Глава 18
15 октября 2185 года, пятница
Удивительно, но официант по имени Николай и в самом деле пришёл в городскую стражу утром и спросил старшего инспектора Никонова. То ли Глебу вчера повезло попасть на негласного старшего в этом ресторане, то ли в парне взыграло любопытство, непонятно. Но Николай честно сидел рядом со служащим в страже художником и пытался вспомнить, кто же входил в дом напротив в четыре часа дня.
А Никонов тем временем читал отчёт вернувшихся из Кинешмы коллег, и ощущение грядущей удачи грело его сердце.
* * *
Ангелина Ряхина училась в школе для девочек с первого по последний класс. Времени с тех пор прошло не так уж много, и Сазонову нашёл, и ту учительницу, которая вела этих детей в начальной школе, и классную даму более позднего времени. Поговорил он и с инспектрисой, которая руководила внеклассными занятиями юных кинешмянок, вот от неё-то удалось узнать больше всего.
Итак, Ангелина не была ни первой, ни последней в учёбе, в шалостях или в ссорах — везде девочка, а потом и девушка, держалась достойной середины. Единственное, от чего она вспыхивала огнём не хуже мага-стихийника, так это попытки сократить её имя. Никаких «Геля» или «Лина»! Постепенно все привыкли, и учителя, и одноклассницы. Правда, на пятом или шестом году обучения в этот класс перевели новенькую, и вот тут вспыхнула настоящая война.
— Как же её звали, — наморщила лоб инспектриса. — Вот удивительно, я ведь каждую девочку за двадцать лет работы помню, многие приходят или пишут, о себе рассказывают, а ту помню только в лицо и прозвище.
— И какое прозвище? — с долей сочувствия спросил Сазонов.
— Клюва. За длинный острый нос. А потом… Знаете, тоже необычно — всего года через два она как-то выровнялась, сделалась почти красавицей, и носик стал таким… пикантным, — это слово инспектриса произнесла слегка в нос, с намёком на галльское произношение. — А кличка осталось.
— И, как я понимаю, с Ангелиной они не дружили?
— Вот тут самое удивительное… Они воевали до предпоследнего года обучения. Представляете, в ход шло всё, вплоть до клея в сменную обувь и… Ой, не буду рассказывать, просто поверьте — ужас.
«Ужаса вы не видели, — думал Саша. — Вот если бы в туфли не клей налили, а битого стекла насыпали, тогда да…»
— И что же потом?
— А в девятом классе эти девочки пришли в школу в первый день и вдруг подружились. И не расставались до выпускного бала.
— Скажите, а у вас снимки этого класса не сохранились?
— Молодой человек, — строго сдвинула брови инспектриса, — я храню снимки всех, с кем мне посчастливилось работать!
Она подошла к высокому шкафу в углу кабинета и раскрыла дверцы. Сазонов заметил там ряды папок с годами: 2162, 2163, 2164… 2184. Дама вытащила папку с шестьдесят седьмым годом выпуска и раскрыла с явным удовольствием…
— Вот этот класс! Вот Ангелина, — она ткнула пальцем в красивую и чуть надменную девушку. — А это Клюва. Вон, здесь и имя написано, Клюева Валя. Ну да, прозвище просто напрашивалось. Здесь она уже почти красивая. Я ж говорила — выровнялась…
Саша всмотрелся в лицо загадочной Клювы: обычная девочка-старшеклассница, худая, темноволосая. Видно её плохо, потому что она стоит в тени за плечом Ангелины, яркой блондинки, освещённой солнцем…
— Можно я этот снимок возьму с собой? — попросил Саша застенчиво. — Их трудно копировать, я ещё не очень умею, а это может быть важно. Но я верну, честное слово!
* * *
Пока младший инспектор Сазонов говорил с учителями, его коллеги тоже времени даром не теряли. Пётр Шкуматов отправился к семье Ряхиных. Жили те в большом бревенчатом доме на высоком берегу Волги, Пётр даже позавидовал тому, какой вид открывался с крыльца. Впрочем, завидовать он перестал довольно быстро, как только увидел, какое хозяйство этот дом окружает. Да, отец Ангелины был купцом, но подворье держал как самый что ни на есть крестьянин: коровы, свиньи, птица, огород… На глазах Шкуматова из дома вышла небольшая девочка, лет шести, с ведёрком, полным густой каши, и понесла куда-то за дом.
Большой пёс, лежавший у крыльца, шевельнул при виде её хвостом, с неодобрением вновь уставился на незваного гостя и гулко гавкнул.
Через минуту в дверь выглянула немолодая женщина. Окинула взглядом Петра и спросила:
— Вам кого?
— Мне бы Пахома Ивановича.
— А нет его, вечером только будет.
— Тогда Веронику Николаевну.
— Я это. Проходите, пёс не тронет!
И в самом деле не тронул, хотя внимательно проследил за каждым шагом.
* * *
В большой светлой комнате хозяйка предложила Шкуматову сесть, сама устроилась напротив и поглядела на него выжидательно. Он выложил на стол удостоверение.
— Я из Московской городской стражи, следственный отдел.
— Моско-овской? Что это вас к нам в город занесло?
Она говорила непривычно, не то чтобы явственно окая, но всё же упирая на эту букву.
— Скажите, Ангелина Ряхина — ваша дочь?
— Ну, была у нас дочь Ангелина. Утонула она, давно уже. Что это вдруг её вспомнили аж в самой Москве?
— Да вот всплыло это имя в рамках расследования… Не могли бы вы найти свидетельство о смерти?
Вероника Николаевна пожала плечами, встала и вышла. Вернулась она через несколько минут, неся в руках большую обтянутую яркой тканью коробку. Поставила коробку на стол и начала перекладывать заполняющие её бумаги, что-то шепча себе под нос.
— Ага, вот!
В руках женщины оказался конверт, из которого она, словно карты в пасьянсе, стала выкладывать перед Шкуматовым одно за другим свидетельства жизни и смерти дочери. Документы о рождении, об имянаречении в храме Великой матери, школьный аттестат, несколько снимков, какие-то письма… Последним было свидетельство о смерти, подписанное двадцать первого июля 2176 года земским врачом Абаковым.
— Смотрите, — равнодушно предложила Вероника Николаевна. — Хотите — копируйте, хотите — вовсе забирайте. Девять лет прошло уже, словно и не было её никогда.
Забрать бумаги Пётр не решился, но скопировал всё. К счастью, кристаллов для записи он прихватил много.
Убирать документы хозяйка дома не стала, просто отодвинула к краю стола.
— Скажите, а как получилось, что она утонула?
— Да кто ж их, молодых, знает? Свадьбу на октябрь назначили, а пока они так, гуляли. Вот и решили на лодке покататься. А там уж что — волна прошла, водоросли зацепили или ещё как, это лишь водяному известно.
— Ангелина плохо плавала?
— Не-ет, плавала она хорошо. В школе занималась, призы брала.
— А жених её тоже хорошо умел?
— Не знаю. Сергей ненашенский был, из Астрахани. Так-то вообще она в тот день и не собиралась никуда, а уже часов в девять вдруг птичка прилетела, магический вестник. Ангелина вдруг подхватилась, дверью хлопнула, только и сказала — мол, мама, я к полуночи вернусь. Взрослая уже, двадцать семь вот-вот должно было исполниться, что я сказать могла?
— Прилетел магвестник, значит, у неё была магия?
— Слабенькая, всего восемь единиц.
— Какая стихия?
— Вода вроде бы.
«Вот те на… — ошеломлённо подумал Пётр. — Маг воды утонул. Саламандра сгорела, ага. Нет, граждане, я на это не куплюсь!»
Он вежливо попрощался, собрал в сумку сделанные копии и вышел, всё так же провожаемый тяжёлым взглядом собаки. Прежде чем за ним захлопнулась дверь, он ещё услышал из дома сдавленный всхлип.
— Значит, земский врач Абаков… — пробормотал Шкуматов, глядя на свинцово-серую гладь воды. — И следовательно, путь мой лежит навстречу Фариду, на главную площадь…
* * *
Фариду Аббасову выпало наводить справки в официальных городских структурах, и начать он решил с коллег — городской стражи.
Кинешма — город маленький, всего тысяч шесть населения. Так что отделение стражи было одно, центральное, на главной площади прямо напротив приёмной градоначальника. А в районах города хватало и постов по три-четыре стражника в каждом. Ну, считалось, что хватало.
Впрочем, московскому гостю показалось, что городок был тихим и опасностью не пах.
Дежурный сержант у входа внимательно изучил документы, отсалютовал и сказал:
— Вам на второй этаж, справа последняя дверь. Господин капитан Ухтомский Павел Алексеевич, он на месте.
Кабинет Ухтомского был небольшим, но очень светлым, а главное — с чудным видом на Волгу и сады на другом её берегу. Листья ещё не все облетели, и деревья казались почти золотыми на фоне серого октябрьского неба.
— Господин капитан, разрешите представиться, — козырнул Фарид, — инспектор Аббасов, следственный отдел…
— Да-да, москвич, наслышаны уже! Проходи, Аббасов, присаживайся, — и он широким жестом предложил выбирать один из трёх жёстких стульев. — Что тебя привело в наш город?
«Мы только час, как в городе, — подумал Фарид. — А он уже наслышан. Хорошо работают коллеги, держат глаза открытыми…»
Он сел, положил перед собой блокнот и несколькими словами обрисовал дело, которым занимается.
— Значит, Ангелина Ряхина? — задумчиво спросил капитан. — Помню такую… Но девчонка ж утонула, как это она всплыла у вас в столице? — он коротко хохотнул.
— Вот и нам интересно, как это она сумела, — в тон ему ответил Аббасов. — Может, открытие научно-магическое, а никто и не знает!
— Да-а, интересный поворот. Аверкиев! — гаркнул неожиданно начальник стражи. — Принеси мне из архива дело об утопленниках, семьдесят шестой год!
Пока неведомый Аверкиев искал в архиве дело, Ухтомский осведомился о новинках в следственной науке, с сомнением осмотрел верификатор ауры, только сегодня утром полученный в техническом отделе, и покрутил носом:
— Не, а зачем?
— Слушай, капитан, не будь ретроградом! Например, бывают такие иллюзии, что их невозможно распознать. Сидишь и думаешь — это твой фигурант или случайный прохожий? Другой вариант — если тело изуродовано в результате несчастного случая или там пожара, и ты не знаешь, кто погиб. А аура сохраняется до сорока восьми часов, были даже случаи — и до трёх суток!
Они ещё с удовольствием поспорили, пока их не прервал запыхавшийся Аверкиев с тоненькой картонной папочкой в руках.
— И что ты, Саня, так пыхтишь? — недовольно спросил капитан. — От меня до архива — пятьдесят метров по прямой, а ты будто марафон бежал.
— Так это, господин капитан! Там Долбатова привезли, я к камерам бегал, увязывать помогал!
Корпулентный Саня и вправду мог бы увязать небольшого бегемотика, ласково и не нанеся урона.
— Иди, Аверкиев, — махнул рукой начальник. — Иди, увязывай. Тёма Долбатов — несчастье наше общее, городское, — ответил он на немой вопрос Фарида. — Душа-человек, мастер замечательный, он игрушки из дерева режет. Но когда-то головой сильно стукнулся, и там, говорят, под костями черепа жидкость собирается. Если маг-медик не успел её разогнать, Тёма берега теряет…
Аббасов, сын и внук профессоров медицины, мог бы кое-что сказать по этому поводу, но не стал. Взял в руки папочку с делом о смерти Ангелины Ряхиной и Сергея Яковлева, открыл и начал читать. Лежало в ней всего несколько страниц, так что прочёл он быстро, вернулся к началу, вытащил первый листок и спросил:
— А почему Ряхину опознавал не кто-то из родственников, а врач?
В ответ капитан только рукой махнул.
— Честно говоря, там и опознавать было нечего. Тела нашли на третий день, и Яковлев был в нормальном для опознания состоянии. А Ангелину только по платью и серьгам и узнавали. Не знаю, как уж так получилось, но там живность речная поработала так, что мать с отцом нельзя было допускать. Доктор Абаков её с детства лечил, вот его и вызвали.
— А где его найти?
— На городском кладбище. Запил он после того случая, да так из запоя и не вышел, помер через полгода после Ангелины.
— Капитан, а вы всё проверили? Может, это чужое тело течением принесло?
Ухтомский только пальцем повертел у виска.
— Конечно, проверили. То, что можно было. Я ж говорю — платье и серьги, волосы светлые, рост, возраст — всё совпало. Лица и пальцев нет, зубы у Ангелины были идеальные, ауру уже не снимешь, даже твоим верификатором. Да и не пропадал у нас никто другой…
— Понимаю. Извини, Павел Алексеевич, не подумал. Я скопирую материалы дела? 1439f7c
— Да копируй, в чём вопрос. С твоим предписанием ты можешь не то что архивные документы копировать, а и с меня матрицу снимать.
Пока Фарид занимался бумагами, капитан встал, прошёлся по комнате, что-то бормоча себе под нос. Видно было, что какой-то вопрос его беспокоит. Наконец, решившись, он остановился перед гостем и спросил:
— Ты ж не один приехал?
— Нет, с коллегами.
— Беспокоит меня это дело. Откуда у вас в Москве могла Ангелинка взяться? Если это она, то кто утонул? А если тело её нашли, так почему та женщина её именем назвалась?
— Собственно, это мы и хотели выяснить, — пожал плечами Аббасов. — Затем и приехали.
— Вы вот что… Приходите ко мне ужинать. Сын сегодня рыбачить выходил, так что попробуете волжскую уху, заодно и обсудим. Может, вместе и что-то дельное придумаем.
— Спасибо, капитан! — Фарид с удовольствием пожал протянутую ему руку. — Я поговорю с ребятами. Но думаю, что мы приглашение твоё принимаем. И вот что ещё… — он быстро написал на листке бумаги фамилию, имя и отчество, потом номер коммуникатора. — Мой отец занимается как раз похожими случаями, как у вашего Долбатова. Договорись, отвези парня к нему, может, и связывать его больше не придётся.