Вы должны были ходить за мной следом и говорить: «Старший инспектор, я написал список её знакомых!» А поскольку вы этого не делаете, я могу лишь предположить, что в выявлении виновных вы не слишком заинтересованы. Я понятно выражаюсь?

Майер молча кивнул, и Глеб добавил сурово:

— Одевайтесь, через десять минут я жду вас в гостиной. Надеюсь, вы сумеете отыскать штаны без помощи сиделки.

Взяв Катю за многострадальный локоток, он увёл её в гостиную, усадил и спросил:

— Вас кто нанимал?

— Доктор Касатонов, Ерофей Фомич.

— Маг-медик или терапевт?

— Терапевт.

— А почему мага-медика не пригласили?

— Антон Генрихович не захотел. Я предлагала…

«Ясное дело, не захотел, — подумал Глеб. — Маг твои фокусы мигом бы разоблачил, его на фу-фу не проведёшь!»

— Что с господином Майером?

— Одышка, — стала перечислять девушка, — учащённое сердцебиение, мигрень. Вообще странно, я дала ему… — тут она назвала чрезвычайно эффективный препарат от мигрени, совсем недавно разработанный и помогающий в ста процентах случаев, — но почему-то не помогло.

— Давление нормальное?

— Да.

— Говорить может?

— Да.

— Ну и хорошо, может — значит, будет. Понадобится — соловьём запоёт.

Тут Катя хихикнула:

— Знаете, по-моему, он такой же больной, как я. Или вы, — кокетливо добавила она, окидывая ладную фигуру инспектора оценивающим взглядом.

«Да, милая, да, я всё вижу: глазки, зубки, ямочку на щеке и поясок на тонкой талии, — думал Глеб, глядя на часы. — Но мне не до тебя».

Он встал и сказал:

— Вы, Катя, переоденьтесь и идите домой. Вам кто платить должен, доктор или Майер?

— Господин Майер… Но только когда смена закончится, в восемь вечера.

— Будем считать, что она у вас закончилась преждевременно. Сейчас Антон Генрихович придёт, отдаст деньги, и вы отправитесь по своим делам. А мы побеседуем, — добавил он, увидев входящего в гостиную хозяина дома.

Антон без звука расплатился с сиделкой, хотя и поморщился недовольно, когда инспектор велел ей уйти.

— Ну зачем вы так, — упрекнул он вяло, когда за девушкой захлопнулась дверь. — Я и в самом деле плохо себя чувствую.

— Ваша жена чувствует себя ещё хуже, — отрезал Никонов, — так что давайте-ка, ответьте на мои вопросы и займитесь похоронами.

— Похоронами? — удивился вдовец. — А что, уже можно?

— Я даже привёз вам разрешение. И отдам его, как только вы мне расскажете всё, меня интересующее.

— Да, понятно… Вот Тьма, я даже не знаю, с какой стороны за это браться…

— Ничего, ваш адвокат подскажет, — инспектор безжалостно оборвал его ламентации. — Итак, расскажите, как вы провели первую половину дня в понедельник?

— Я ж уже рассказывал.

— Ещё раз. А если понадобится — ещё пять раз расскажете.

— Ну… проснулся, как обычно, около одиннадцати…

— Точнее?

— Слушайте, вы, когда просыпаетесь, смотрите на часы? — обозлился Майер.

— А как же! Только я просыпаюсь не в одиннадцать, а в шесть.

На лице хозяина дома так явственно отразилось «ну и дурак», что Никонов почти обиделся.

— Не знаю я, — буркнул Майер. — Может, было без десяти, а может, начало двенадцатого. Вымылся, побрился, пошёл завтракать. Вот в какое время был в кафе, могу сказать, чек сохранился.

— Говорите.

— Минуту…

Он пошёл в спальню, долго там хлопал дверцами и чем-то шуршал. Вернулся чуточку повеселевший, так что инспектор даже заподозрил, что Антон Генрихович к чему-то приложился — не то к шампанскому, не то к какому-нибудь веселящему порошку. Однако запаха алкоголя не чувствовалось, зрачки оставались нормальными, так что мысль эту Никонов не совсем отверг, но отложил на время.

— Вот! — Антон протянул инспектору чек. — Еле нашёл бумажник…

— Хорошо, это я понял. Дальше.

— Ну, я ж говорил, дальше поехал по делам, на встречи.

— Какие дела, с кем встречались?

— Я же рассказывал!

— Повторите, прошу.

Господин Майер долго мялся, путался и вздыхал, но, в конце концов, сообщил, что первым делом было посещение сапожника с целью заказа лакированных штиблет, а вторым — встреча с приятелями за партией в бильярд. Фамилии и имена этих приятелей он выдавал словно государственную тайну, даже взмок.

Глеб сверил изложенное с позавчерашними записями — вроде всё совпадало, клиент пока не врёт…

Подробно был освещён обед в «Сирене» — тоже, разумеется, с приятелями, но с другими.

Наконец рассказ дополз до клуба «Емелинский», и тут Никонов спросил:

— Кстати, вы несколько раз встречались с Аристархом Лизуновым. А в этот раз не виделись?

— С ка… каким Аристархом? Нет, не знаю я никакого Логунова.

— Знаете, Антон Генрихович, знаете. И фамилию его, я уверен, правильно произнести вы в состоянии.

— Нет, — твёрдо ответил Майер, глядя инспектору в глаза. — А если этот ваш Аристарх говорит, что он со мной встречался, то он врёт. И я готов… как это у вас называется? На очную ставку, вот!

— Хорошо, что готовы, может, и понадобится её провести…

Глеб перебирал листки блокнота, краем глаза наблюдая за вдовцом. Тот явно нервничал, но, пожалуй, после имени Лизунова не заволновался ещё больше, а наоборот, успокоился.

И что это значит?

— Ну, последний вопрос. На сегодня последний, — подчеркнул он, чтобы фигурант не расслаблялся. — В какое время ушла из дома в понедельник ваша жена?

— Понятия не имею, — пожал плечами Майер.

— Поясните.

— Что тут пояснять? Мы уже давно спим в разных спальнях, Ангелина заявила, что я, видите ли, храплю. Я проснулся в одиннадцать, она ушла, наверное, раньше. Её салон открывается вроде в десять, она говорила, что приходит туда за полчаса.

— Накануне вы разговаривали?

— Да, в воскресенье мы были на приёме в доме Юсуповых, — Антон Генрихович помолчал, видимо, ожидая восторженного или завистливого возгласа, но инспектор не отреагировал. — Вернулись довольно рано, около полуночи. И, знаете, так вдруг захотелось есть! Ангелина нашла в стазисном ларе кусок копчёной осетрины, я открыл бутылку шампанского, и мы часок посидели и поболтали, совсем как в первые годы брака.

— Ваша жена рассказывала что-нибудь… привлекающее внимание? Какие-то неприятности, или наоборот, важная встреча?

— Да нет, пожалуй… Жаловалась на персонал, что распустились совсем и просят прибавки. Обсуждала, не взять ли нам постоянную горничную с проживанием вместо приходящей. Про старинную знакомую какую-то рассказывала, я не очень слушал, если честно — я и не был никогда в этой её Кинешме, что мне тамошние жители? Нет, господин старший инспектор, ничего такого не было.

— Ну что ж, — Никонов встал, — вот разрешение на выдачу тела. Прошу сообщить мне время и место, где будут проходить похороны.

— Хотите помянуть дорогую покойницу? — ухмыльнулся Майер.

— Возможно. Если будет время.