Глава 6

12 октября 2185 года, вторник

Алекс не стал откладывать встречу с секунд-майором Бахтиным, а отправился к нему с самого утра.

В половине девятого тот был уже на месте, и, судя по покрасневшим глазам, давненько.

— У тебя ровно пять минут, — сказал секунд-майор, опережая любые вопросы. — Ладно, семь, но не больше. Мне надо до субботы разгрести всё, что накопилось за последний год… или два, — добавил он самокритично, смерив взглядом гору документов.

— Понятно. Тогда не буду спрашивать о здоровье, сразу к делу. Меня интересует убийство в «Цирцее». Убийство или несчастный случай, мы знаем.

— Не видел ещё результатов вскрытия. Иди к Глебу Никонову, он ведёт дело.

— Разрешаешь посмотреть?

— Ну… предположим. А какой у тебя интерес? Ты ж вроде дела об убийстве не берёшь?

Верещагин ухмыльнулся:

— Да видишь ли, в моём доме, в квартире на первом этаже, где ещё недавно была приёмная известной целительницы… Той самой, на которой ты женишься в субботу… Так вот, так открылось очень интересное агентство.

— Ну?

— Агентство расставаний.

— Разводами занимаются, что ли?

— Ни в коей мере. Будет любопытно — спросишь у них, а первое дело я им сам подкинул. Женщина хочет уволиться с работы. Работает она в «Цирцее», а просто написать заявление не может, потому что хозяйка держит в сейфе и не отдаёт главную семейную ценность, артефакт.

— Угу. И зовут эту женщину Нина Захарова, — кивнул Бахтин. — Ты в курсе, что у неё был затяжной конфликт с этой самой убитой?

— А ты в курсе, что Ангелина Майер занималась шантажом и торговала запрещёнными магическими препаратами?

— Доказательства есть?

— Ну, препараты, полагаю, нашли в её кабинете… или найдут, поскольку твои ребята знают, где искать. А насчёт шантажа… Надо найти её золотой фонд. Ты ж сам понимаешь, такая золотая жила означает документы, письма, снимки и тому подобное, где-то же они хранятся? Кстати, по моим сведениям, в доме огромный подвал, и одному Сварогу известно, что там хранят.

— Подвал — ерунда, — ответил Бахтин. — Вход туда запечатан уже много лет, Майер дом этот получил в наследство вместе с тяжбой о том, кому подвал принадлежит.

— И кому же?

— Пока перетягивает городская служба подземных коммуникаций.

— Ладно. Подвал — ерунда, но архив Ангелины Майер искать надо.

С тоской во взоре секунд-майор посмотрел на свой заваленный бумагами стол и сжал амулет:

— Дежурный? А, Артамонов, ты… Вызови ко мне Никонова.

* * *

Дежурный поймал Глеба уже у выхода. Тот собирался ещё разок поговорить с вдовцом, но с начальством не спорят, так что инспектор развернулся и пошёл к лестнице.

— И почему я не удивлён? — пробормотал он, увидев в кабинете старого знакомого.

— И тебе не хворать, — усмехнулся Алекс.

— Вот что, Никонов, ты результаты вскрытия получил? — спросил секунд-майор.

— Полчаса назад были не готовы, Сергей Иванович.

— Тогда так… Я распоряжусь, чтобы они тебе всё отправили как можно скорее, а ты пока иди и послушай, что расскажет Алексей. Материалы дела ему показать разрешаю. Понял?

— Так точно, господин секунд-майор! Разрешите исполнять? — вскочил и вытянулся Никонов.

— Иди уже… шут гороховый! — и Бахтин снова зарылся в сортировку бумаг.

* * *

В комнате, которую старший инспектор делил с тремя подчинёнными, по счастью, никого не было.

Глеб плюхнулся на свой стул, кивнул приятелю на стул напротив и сказал:

— Излагай.

Верещагин и изложил. Шантаж, приворотное зелье, любовник на новеньком кабриолете…

— Да-а… Я-то надеялся на простое дело, а, получается, убить дамочку мог каждый второй.

— Не считая каждого первого, — усмехнулся Алекс. — Так что госпожа Захарова далеко не главная в списке подозреваемых, она-то не к наёмным убийцам пошла, чтобы свою собственность забрать, а в агентство расставаний.

— Ладно, начнём с простого. Марку машины мы не знаем?

— Нет.

— Ну, ничего — кабриолет, чёрно-белый, с буквами Н, А и З в номере… Пускай поработают, — и он быстро написал и отправил запрос в отдел регистрации транспортных средств.

Алекс с любопытством наблюдал за инспектором: как-то не доводилось ему раньше присутствовать при собственно процессе работы государственных сыщиков.

Тут перед Никоновым возникла белая птичка магвестника; он протянул руку, и на ладонь ему спланировали три сколотых листка. Проглядев текст, инспектор хмыкнул и перебросил листки Алексу, скупо пояснив:

— Аутопсия. Очень интересно.

Алекс пробежал отчёт, потом вчитался и с изумлением поднял взгляд на Глеба:

— Порошок чёрного лотоса? Это что, шутка?

— Ну, если наш патологоанатом утверждает, что это был именно этот порошок, то кто мы такие, чтобы с ним спорить?

— Слушай, но это же самый дорогой наркотик в мире! То количество, которое ваш спец тут указывает, стоило бы как хороший загородный дом.

— Значит, тот, кто добавил в пудру это вещество, был человеком богатым. Слушай, чего ты хочешь? — воскликнул Никонов. — Ты предположил, что это был аллерген — вот тебе аллерген. Если вещество редкое и дорогое, значит, его не всякий мог получить и использовать. Получается, что твоя подопечная практически опустилась в самый низ списка, а на первый план выходят муж и те, кого мадам шантажировала, богатые клиентки салона красоты.

— Хорошо-хорошо! — Алекс поднял ладони, защищаясь от его напора. — Что дальше?

— Дальше… к половине одиннадцатого я вызвал твою Захарову.

— Она не моя.

— Не твою Захарову. Вот и расспрошу её насчёт любовника — раз, шантажа — два, лучшей подруги — три. Должна же была у светской дамы быть лучшая подруга? Ты как, с делом будешь помогать?

Алекс вспомнил начатое собственное расследование, полученную оплату, потом посмотрел на календарь и прикинул сроки… и решительно кивнул.

— Попробую. Вроде влез уже в это дело, хочется посмотреть.

— Присмотреть? — ухмыльнулся инспектор.

— И это тоже.

Лёгкую пикировку прервал коммуникатор Глеба. Он взглянул на экран, удивлённо поднял бровь и нажал кнопку ответа. Пока слушал, лицо его вытягивалось, пару раз он порывался ответить, но его прерывали. Наконец инспектор дослушал до конца и отключился, не прощаясь.

— Транспортники, — произнёс он сквозь зубы. — Видите ли, данный кабриолет им известен, но сообщить имя владельца могут только после получения от руководства разрешения. Государственный чиновник высокого ранга этот самый владелец, как бы не побеспокоить господина бюрократа!

— От их руководства? Или от твоего?

— А и правда что, — просветлел лицом Глеб. — А побегу я к Бахтину, пока транспортники не почесались!

И он вылетел за дверь, прихватив напечатанную копию запроса.

* * *

Андрей и Елена стояли у поворота со Сретенки в переулок, к зданию, где находилась «Цирцея» и квартира Майеров. Только что им в довольно грубой форме отказал в беседе Антон Майер, сообщив, что говорить с ними не обязан, а уж если и решит согласиться на встречу, так не раньше, чем похоронит горячо любимую супругу.

— Имеет право, — вздохнула Лена. — Мы — контора насквозь частная, нас можно посылать. Всё-таки была своя прелесть в корочках, украшенных государственным гербом.

— Да ладно, на нет и суда нет. Похороны должны быть послезавтра, это четверг, значит, сразу после и подкатим к нему насчёт артефакта. В крайнем случае — в пятницу.

— Попробуем. Дальше что у нас по плану?

— Салон «Цирцея», поговорить с сотрудниками, — Андрей посмотрел на тёмные окна «Цирцеи». — Так что я предлагаю связаться с Юленькой и с нею побеседовать.

— Ты взял координаты?

— А то! И что приятно — живёт девушка не в каком-нибудь Бескудникове, а тут неподалеку, на Большой Каретной.

— Хорошо. Ты иди к Юленьке, а я отправлюсь в Учётную Палату и посмотрю документы по Майерам, — решительно сказала Елена. — Что-то меня туда тянет, прямо вот зовёт, словно лепрекон над горшком с золотом.

— Поэтическая ты сегодня с утра, прямо спасу нет, — восхитился Беланович. — Встречаемся дома?

— Купи пельменей, мы все доели, — крикнула Лена ему вслед; как всякая женщина, она любила оставлять за собой последнее слово.

* * *

У вернувшегося в кабинет Глеба было странное лицо, Алекс не сразу понял, что означает его гримаса.

— Ну что, — спросил он нетерпеливо, — подписал запрос?

— И даже получил ответ. Мгновенно. Представляешь? За всё время моей работы в страже транспортники ни разу не отвечали так быстро!

— Ну, так кто у нас владелец кабриолета?

— Господин Лукьянов Виктор Николаевич, Глава отдела контроля казначейства его царского величества.

Верещагин присвистнул:

— Да-а, этого не допросишь в любой желаемый момент…

— Я вот и думаю, что они там пари заключили, удастся ли мне работать со свидетелем, — сказал Глеб, садясь на своё место. — В смысле, в отделе учёта транспорта…

— Да тьма с ним, с отделом! — отмахнулся Алекс. — Что дальше? В прошлый раз, когда у меня были заморочки подобного рода, я обращался к княгине Фейн, но она сейчас на водах.

— Ты частник, а я государственный служащий, — гордо провозгласил инспектор. — Вот возьму сейчас и свяжусь с секретарём господина Лукьянова, и попрошу о встрече.

И он решительно набрал на коммуникаторе номер, время от времени сверяясь с выданными ему сведениями.

Верещагин встал и подошёл к окну, чтобы не мешать разговору: ему самому частенько приходилось натыкаться на непонимание, неприятие, а то и грубые отказы тех, кто считал себя стоящими выше. Окно выходило в небольшой садик, за ним виднелся переулок, а там и Сретенка с текущим потоком пешеходов, магазинами, кафе и прочими маленькими радостями жизни.

Ударил колокол в близлежащей церкви Единого, пробив только раз. Алекс взглянул на часы: половина одиннадцатого. «Сейчас придёт Нина. Наверное, всё-таки лучше мне уйти, чтобы не мешать разговору», — подумал он и повернулся к инспектору. Тот сидел с задумчивым видом.

— Представляешь, мне назначили встречу сегодня! — сообщил он. — В два часа в казначействе…

— Тогда я пошёл, не буду мешать. Нина меня знает, может получиться неудобно. Будет время — заглядывай вечером на чай с пирогом.

— Договорились! — оживился Глеб. — С капустой можно?

— Попрошу!

На лестнице Алексей раскланялся с присяжным поверенным Лямпе, поддерживавшим под локоток невысокую хрупкую женщину с красивыми серыми глазами.

Его ждала собственная работа, за которую, между прочим, клиент платил по пятьсот дукатов в день.