Глава 21

16 октября 2185 года, суббота

— Ну и что же, что суббота, я и завтра буду работать, если понадобится, — бормотал Саша Сазонов, поглубже надвигая на глаза капюшон осенней куртки.

Кинешма встретила его мелким холодным дождиком и пронизывающим ветром с реки. Зачаровать обувь от промокания он забыл, и теперь в правом ботинке хлюпало.

Зато в здании школы было сухо, тепло и шумно: по субботам уроков у детей не было, зато вовсю работали всякие кружки и секции. Знакомая уже инспектриса была занята по уши и выше, о чём и проинформировала очень недовольным голосом.

— Галина Ивановна, — взмолился Саша, — ну, пожалуйста, ну один вопрос, в крайнем случае — два!

Он вспомнил указания непосредственного начальника и сделал умоляющие глаза. Получилось, видимо, неплохо, потому что инспектриса как-то смягчилась лицом и подтолкнула его в сторону буфета:

— Идите, молодой человек, и выпейте горячего чаю. У вас простуда начинается. Я сейчас проконтролирую потоки и приду к вам.

Сазонов и так готов был подождать, а уж в буфете, да с булочками, да со сладким горячим чаем… В общем, следующие двадцать минут он провёл не самым худшим образом. Галина Ивановна появилась в дверях буфетной и поманила его рукой. Саша поднялся, послал буфетчице благодарную улыбку и пошёл следом за инспектрисой.

— Спрашивайте, только быстро, у меня мало времени, — сказала она.

— Расскажите про Клюеву.

— Я ж уже рассказала…

— Какое её полное имя? Место рождения? Откуда она пришла в школу, кто были её родственники, и где они сейчас? Что с ней произошло после окончания школы? Вы же со своими учениками переписываетесь и встречаетесь, если она сама не появлялась, может, кто-то в курсе?

— Тише, тише, молодой человек! — подняла инспектриса ладонь. — Давайте по порядку. Я вчера после вашего ухода подняла документы, поговорила кое с кем и всё выяснила. Ну, и вспомнила кое-что, конечно, памяти ведь нужно только дать толчок. Итак, Валя переехала в наш город из Читы…

Тут младший инспектор, забывшись, присвистнул, за что получил строгий взгляд дамы. Удостоверившись, что он недопустимость своего поведения осознал, Галина Ивановна продолжила:

— Да, из Читы. Её родители погибли, честно говоря, не помню при каких обстоятельствах… Но это было в шестьдесят третьем году, думаю, вы сможете выяснить. Единственная родственница, сестра матери, жила в Кинешме, и девочка приехала к ней.

— В 2163 году… — записал Саша. — Понял. Одна? Братьев или сестёр у неё не было?

— Сестёр? Не помню… И нигде не было упоминаний. Простите, всё-таки столько лет прошло, это нужно смотреть по городским архивам, но сегодня и завтра они не работают, выходные всё-таки.

— Понятно. Что с Валей было дальше?

— Тётка умерла через полгода после того, как Валя закончила школу. Клюева как-то очень быстро продала дом, собралась и уехала.

— Куда?

— Уехала она в Кострому, насколько я помню. Она-то оборвала все связи и мне не писала, — тут инспектриса обиженно поджала губы. — Но Машенька Ситникова училась в Костромском педагогическом и рассказала мне, что несколько раз встречала Клюеву в городе. Вроде бы та поступила в художественную школу и вышла замуж за однокурсника.

— Прекрасно. А поговорить с этой Машенькой можно?

— Конечно. Она преподаёт в нашей школе, младшие классы. Что ещё вас интересует, господин следователь?

Сазонов не стал её поправлять и говорить, что следователь — это совсем другое ведомство, просто напомнил свой вопрос:

— Полное имя Вали Клюевой?

— Знаете, и это забыла… — инспектриса искренне огорчилась. — Представляете, так привыкла, что даже мысленно называла её этим прозвищем. Ой, как нехорошо…

— Спасибо, Галина Ивановна, — сыщик встал. — А как мне найти Ситникову?

— На втором этаже, кабинет номер восемь, через пять минут у неё перерыв… И знаете что, молодой человек? Я в понедельник позвоню знакомой в городской архив, попрошу её найти данные, кто жил с Клюевой в одной квартире. Вы оставьте ваши координаты, я вам сообщу, если что-то удастся найти!

* * *

В Москву Сазонов возвращался с гудящей головой.

Во-первых, полученная информация не желала укладываться по полочкам стройными рядами. Её кусочки, словно иглы из головы Страшилы Мудрого, торчали во все стороны и противоречили друг другу.

Во-вторых, учительница начальных классов госпожа Ситникова говорила так много и быстро, что ему хотелось закрыть её рот ладонью, только бы Мария минутку помолчала.

В-третьих, именно от Ситниковой он узнал, что полное имя Клювы было Валерия, и это должно было означать, что они нашли убийцу… но так и не знают причин.

Записка гласила: «Я не дам тебе забыть о Стасе. Считай дни. Клюва». Но никакого Стаса в окружении Вали Клюевой не обнаружилось.

* * *

— То есть мы можем считать доказанным, что Клюва — это Валерия Калинец-Лукьянова? — переспросил Никонов.

— Да, — твёрдо ответил младший инспектор. — В феврале шестьдесят восьмого года Валерия Клюева вышла замуж за своего однокурсника, звали его Мирон Калинец. В семьдесят втором они защитили дипломы и через месяц развелись. Куда уехала после этого Валерия, информаторы не знали, а Мирон Калинец и по сей день живёт в Костроме. Художник, довольно известный, недавно персональная выставка была.

— Значит, мы не нашли Стаса…

— Это может быть и не Стас, а Стася, сокращение от Анастасии, — заметил Шкуматов. — Надо смотреть родственников.

— В понедельник архив откроется, если там что-то есть — будем знать.

— Что у нас осталось в вопросах? — Никонов положил перед собой чистый лист бумаги.

Остальные задумались, пока он первым пунктом писал и подчёркивал «Стас».

— Записная книжка и коммуникатор Ангелины, — начал Фарид.

— Источник чёрного лотоса.

— Какого роста была фигура в синем халате?

— Это мы знаем, — помотал головой Глеб. — Информатор сообщил, что поменьше Алекса Верещагина, но больше госпожи Аскановой. То есть, опять-таки, могла быть и женщина.

— Почему ж тогда убили Антона Майера? Просто ссора?

— Ну-у… и так бывает, — пожал плечами Пётр.

— Вот что, друзья мои, — Никонов вложил лист с вопросами в папку с материалами по делу об убийстве Ангелины Майер, — идите-ка по домам и до понедельника выкиньте всё это из головы. Нам для постройки здания не хватает кирпичей. Пока их не подвезут, версию не достроить.

— А ты не хочешь ещё раз допросить Калинец-Лукьянову? — спросил младший инспектор.

— Рано. Предъявить ей нечего.

— Ну как же? Ангелину-то она знала ещё в Кинешме.

— Сколько лет с тех пор прошло? Обе из Кинешмы уехали, в Москве не встречались, знать не знали, что живут в одном городе. Валерия же утверждает, что её вообще не видела, а мы не можем доказать обратного. Так что по домам, и жду вас в понедельник в восемь утра.

Четвёрка инспекторов ушла, а Никонов откинулся в кресле, заложил руки за голову и задумался. Он не видел пока связи между Валерией и Антоном Майером и не мог придумать, где её искать.

— А съезжу-ка я в клуб, — решил он. — Уж как минимум покормить они меня должны. А там, глядишь, и мысль умная проскочит… Или нет, не так: сперва заеду к Никодиму Николаевичу, потом в клуб, а потом видно будет. Вечером в субботу искать своих информаторов бессмысленно, с ними лучше завтра поговорить.

И обретя план, он немедленно пришёл в хорошее настроение.

Убрал документы в сейф, запер кабинет и так, мурлыкая под нос что-то бравурное, вышел из здания.

* * *

Глебу показалось, что Никодим Николаевич ему обрадовался.

Они сели за столик в том же самом кафе, и инспектор честно обрисовал старому лису ситуацию.

— Где могли встретиться Валерия и Антон Майер, не соображу никак, — сказал он. — Может, вы подскажете, а?

— Я-то почему?

— Потому что у нас всех уже глаз замылился, не видим тонкостей. Потому что Сергей Иванович вам доверяет. Потому что вы людей видите насквозь. Выбирайте, какое объяснение вам больше нравится.

— Ну, ты понимаешь, что существуют варианты, при которых ты никогда не найдёшь свидетелей этой встречи?

— Не в глухом лесу живём. Всегда кто-то что-то видит, важно понять, о чём спрашивать.

— Тогда ты рассуждай вслух, а я буду комментировать…

Видно было, что старый швейцар никуда не спешит сегодня: он оставил в отеле форменную пелерину и фуражку, сел удобно, на часы не поглядывал и даже заказал к кофе рюмку келимаса.

Ну, раз уж было предложено, Никонов стал рассуждать:

— Итак, момент личного знакомства Майера и Калинец-Лукьяновой… Мадам художница, мы выяснили, что живёт она довольно замкнуто. Бывает в музеях и на выставках, порой выезжает на пленэр, но в основном работает в мастерской. Подруг нет, или они такие, что годами не видятся. Светская жизнь — только обязательные выходы с мужем на протокольные мероприятия. Парикмахера вызывает на дом, также как и косметолога. За покупками не ходит.

— Та-ак, — протянул Ни-Ни. — Получается, что точек пересечения с Антошей и нету? На выставки он не ходит, предпочитает бары и бильярдные. Бизнес у него чисто теоретический, да и что бы ей был тот импорт-экспорт. На каком-то приёме?

Глеб покачал головой:

— Не тот был у Майера уровень, чтобы посещать балы в Кремле.

— Тогда встретиться они могли только нарочно.

— Вот и я так думаю.

— Когда? Сроки ты знаешь? — Никодим Николаевич заинтересовался уже всерьёз.

— Думаю, в конце сентября. Чуть больше месяца назад Ангелина начала давить на Лукьянова, чтобы он разводился и женился на ней. Полагаю, это могло послужить спусковым крючком…

— И кто, по твоему мнению, начал первым?

— Она.

— Согласен. Дамочку эту я не знаю, но вот Антон инициативу в свои руки брал только тогда, когда надо было выбирать, где обедать. Теперь смотри сам — конец сентября был холодный и дождливый. Значит, загородные выезды отпали, господин Майер любил комфорт. Рестораны он выбирал разные: сегодня у нас обедает, завтра в клубе, а послезавтра в «Сирену» отправится. Не подловишь. По моему разумению, есть четыре места, где его можно было поймать точно, и более или менее в определённое время: бильярдная в Гнездниковском переулке, бар напротив неё, известный тебе клуб и дом, разумеется.

Глеб посмотрел на собеседника с большим интересом:

— Скажите, Никодим Николаевич, если это не секрет — у вас есть какой-то свой клуб?

— У кого «у вас»?

— У швейцаров.

— Есть, — не стал спорить тот. — И будь уверен, ежели тот же Майер покинул бар сильно навеселе, то в «Емелинском» уже готовились его встречать.

— И с чего бы вы начали в моём случае?

— Наиболее вероятное место — клуб. Из бара или бильярдной он, скорее всего, уходил не один, а с друзьями-приятелями. Но поспрошать-то надо везде. Можешь на меня сослаться, если что.

Глеб поблагодарил Ни-Ни, расплатился и вышел под октябрьский дождик.

За оставшиеся полтора выходных он добьёт эту историю, чего бы ему это ни стоило.

Глава 22

18 октября 2185 года, понедельник

Как и было приказано, группа собралась в понедельник в восемь утра.

Немного гордясь собой, старший инспектор выложил на стол блокнот с записями разговоров с барменом, клубным швейцаром и хозяином бильярдной, после чего спросил:

— Саша, данные по Калинец-Лукьяновой ты собирал?

— Да.

— Она экипажем управляет?

— Непонятно, — пожал плечами Сазонов. — Курсы закончила и с личным водителем мужа тренировалась. В семье два экипажа, тот самый кабриолет Лукьянова плюс двухместный. Но чтобы она управляла, никто не видел.

— Ясно. Так вот, я нашёл и доказал место и время их встречи.

— Да ладно?! Когда? — общее изумление было Глебу ответом, и он насладился им сполна.

— Итак, двадцатого сентября примерно в шесть вечера Калинец-Лукьянова ждала Майера возле клуба «Емелинский», на Тверском бульваре. Шёл довольно сильный дождь, и ждала она в том самом двухместном экипаже, сидя за рулём. Антон вышел один, после короткого разговора сел к ней, и экипаж уехал. Швейцар клуба, Аким, предоставил мне записывающие кристаллы, и там всё зафиксировано.

— Хорошо, момент знакомства ты нашёл, — Фарид придвинул к себе записи и перечитал их. — Кристаллы скопировал. Ты считаешь, этого достаточно, чтобы предъявить ей обвинение в убийстве Майера?

— Нет, — неохотно ответил Глеб. — Надо привязать её к квартире и дате смерти, а рисунка со слов официанта недостаточно.

— Надо ещё раз обыскать квартиру, — уверенно сказал Шкуматов. — Ладно, ментальный фон и отпечатки ауры она каким-то образом исказила. Но все-таки эта дама там проторчала больше получаса, ела, пила, шарила в квартире и что-то искала. Шарахнула пепельницей по голове Майера, а потом ещё и добила беднягу. Не может быть, чтобы нигде не осталось отпечатка пальца, волоска, следов рвоты, частички кожи. Хоть чего-нибудь.

— Злые вы, — печально произнёс Фарид и встал из-за стола. — Там площадь квартиры почти двести метров, и искать волоски мы будем как раз до собственной пенсии. Пойду в технический отдел, может, выдадут что-нибудь полезное.

— Может быть, тебя утешит, что часть комнат была заперта? Наши эксперты сказали, что в течение двадцати четырёх часов перед убийством живые хомо находились только в пяти помещениях — гостиной, кабинете, одной из спален, ванной и уборной, — Никонов тоже поднялся и убрал блокнот в сейф.

— Хорошо ещё, что квартиру опечатали, она осталась в том же виде, как была. Представляешь, если бы там жило ещё четверо детей и их няня? — вообразил впечатлительный Саша.

— Ну, тогда мы искали бы другие способы привязки госпожи Калинец-Лукьяновой к убийству, — ответил Глеб. — Так что вперёд, господа!

Они уже почти вышли за дверь, когда коммуникатор Сазонова засигналил. На экране он увидел лицо инспектрисы Галины Ивановны.

— Господин младший инспектор, я всё узнала! — воскликнула она. — У Клювы была младшая сестра, Анастасия. После смерти тётки девочку перевели в интернат в Костроме, она его и закончила в семьдесят шестом.

— Спасибо большое, Галина Ивановна! А как связаться с интернатом, не знаете?

— Простите, не скажу. Но он там один, так что промахнуться трудно.

Ещё раз поблагодарив госпожу инспектрису, Сазонов распрощался, отключил коммуникатор и обвёл взглядом коллег. Отчего-то взор его не светился победой.

— Ну, вот и Стася нашлась, — сказал он. — Так что завтра я еду в Кострому.

— Отправляйся прямо сейчас, — распорядился Никонов. — Я возьму на обыск пару ребят из криминалистического отдела.

* * *

Саша Сазонов вышел из зала портальных сообщений и протёр глаза. Было ощущение, что опять суббота, и он снова в Кинешме — мелкий дождь, холодный ветер с реки. Присмотревшись, он всё-таки решил, что город другой — побольше, поживее, посовременнее. А погода что ж, осень в средней полосе, ни отнять, ни прибавить. Натянул капюшон куртки почти до носа и пошёл к стоянке экипажей-такси. Ехать ему нужно было на окраину, в парковую зону.

В интернате было тихо, шли занятия.

Предъявив удостоверение, младший инспектор прошёл к кабинету директора, прочитал на табличке имя — Садульская Казимира Вячеславовна, затвердил, чтобы не переврать. Постучал и вошёл.

В кресле сидела сказочная бабушка. Нет, правда — кругленькая, уютная, с седыми кудряшками, выбивающимися из строгой причёски, в светлой блузе в мелкий цветочек, с розовыми щёчками и чуть розовеющим кончиком носика. Ощущение сказочности и даже некоторой неуместности пропало, когда Саша заглянул в её глаза, окружённые лучиками морщинок. Глаза были суровые, как-то сразу стало понятно, что их владелица прошла Крым и рым, огонь, воду и медные трубы.

— Здравствуйте, — немного растерянно сказал гость.

— Добрый день, молодой человек, присаживайтесь, — хозяйка кабинета показала ему рукой на стул.

Стул был жёстким. Видимо, приготовленным для двоечников.

— Я младший инспектор Сазонов… — ну вот, теперь говорить стало легче.

Оказывается, всего-то и нужно было, что почувствовать себя официальным лицом.

— Интересно, что же понадобилось городской страже, да ещё и московской, в нашем тихом заведении?

В этот момент, словно противореча её словам, за дверью прозвучал звонок, и коридор сразу наполнился голосами, топотом ног, хлопками и ещё каким-то трудноопределимым шумом. Оба — и Сазонов, и директриса — улыбнулись, и лёд между ними потихоньку стал ломаться.

— Казимира Вячеславовна, мы расследуем сейчас одно дело, связанное в том числе и с вашим городом. Мне нужно получить сведения о девочке, учившейся в интернате с шестьдесят седьмого по семьдесят шестой год.

— Учившейся? Или и жившей здесь тоже?

— Простите, да, она и жила тоже здесь. Анастасия Клюева.

— Стася… — госпожа директриса покачала головой. — Очень сложная была девочка, очень. Сейчас я попрошу, чтобы из архива принесли её дело. Что с ней случилось?

— Пока не знаем. С расследованием, возможно, связана её старшая сестра. Вы сказали — сложная, а чем именно?

— У неё был в те времена очень противоречивый характер, — Садульская говорила медленно, стараясь подбирать слова. — Понимаете, с одной стороны, Стася точно знала, чего она хочет. С другой — она обычно хотела чего-то, принадлежащего другим. Карандаш, тетрадку, кофточку, заколку… умение танцевать, способности к языкам или математике.

— Мальчика, — в тон ей предположил Саша и не промахнулся.

Госпожа директриса согласилась:

— Да, потом и мальчиков. Но если с желанием уметь танцевать, как Оля Батыршина например, Стася могла просто загонять себя до седьмого пота тренировками, то вот с альчиками получалось хуже. Почему-то она им была неинтересна.

— Она была некрасива?

— Да сейчас сами посмотрите… — она кивком поблагодарила девушку, принесшую папку с делом. — Вот снимок, сделанный незадолго до выпускного вечера.

С объёмной магокартинки на Сазонова смотрела хорошенькая яркая блондинка.

— Красивая, — сказал он с некоторым удивлением. — Почему ж тогда?..

— Бабушка моя называла это — «без щелчка», — усмехнулась Казимира Вячеславовна. — Как бы вам объяснить… Вот сейчас сюда заходила Марго, Маргарита Станиславовна, стажёр из пединститута. Вы её заметили?

— Ещё бы, — вырвалось у Саши.

Госпожа директриса удовлетворённо хмыкнула.

— Во-от. А ведь вы с ней и слова не сказали. У Марго внутри свет есть, и это сразу чувствуется. Стася же, при прекрасных волосах, коже, голубых больших глазах, была пресной, словно вчерашний лаваш. Конечно, это не все понимали, ею многие мальчики интересовались. Но… не те. Не самые популярные, красивые, харизматичные. А она хотела всегда самого лучшего! Были конфликты, один раз даже до попытки суицида дело дошло.

— Поподробнее, пожалуйста, — подался вперёд Сазонов.

— Да ну, девчачья демонстрация, — Казимира Вячеславовна махнула рукой. — Вздумала вены резать. В общем, после выпускного она уехала куда-то в другой город, вроде бы к сестре. Честно говоря, я вздохнула с облегчением и больше о ней не слышала до сегодняшнего дня.

— В какой город она уехала?

— Не знаю. Может быть, в курсе кто-то из соучениц. Всё-таки она не профессиональный разведчик, должна была рассказать. Но меня Стася всегда не любила, я бы сказала, демонстративно не любила, поэтому я была бы предпоследним человеком, с которым бы она поделилась тайной.

— Да? — уцепился он за оговорку. — А последним кто?

— Тут довольно странно. Самых ненавидимых людей для Стаси было двое. Во-первых, одноклассница и главная соперница, Зоя Шагалаева. Предвосхищая ваш вопрос — она живёт и работает в Костроме, прима в городском театре. Во-вторых, лучшая подруга её сестры, фамилию я не знаю, но помню, что звали девушку не то Анжелика, не то Ангелина.

— Понятно. Тогда кто был лучшей подругой самой Анастасии?

— Наташа Дроздова. Если захотите побеседовать с ней, лучше сначала договориться о встрече, сами понимаете — трое детей и собственный бизнес, сыроварня. Наташа женщина очень занятая, так что вот номер её коммуникатора.

Сазонов скопировал материалы из личного дела, поблагодарил госпожу директрису и вышел из её кабинета. Поглядел на часы, вздохнул и вернулся.

— Простите, Казимира Вячеславовна, за вопрос не по теме. А где можно найти… э-э-э… Маргариту Станиславовну.

Директриса ухмыльнулась так, что показалась ему похожей уже не на бабушку, а на серого волка.

— В библиотеке, господин мла-адший инспектор, — пропела она.